Я смущалась, краснела и не очень-то старательно отнекивалась. Память о прочитанной в Википедии статье не давала мне сказать решительное «Да!», хотя идея выйти замуж без согласия супруга показалась мне весьма и весьма привлекательной – особенно после воспоминания о моей неудавшейся никаким боком личной жизни.

Валидэ подливала мне щербет, кормила лукумом и уговаривала, уговаривала… Соловьем разливалась прямо-таки.

Ход истории переломил несвоевременный позыв моего замученного циститом мочевого пузыря.

Пробурчав нечто вроде «Я сейчас, до ветру и обратно!», я резвей легкокрылой бабочки метнулась из покоев валидэ… и чуть не зашибла дверью какого-то типа.

Вообще, типов в коридоре было аж целых двое. Один – невинно ушибленный, - высокий, тощий, в белом тюрбане из псевдошелковой занавеси и с неизбывной тоской во взгляде.

Второй – крепенький, как гриб-боровичок, глазастый, смуглый и вообще полная няшка.

Няшка определенно заслуживал внимания, но позывы мочевого пузыря были в данный момент важнее.

Сделав свое грязное дело, я уже неторопливо вернулась к валидэ и с порога заметила изменения. Тощий томился и то и дело поглядывал на дверь, отмахиваясь от лукума, которым его норовила ткнуть в нос бледненькая султанская мама. Крепыш топтался в районе балкончика, где грела кости престарелая султанская сестрица Хатидже, и периодически бросал на нее пламенные взгляды. Сестрица бледнела, краснела, но ответно смотреть боялась.

– Хюррем!- возрадовалась мне султанская мама.

Я почтительно присела в реверансе, сделав вид, что хорошие манеры – это наше все, и даже немножко больше.

– Хюррем…-мечтательно произнес тощий, глядя куда-то в потолок.

И вот тут, что называется, меня накрыло. Потому что :а) голос его был точь в точь как голос невидимого любовника из моих снов категории 18+ б) до меня-таки с опозданием дошло, кто этот тип в тюрбане.

– Сулейма-ан?- недоуменно поинтересовалась я. Тощий …султан кивнул, в ответ на что я дебильно хрюкнула…и сомлела.

И то, что кинулся меня ловить вовсе даже не «няшка» Ибрагим, а султан, - уже, естественно, не увидела.

– Нет!

– Почему?

– Она не готова!

– Сегодня же вечером я хочу ее видеть!- упрямился султан. –иПусть танцует для меня! Хочу праздник! С музыкой!! И танцами!!

– А как же Махидевран?- ударила по больному месту валидэ. –Они с шехзаде приедут со дня на день!

– Махидевран – это Махидевран,- отмахнулся Сулейман, незаметно поглаживая сомлевшую девушку по бедру. –Хюррем…

На этом имени его буквально заклинило.

Валидэ не знала, что и делать. Дарить Ибрагиму попорченный султаном товарец? Можно, отказаться не имеет права, а вдруг Сулейман не отдаст?!

А в то, что не отдаст – поверить легче легко. Вон как смотрит и глаза алчные такие-е…

Еще минут десять всласть попрепиравшись, мама с сыном пришли к консенсусу. Хюррем танцует для Сулеймана, но в постель –ни-ни, так как правилам необучена, осмотр у местного гинеколога не пройден, и вообще…

Что «вообще», валидэ так и не смогла объяснить, но султану и этого было пока довольно. Вечером Хюррем будет танцевать для него!

С этими мыслями он и откланялся, предоставив обморочную зазнобу заботам матери.

– Ибрагим, останься, - негромко окликнула грека валидэ. Тот замер на пороге, глядя вслед улепетывающему Сулейману как побитая собачка.

– Д-да, валидэ?

– тебе понравилась русская рабыня?

– Что вы, валидэ, как можно!!- аж побледнел бедный грек, воочию увидев себя с содранной шкурой и довольного Сулеймана в роли скорняка – рядом. – Я на нее и не смотрел даже..

– Ну так смотри!- с этими словами валидэ хамски сдернула с обморочной девушки платье, обнажив ее до талии.

Ибрагим сглотнул. Грудь у наложницы и впрямь была… ничего такая…

– А какие ноги! – продолжала искушать Айша Хафса, заметив плотоядный блеск в глазах грека. Бедная Хатидже мысленно заходилась в истерике из-за маминых причуд, но квакнуть что-либо не осмеливалась. – Она изумительно сложена, будет хорошей матерью и родит много детей!