– Это не птицы. Есть люди, которые рано ложатся спать и рано встают. Они засыпают на ходу вечером и активны утром. Их называют жаворонками. У сов все наоборот. А теперь представьте: легко ли таким людям ужиться? С сексом, думаю, понятно? Когда одному все время надо, а другой терпит – приятности отношениям не добавляет. Скряга и транжира тоже не уживутся. А дети, ну, представьте себе кого-то, кто детей не любит и согласен максимум на одного наследника. И кого-то, кому нужно не менее десятка.

– Интересная теория, – заметил он, – и это все?

– Нет, конечно. Это минимум. Много чего должно совпасть. Например, взгляды на карьеру и образование. Если муж считает, что жена должна сидеть дома, заниматься хозяйством и воспитывать детей, а она жаждет учиться, делать карьеру, самосовершенствоваться. Наоборот тоже бывает. Когда мужчине нужен кто-то, с кем он может разделить свои интересы, а жена не желает ничего видеть дальше кухни и детской.

Снейп кивнул.

– Ну, и есть вещи, с которыми я, например, никогда не смирюсь.

– И что это за вещи?

Я допила вино и поставила бокал на столик.

– Моральный садизм, – сказала я, – жестокость. Когда женщину считают существом второго сорта. Остальное мелочи.

– Я вас понимаю, – кивнул он, – знаете, это довольно неожиданно. Всегда считал, что в вашем возрасте девицы более романтичны. Особенно, если они из мира магглов.

Я грустно усмехнулась.

– Попав в мир, где страсть легко вызвать просто подлив зелье, быстро утрачиваешь романтический взгляд на жизнь. Это же страшно. Нельзя прожить всю жизнь в мире иллюзий.

– Некоторые живут, – вздохнул Северус, видимо, думая о чем-то своем.

– Я понимаю, что мои рассуждения могут выглядеть наивно, – сказала я, – но я собираюсь строить свою жизнь сама. Однако все время находится кто-то, у кого на меня какие-то свои планы. Планы деда и Барти меня устраивают. Ваши… думаю, что тоже. А вот остальные…

– От остальных придется отбиваться, – согласился Северус, – они не успокоятся.

Мы немного помолчали.

– Поздно, – сказал он, – вам, наверное, спать хочется.

Я вздохнула.

– Спасибо, что рассказали про вашу дружбу с Лили… – тихо сказала я, – это ведь не просто далось, правда?

– Знаете, почему-то именно вам мне было легко рассказывать об этом. Спокойной ночи, Гермиона. И … спасибо.

Он подхватил свою старую школьную сумку и направился к двери.

– Спокойной ночи, – ответила я.

Спать действительно хотелось. А интересно, он добровольно пришел, или его Барти пинками пригнал? Хотя… ему действительно хотелось объясниться. А Эванс жалко. Я-то думала, что она с открытыми глазами сделала свой выбор, прекрасно понимая перспективы магглорожденных. А тут вон оно как! Да, Дамблдор лихо все провернул. Ему был нужен сильный ребенок-маг, в тело которого он мог вселиться. К тому же Поттеры были законными владельцами легендарной мантии-невидимки. А такие артефакты слушаются только законных владельцев. Ставки были высоки. Старших Поттеров удалось устранить с помощью «драконьей оспы», Джеймс ел у старика с рук. Лили должна была зачать и выносить вожделенное тело. Дамблдор вполне мог просто запудрить ей мозги. А он еще и деньги с Джеймса взял. Ничем не побрезговал. Блэка хотелось убивать долго и мучительно. Хотя и глупо ожидать от такого типа нормального отношения. Он мог искренне считал, что Эванс стоит проучить за то, что она столько времени отталкивала его друга. Что бы там ни говорили, а магглокровку он ровней не считал. Это декларациями не изменишь, это уже на подкорке записано. По его мнению, Лили сказочно повезло, что на нее обратил внимание такой парень, как Джеймс. Но это дело прошлое. А вот что касается меня… Да, тут, скорее всего, дело в Снейпе. Ненавистному слизеринцу не должна была достаться юная богатая невеста из старинного Рода. Тем более, когда хватает нищих, которые так нуждаются в деньгах. Похоже, что рыжих надо будет изводить под корень. Интересно, Джинни еще считается «невестой Поттера»? Вот будет номер. Я расчесала волосы, переоделась в ночнушку и вытянулась под одеялом. А завтра, наверное, еще и с дедом разговор будет. Дед бросил на меня несколько обеспокоенных взглядов во время завтрака, но с разговорами не навязывался. Мэгги умотала в Мунго. Барти занялся своими исследованиями. А я вернулась к себе, чтобы помедитировать над свитками с шумерскими записями. И это было лучшее, что я могла сделать. Очистка сознания и концентрация здорово помогали избавиться от надоедливых мыслей. И это было по-настоящему интересно. – Барти, – начала я, вваливаясь в гостиную перед обедом, – это нечестно! – Что нечестно? – удивился он. – Не пугай гостей, пожалуйста. Гости? Я огляделась и увидела смущенно улыбающегося Невилла. – Привет, Нев! Рада тебя видеть! Пообедаешь с нами? – С удовольствием, Гермиона! Здравствуйте, профессор. – Так что нечестно? – переспросил Барти. Я помахала зажатыми в руке свитками. – Здесь два языка. У меня чуть мозги не вскипели. Шумерский и аккадский. – Извини, малышка, – повинился Барти, – не подумал. Тяжело было? – А ты как думаешь! Зато вышло два образа растений. Одно – кустарник, второе – что-то стелящееся с мелкими цветочками. Невилл сделал стойку. – Можешь нарисовать? Или показать в думосбросе? Интересно же! – Это, скорее всего, дикие растения, – сказала я, – и растут … сейчас это территория Ирака, насколько я понимаю. – У дяди Элджи там связи, – кивнул Невилл, – он в куче мест бывал. Так что мы сперва приказали Дилли принести думосброс, и я перелила туда воспоминания о появившихся во время медитации картинках. – Seidlitzia rosmarinus и Tribulus arabicu, – сказал Невилл, – это очень распространенные растения. Думаю, что их легко достать. Разве что… Если это такая древность, то могла быть какая-то магическая разновидность. Это лучше действительно у дяди Элджи спросить, он как раз статью на эту тему писать собирался. – Обязательно спросите, мистер Лонгботтом, – подал голос Северус, который сразу же записал названия растений. – Свитки должны содержать лекарственные зелья. Это может быть очень интересно и познавательно. Вернувшийся к обеду дед с неодобрением покачал головой. – Сын, ты должен быть более внимательным, – сказал он, – это очень тяжело. Два языка, да еще и древние. Совершенно ни к чему так напрягаться. – Ой, – сказал Невилл, – а я пришел Гермиону и Мэгги на день рождения пригласить. Вот приглашения. – Это я с порога начала возмущаться, – смущенно улыбнулась я. – Да ты что! Это же так интересно. За обедом разговор шел о планах на жизнь. Невилл хотел расширить семейные теплицы. И его живо заинтересовала возможность как можно ближе воссоздать условия для растений, которые много теряли при окультуривании. – Новые лекарства? – заинтересовалась Мэгги. – То есть, совсем древние? Как интересно! Целитель Сметвик сегодня сказал, что у него тоже есть какой-то очень старый свиток. И он не очень уверен, правильно ли перевели его содержание. Просил меня спросить, не посмотрит ли Гермиона. – Посмотрю, – ответила я, – пусть приносит. – Я ему скажу, – Мэгги энергично закивала. Дед выглядел немного задумчивым. После того, как Невилл отправился восвояси, он собрал всех в гостиной. – Со мной встречался мистер Джонс, – сказал дед, – он сегодня собирается к нам. Речь пойдет о подарке сэра Фрэнсиса. Гермиона, я думаю, что это и есть та вещь, из-за которой к тебе сейчас проявлен такой интерес. – Они собираются его мне вернуть? – спросила я. – Я не удивлюсь, если окажется, что ты можешь его призвать в любой момент, – усмехнулся Барти, – я слышал кое-что о похожих артефактах. – Ого! – я о таком пока не слышала. Северус покачал головой. – Это может быть опасно. Раз уж Дикая Охота сумела пробить тысячелетнюю защиту Хогвартса, значит, ее возможности куда значительнее тех, что описаны в легендах. Я не удивлюсь, если вас попросят ее вызывать. Все-таки она нужна. Но кое-кто может видеть в ней оружие. Я замерла. А ведь это было буквально на поверхности. Я оказалась владелицей очень мощного артефакта. Если речь шла о возрождении традиций и разгоне нечисти, то я только за. А вот использовать такую вещь, чтобы банально сводить счеты… В каноне Дамблдор любил эффектные возвращения. Ему нравилось, когда его просили и уговаривали. Может ему хотелось красиво вернуться в Хогвартс? Со мной в качестве кучера? Хм… Тут больше беспокоит, почему старый хрен уверен, что у него все получится. Сейчас он не мог шантажировать нашу семью угрозой раскрытия Барти. Что же готовилось для меня? «Империо»? Не удивлюсь, если барабан не откликнется на призыв одурманенного или зачарованного хозяина. Или весь дурман слетит при первом же ударе по натянутой коже. Недаром же во многих сказках именно музыкальные инструменты избавляют от чар, пробуждают. Меня хотят заставить дать какой-нибудь Обет? Но часть отката за неисполнения клятвы мог взять на себя Глава Рода. Так дед помогал Барти. И на Северуса все это давит уже намного меньше. Значит, меня должны были полностью вывести из Рода. Но это же… Даже целиком введенные в Род жены полностью связей со своей семьей не рвали. Значит, меня надо сделать Предательницей Крови? Но как? Брак с Уизли? Или что-то еще? Мне стало страшно. Может быть, получить власть над барабаном можно после моей смерти? Не простой, а ритуальной, ведь сэр Фрэнсис владел барабаном и после гибели. Кошмар! Варианты один страшнее другого, даже от мыслей мурашки! Хорошо, что Джонс явился довольно-таки оперативно и с ходу предложил мне призвать барабан. Интересно, как он себе это представляет? Надо громко кричать что-то вроде: «Барабанчик! Иди к мамочке!»? Я сосредоточилась и мысленно четко приказала барабану появиться. Что он и проделал, сопроводив свое явление яркой вспышкой, грохотом и облаком пыли. – Пока не отработано, – пробурчал мистер Джонс, очищая свою мантию. – Возможно, потом все это будет не так эффектно. В любом случае, главное, что появился. Мисс Крауч, вы ведь не откажетесь раз в год облетать британские острова с Дикой Охотой? Вам все будут чрезвычайно признательны. Мы провели исследования. После вашего первого полета упокоилось несколько зловредных призраков, Глава Рода МакДональд сумел войти в комнату, которую зачаровал еще его прадед, а там хранилось большинство семейных артефактов. И появились зеленые ростки у знаменитого дуба в Шервудском лесу. – Минуточку, – сказал дед, – а почему про МакДональдов я узнаю от вас? – А, – мистер Джонс махнул рукой, – думаю, что на Лугнасад его смогут оторвать от фамильных ценностей. Леди МакДональд в ужасе, она хотела даже лично нанести вам визит с ритуальными подарками. А вот сам лорд пока в почти невменяемом состоянии. – Тогда понятно, – кивнул дед, – дело ведь не в подарках, как вы понимаете. – Конечно, конечно. Мисс Крауч, вам назначат сопровождающих. Охранника и штурмана. – Я бы предпочел сам сопровождать свою невесту, – тут же сказал Северус, – я не доверяю чужим людям. Многие волшебники забыли старые традиции. Честно говоря, я не удивлюсь, если в Дикой Охоте кто-нибудь увидит всего лишь оружие или средство укрепить свою власть и авторитет. Летать над Англией мне приходилось, так что и с обязанностями штурмана я справлюсь. – Да, так будет лучше всего, – тут же согласилась я. – Как скажете, – не стал спорить мистер Джонс. – Послушайте, – подключился к разговору Барти, – а какие-нибудь материалы про этот барабан сохранились? Речь идет о моей дочери. Вдруг ее захотят подчинить. Или заставить передать барабан кому-нибудь, для кого он именно что оружие. Мне бы этого не хотелось. – Упоминаний о барабане Дрейка не так много, – развел руками мистер Джонс, – сами понимаете, иначе его не хранили бы в музее. Да еще открытом для магглов. Я скопировал для вас свитки с записями. Главное, что его нельзя просто так передать. Именно из-за того, что это Дар, от которого невозможно отказаться. Дрейк оставался его владельцем даже после смерти. Насколько я понял, подчинить мисс Крауч невозможно. Ей достаточно ударить в барабан, чтобы все чары спали. Такие артефакты не терпят давления и принуждения. – Надо это в газете напечатать, – тихо сказала Мэгги, – а то найдутся любители. – Тогда меня могут попытаться убить, – сказала я. Мистер Джонс вздохнул. – Охрана будет усилена. От имени Отдела Тайн могу сказать, что мы заинтересованы, чтобы барабан принадлежал нынешней владелице. Вы все люди разумные, к мировому господству не стремитесь. Артефакты изучать позволяете. Возможную опасность понимаете. Что может натворить кто-нибудь другой, страшно даже представить. Насчет компенсации за потраченное время можете не волноваться, вам причитается хорошее вознаграждение. Так же вы получите любую информацию, какая может понадобиться. Ну и особый статус, разумеется. На этот счет сейчас ведутся переговоры. Дед кивнул. Как все-таки хорошо, что меня не пытаются припахать за бесплатно. А про барабан я у сэра Фрэнсиса спрошу. Темнит что-то пират. Наверняка у артефакта еще всяких функций хватает. Сэр Фрэнсис был не прочь поболтать. – Я знаю только, что в случае смертельной опасности для нашей страны можно позвать на помощь всех, кто когда-либо сражался за Англию. – Армия мертвецов? – недоверчиво спросила я. – Или призраков? – Понятия не имею, – ответил сэр Фрэнсис, – мне не понадобилось. – Я читала, что перед двумя мировыми войнами слышали бой этого барабана, – сказала я. – Было дело, – вздохнул Дрейк, – но я тут ничем помочь не мог. Эти ребята были магглами. Им я передать бы не смог. Я и заговорить-то с ними не мог. Понятно, что ничего не понятно. Но если считать явление Волдеморды и возможный террор смертельной опасностью для Англии, то и это свойство может пригодиться. А опасность велика – слишком много волшебников может погибнуть, а нас и так мало. Смерть же старых Родов приведет к угасанию Мест Силы. А без Мест Силы страна становится беззащитной и открытой для чужаков. В этом случае действительно можно призвать на помощь всех павших в битвах воинов. Вот не понимаю я Дамблдора. Неужели личные амбиции стоили риска уничтожения родной страны? Я не знаю, что должно случиться в Великобритании, чтобы она перестала быть традиционным сословным обществом. Ты можешь быть гением, но лорд все равно будет выше тебя по праву рождения. Можешь поселиться в деревушке или маленьком городке и прожить там всю жизнь, но своим так и не станешь. Так может и не стоит лезть на стену, обдирая ногти и срывая обои? Больно-то только тебе. И идиотом выглядишь только ты. И людей надо принимать такими, как они есть, а не страдать прогрессорством. Я прекрасно понимаю, что многие не забыли о моем полукровном происхождении. И случись что, мне его припомнят. И что теперь? Возненавидеть за это весь мир? У меня здесь появилось много людей, к которым я по-настоящему привязалась, полюбила. Уезжать мне будет больно и страшно. А значит, нужно принимать жизнь здесь такой, как она есть. Со всеми ее плюсами и минусами. Ладно, прорвемся… Целитель Сметвик заявился к ланчу. Похоже, что таинственный свиток его очень интересовал. Что же там такое? – Это совершенно точно рецепт, – сказал он, – но все знакомые зельевары говорят, что это редкостная бурда. Но свиток хранился в семье моей матери очень бережно и передавался из поколения в поколение. – Так может это и не рецепт зелья? – предположила я, вспомнив Агату Кристи. – Как это не рецепт? – удивился Сметвик. – Тут же написано! Барти с интересом уставился на меня. – Что ты имеешь в виду? – Представьте себе, что необходимо сохранить какую-то информацию, – начала я. – Ну, не знаю – координаты клада, важный секрет, ритуал какой-нибудь. И совершенно не хочется, чтобы до этой информации кто-нибудь добрался. Можно спрятать описание в каком-нибудь тайнике. А можно придать ему вид чего-нибудь совершенно невинного. Заметки о зелье от расстройства желудка, кулинарный рецепт, черновик какой-нибудь. Конечно, есть риск, что такой листок просто выбросят. Но можно что-нибудь придумать, мол, память о любимой прабабушке. Снейп внимательно слушал. – Подождите, – сказал он, – я что-то такое слышал. Или читал. – У магглов распространены детективные романы, – пожала плечами я, – видимо, их вы и читали. Но если это шифр, то вам, целитель, к моему отцу. Дед удивленно покачал головой. У Мэгги загорелись глаза, она обожала всякие загадки. – А я в одной книге видела странные пометки на полях, – сказала она, – тоже может быть шифр? – Иногда тот, кто делает записи для себя, их не шифрует, – ответил ей Северус, – просто пишет так, чтобы было понятно самому. – И это тоже посмотрю, – улыбнулся Барти, – но начну со свитка уважаемого целителя. Но Гермионе тоже стоит просмотреть записи. Они на каком языке? – На старо-английском, – ответил Сметвик. – Теоретически, туда могли попасть слова и выражения из валлийского или корнского языков, – заметила я, – но их бы легко определили. – Так, за работу! – хищно улыбнулся Барти и склонился над свитком.

И все занялись своими делами, чтобы не мешать ему. А я ухватила свои шумерско-аккадские свитки и отправилась в парк. Приказала Дилли принести ковер-самолет и большое блюдо с фруктами и отправилась в медленный ленивый полет на высоте примерно шести с половиной футов над травой. И не заметила, как задремала.

====== Глава 40 ======

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: в этой главе гет! Рейтинг повышен до R Со мной кто-то упорно пытался разговаривать и говорил, наверное, что-то умное и даже важное. Но я не разбирала ни слова. Да что же это такое? На каком языке говорит этот человек, что я его не понимаю? Или это не человек? – Да сколько можно, мисс Крауч! – донеслось откуда-то снизу. Ой! Я что – на уроке уснула?! Или на дополнительном занятии?! – А? – дернулась я, в ужасе открывая глаза. Ветки деревьев, птички поют. Цветами пахнет. Дома. Рядом со мной появилась очень недовольная физиономия. – Вы что, спите? – Сплю, – сладко зевнув и потерев глаза, призналась я, – забирайтесь. Как он все-таки это делает? Спокойно поднялся на один уровень с ковром и уселся с краю. Я поджала ноги. – Садитесь, а то свалитесь. Северус мрачно оглядел придавленные большим блюдом свитки и остатки винограда. – Мистер Крауч на работе, – ехидно сказал он, – Барти расшифровывает свиток Сметвика, Мэгги учится, а кое-кто нагло спит. – Я просто сплю, – пробурчала я, закидывая в рот виноградину. – Я нагло спать не умею. Он отчетливо фыркнул. Тоже мне. – Вы меня искали? – спросила я. Он не ответил. Я свернулась калачиком и с интересом наблюдала за ним из-под ресниц. Неужели ему самому не хочется просто вытянуться на ковре и подремать в расслабленной атмосфере? Как-то не верится. – Извините, что разбудил, – проворчал он. – Ничего страшного. Если хотите, можем подремать вместе. Ковер большой. И лимонада можно попросить. Или еще чего. Он с сомнением посмотрел на меня. – Приставать не буду, – ехидно улыбнулась я, показывая кончик языка. – Вы настолько уверены, что я не буду к вам приставать? Ого! Это что-то новенькое. Я в предвкушении уставилась на этого типа. Он фыркнул. – Вы все-таки ребенок, Гермиона. И слишком уверены в своей власти надо мной. – Только не говорите, что хотите меня отшлепать, – пробормотала я. – А стоило бы. – Я буду драться, отбиваться и громко визжать, – предупредила я. – Шантажистка и провокаторша! Я вытянула ногу и осторожно провела босой ступней по его бедру. Меня поймали за ногу. Ничего себе хватка! Черные глаза вспыхнули. – Можете начинать визжать. – А если я сдаюсь? – Как это сдаетесь? – Ну… на милость победителя. Я раскинула руки и замерла, прикрыв глаза. Меня отпустили. – Все, Гермиона. Раз вы не настроены на работу, то оставайтесь здесь. – А поцеловать? Он вздохнул. – Я так не играю, – заявила я, – ни отшлепать, ни поцеловать. Тогда я вас поцелую. Можете начинать визжать. – Что?! Я решительно села и успела ухватить его за руку прежде, чем он увернулся. – Будете визжать? – Отшлепаю, – грозно пообещал он. Я потянула его на себя. Сильный… Но ситуация была уж очень провоцирующей. И почему-то мне показалось, что он был совсем не против продолжить эту странную игру. Потому что уже через секунду я была крепко прижата к ковру. Меня поцеловали в лоб, в щеку. И наконец в губы. И это было… м-м-м! Это было по-настоящему здорово и чертовски приятно. И очень скоро мои руки отпустили, и я смогла обнять его и притянуть к себе. Я уже давно ощущаю себя Гермионой и веду себя соответственно возрасту, но опыт, как говорится, не пропьешь. Тут не в технике дело, если что. А в понимании. И хотя мне было невероятно хорошо и хотелось еще и больше, кое-какие мысли в голове все-таки появились. Опыт у мужика определенно имелся. Он умел и хотел доставить удовольствие партнерше. И… похоже, что давненько у него никого не было. Он уткнулся мне в шею и замер. Ага, и оторваться не хочет, и с эрекцией борется. Если сейчас попытаться как-то форсировать события, то точно сбежит. Хотя и без визга. А как же хочется-то… Просто лежу и обнимаю свое сокровище-чудовище. Не… ну сама хотела, чего теперь. Тем более что если я вдруг продемонстрирую не только теоретические знания, то шокирую его по самое не балуйся. Снейп тяжело вздохнул и медленно приподнялся, внимательно глядя на меня. Я смотрела на него сквозь ресницы. Мамочки, да он переживает, что был слишком грубым и напористым. Нет уж, тут точно надо продемонстрировать, что мне очень понравилось. И я потянулась за добавкой. Не оттолкнул, ответил, хоть и более сдержанно. Высвободился из моих рук. Только бы не начал угрызаться совестью. Тогда пиши пропало. Я осторожно погладила его по щеке. Его губы чуть дрогнули. – Не стоит, Гермиона. А то я не удержусь. – По крайней мере, я не вызываю у тебя отвращения, – тихо сказала я. Он дернулся как от удара. – С ума сошла! И как такое в голову пришло! – Но… просто… то есть, я хотела сказать… – Ты просто еще не понимаешь, что это такое. Тебе кажется все простым и понятным. Обижаешься, что я не реагирую на твои женские чары. А я… да я просто наброшусь на тебя. И… – Я не буду тебя больше провоцировать, – виновато проговорила я, – но это было так здорово! – Ты просто ни с кем еще не целовалась. – А ты хочешь, чтобы я занялась сравнительным анализом? – прищурилась я. – Только попробуй! – А что мне за это будет? – Отшлепаю! – жарко выдохнули мне прямо в губы. Я быстро лизнула его нижнюю губу, и он со стоном навалился на меня. – Чудовище! Маленькое коварное чудовище! Это кто тут еще чудовище, подумалось мне. Откуда-то снизу донесся возмущенный вопль и ругательства. Это еще что такое? – Барти! – простонал Северус, утыкаясь мне в грудь. – Так это ты меня убить пытаешься? – послышалось снизу. – А я-то на дочку грешил! – Кому надо тебя убивать? – спросила я. – А, так это заговор? С ума сошли! Я чудом увернулся. Я удивилась. Возмущался родитель искренне. – Блюдо, – шепнул мне на ухо Северус, – мы уронили на него блюдо. Я застонала сквозь зубы. Троллево блюдо! Но все равно, хорошо, что Барти увернулся. Оно тяжелое. – Вы что там делаете? Северус поцеловал меня в плечо. – Послушай, ты не мог бы… Барти, я тебя прошу... – Просит он меня! Ладно, жду в гостиной. Убийцы! – А ты не подглядывай! – сказала я, понимая, что нас жестко обломали. – Очень надо. Возбуждение медленно отступало. Если уж мне было неприятно, то Северусу каково. Паразит, папочка! Северус медленно отстранился. Встрепанный, с яркими пятнами на щеках и зацелованными губами он выглядел жутко непривычно, но чертовски привлекательно. Это я ему рубашку расстегнула? Мне же платье не только расстегнули, но и стащили с плеч. И подол задрали до талии. – Надо идти, – хрипло сказал он, застегивая рубашку. Я приказала ковру лететь к дому и медленно опустила юбку. Поправила платье и принялась нащупывать застежку на спине. – Повернись, – сказал Северус. Я тут же послушно перевернулась на живот. Платье застегнули, но меня не отпустили. – Чудовище! – обожгло мое ухо дыхание. – Мое чудовище! – А ты мое… Сперва пришлось зайти к себе, чтобы освежить лицо и провериться на наличие следов. Засосов я не обнаружила. Но платье было измято так, что проще было надеть другое. Грудь приятно ныла, а панталоны промокли насквозь. Черт! Придется решать проблему вручную. И кое-кому явно тоже. В гостиную я спустилась через пятнадцать минут. Северуса еще не было. Невозмутимый Барти следил за тем, как домовики накрывают стол к чаю. – Извиняться не буду, – сказал он. – Я тоже, – ответила я, – особенно за блюдо. Он удивленно приподнял бровь. – Так это было не случайно?.. – Случайно, – послышалось от дверей, – совершенно случайно, Барти. Но я тоже не буду извиняться. – Поверю на слово, – сказал Барти, – я, кстати, за вами не подглядывал. Просто расшифровал этот рецепт, который не рецепт. Увидел ковер и решил Гермионе похвастаться. Я устроилась в кресле. Северус сел в соседнее. Барти занял то, что стояло напротив, и сложил руки на коленях. Дилли разливала чай. Мы молчали. Оправдываться смысла не было. Никому из присутствующих. – Пусть решает отец, – наконец заговорил Барти, – он Глава Рода. Что касается меня, то я вмешиваться не собираюсь. Вы помолвлены, можете пожениться хоть сегодня. Это было логично. Раз уж все равно перешли к делу. Помолвка помолвкой, но терять невинность до свадьбы не рекомендовалось. Первая кровь брачной ночи проливалась на Родовой Алтарь. Тот еще экстрим. Хорошо, хоть без свидетелей можно было обойтись. «Держали свечу» только в совсем уж консервативных семьях. Или если опыта не было у обоих партнеров. Любые зелья исключались. Оба должны были быть в ясном сознании. Мальчики из чистокровных семей получали первый опыт с профессионалками, но в такой момент можно было и опростоволоситься. Меня просвещала леди Анабелл, которая наконец признала во мне полноправного члена семьи. Еще бы, у меня теперь был барабан. Хи-хи… Северус перевел вопрошающий взгляд на меня. Я кивнула. Не было смысла тянуть, тискаясь по углам и не давая друг другу возможности дойти до конца. К тому же этот год в Хогвартсе мог преподнести еще много жутких сюрпризов. Магический брак и принятие в Род защищали и давали гарантии. Северусу не смогут приказывать. А меня нельзя будет приворожить. Дед это понимает ничуть не хуже, чем все мы. Он бы и раньше все это организовал, но не хотел давить. Провести обряд можно и камерно, такие ритуалы и так внутри семьи проводили. А дать прием или бал по этому поводу позволительно и позже. Нормальная практика, между прочим. – Если Гермиона согласна, то я приму любое решение мистера Крауча, – сказал Северус. – Я согласна, – подтвердила я. – Вот и славно, – Барти щелкнул пальцами и велел подать шампанского. – Ну а теперь-то вы послушаете, что я расшифровал? – спросил он, когда пробка хлопнула, а благородный игристый напиток запенился в бокалах. – Так что там? – спросила я. – Ритуал? Действительно зелье? Или? – Любовное письмо, – Барти откинулся в кресле, вытянул ноги и картинно отхлебнул из бокала. – Любовное письмо? – удивленно переспросил Северус. – Но зачем? – Надо будет спросить у Сметвика, может, в семье и сохранилась история про каких-нибудь разлученных влюбленных. Или это была игра? Они зашифровали те слова, которые обычно пишут влюбленные, названиями растений и теми действиями, что совершаются при варке зелий. Время приготовления означало время свидания. Так что ничего сварить по этому рецепту точно не получится, можно и не пытаться. – Бедный целитель Сметвик, – улыбнулась я, – он-то думал, что в его семье хранился рецепт чудодейственного эликсира или чего-нибудь вроде этого. Но такая история тоже неплоха. Северус покачал головой. Барти задумчиво отпил из бокала. Я задумалась. Идея была очень оригинальной. Если в семье не было зельеваров, которые обратили бы внимание на несуразности в рецептах, то такая переписка ни у кого не вызвала бы подозрений. Интересно, было ли это игрой? Или мы случайно узнали о запретном чувстве? – Ты напишешь Сметвику? – спросила я. – Да, прямо сейчас и напишу, – кивнул Барти, – и приложу текст с пояснениями. Он допил шампанское и отправился в свой кабинет. Мы остались вдвоем. – Все слишком быстро? – тихо просил Северус. Я покачала головой. – Знаешь, у меня очень странное ощущение. У нас тут все тихо, как будто ничего не происходит. Но в другом месте творится что-то такое, что может все изменить. Не знаю, как объяснить. У меня такое было перед четвертым курсом. Словно нам всем позволили думать, что мы можем что-то изменить, но на самом деле за нас все придумано и срежиссировано. Тогда мы все сумели вырваться. Он кивнул. Я передернула плечами. – Ты знаешь, что у Поттера в шраме была частица души Темного Лорда? – спросила я. – Когда Гарри был маленьким, над ним провели ритуал, чтобы взрослый маг смог занять его тело. Это было в ночь на Хэллоуин 1981 года. Но что-то пошло не так, и в ритуал вмешался Лорд. Фактически это он удерживал душу Поттера в его теле. Теперь они едины. Выбить душу из тела невозможно. Только убить. Он внимательно смотрел на меня. – Скорее всего, тот ритуал провел Дамблдор, – продолжала я, – и он не знает, что тело Гарри ему уже не достанется. – А если ему об этом сообщить? – предложил Северус. – Не знаю, – тихо проговорила я, – в том-то и дело, что не знаю. Он столько всего натворил, набрал на себя массу откатов за нарушенные клятвы. Погубил такое количество народу. Кто знает, как он поступит, когда узнает, что все это было напрасно. Он довольно сильный волшебник. Хотя это и может быть связано… – С чем? – Ты помнишь его волшебную палочку? Она совсем не обработана. А мастера предпочитают работать с ровными кусками дерева, в них удобнее поместить сердцевину. Он хмыкнул. – Значит, палочка без сердцевины? Такая была только одна. В сказке. – Мантию-невидимку Поттера я видела своими глазами, – ответила я. – Она хранится в семье много поколений и не утратила своих свойств. А на обычных чары быстро выветриваются. А если существует та самая мантия, то почему не может существовать та самая палочка? Он замер. – Это было бы уже слишком! – пробормотал Северус. Я пожала плечами. – Не хочешь попробовать? По легенде Бузинная Палочка легко меняет хозяев. Один удачный «Экспеллиармус» – и она твоя. По губам моего жениха скользнула усмешка. – А камень? – спросил он. Я пожала плечами. – Не знаю. Может быть, он хранится у потомков среднего брата? Жутковатая вещь. Не стоит тревожить покойников. Северус медленно кивнул. – Похоже, что Дамблдор хочет приобщиться к крови древних Родов, – заметил он, – и собрать легендарные Дары Смерти. Хозяином палочки может стать любой. Мантия подчиняется только Поттерам, как законным владельцам. Остается камень. Можно будет попробовать узнать, у кого он оказался. Такой Род, как Певереллы легко отследить. Наверняка Дамблдор так и сделал. У него большие возможности. Интересно, жив ли владелец этого Дара? Стоит ли его предупреждать? Хотя он может и не поверить. И принять того, кто предупредил за охотника за чужой собственностью. Я допила шампанское и отлевитировала бокал на стол. Все-то у меня не как у людей. Северус последовал моему примеру. Я продемонстрировала ему свою палочку. – Виноградная лоза и жила дракона. Он показал мне свою. – Черное дерево и жила дракона. – Сердцевина общая, – заметила я, касаясь его руки. Он ловко перехватил мои пальцы. – У нас много общего, – сказал он. – Иди сюда! Волшебные палочки перекочевали на столик, а я оказалась на коленях у своего жениха. Он бережно обвел кончиком пальца контур моих губ. – Даже странно, как много общего, – задумчиво проговорил он. – Разве это плохо? – Нет. Конечно, нет. Когда-то давно мне гадала Беллатрикс Лестранж. Не знаю, что на нее тогда нашло. Скорее всего, я просто оказался ближе всех, не знаю. А ей было нечем заняться. Он перевернул мою ладонь, рассматривая линии. – У тебя два островка на линии жизни заметил он. Это – нападение Люпина. А это? – Мой брат Эдвин, – ответила я. – Просто слишком сильно обнял за шею. Еле откачали. Это еще до Хогвартса. Он поцеловал мою ладонь. – И как ты это пережила? – Он не виноват. Он так ничего и не понял. Я сперва боялась. Немного. И очень обрадовалась, когда пришло письмо из Хогвартса. Он кивнул, явно вспоминая наш первый разговор. – Так что тебе нагадали? – мне было жутко любопытно. Он откинулся в кресле. – Как я теперь понимаю – тебя. Я тогда жутко разозлился, думал, что Белла решила надо мной пошутить. Юная невеста из старинного богатого Рода. Слава и деньги. Новые возможности. Власть. А я тогда только собирался звание Мастера получать. Никто и звать никак. – Тебе было тяжело? – Мне помог Лорд. Рекомендовал, дал доступ в свою лабораторию. Люциус денег подкинул. У меня даже приличной мантии не было, чтобы сдавать экзамены. – Даже несмотря на помощь, ты добился всего сам, – сказала я, – развивал свой Дар, учился. Так что все по-честному. Кому еще должны достаться слава, богатство, власть? И невеста? Он усмехнулся. – До сих пор не верю. – Ты просто себя не ценишь. Это неправильно. Мне придется этим заняться. – Займись, – согласился он, – у тебя очень хорошо получается. Из холла донесся голос деда, я поцеловала Северуса в нос и выбралась из его объятий. Дедушка – это серьезно. И все должно быть прилично, он у нас консервативный. Не удивлюсь, если Барти связался с отцом по камину или через домовика. Сам он тоже не преминул появиться в гостиной. – Что тут у вас? – спросил дед, получив свой бокал коньяка и поднос с закусками. – Этих, – кивнул на нас Барти, – нужно срочно поженить, пока они меня не убили. Я еще жить хочу. – Хватит уже, – пробурчал Северус. Я призвала вилку и с кровожадным видом потыкала ей в сторону Барти. У него стали совершенно круглые глаза. Видимо, не ожидал такой поддержки своей шутки. Дед покачал головой. – Я только за, – сказал он, – даже хотел с вами проговорить. Этот год в Хогвартсе будет очень непростым. Наша семья выбралась из весьма сложного положения, но мы в любой момент можем потерять все. Вы все мне дороги. Да, Северус, и вы тоже. Я уже привык к мысли, что вы мой зять. Если я могу дать вам защиту и поддержку, как Глава Рода, то я ее дам. А вы гораздо лучше сможете защищать Гермиону. Наша девочка представляет собой приз для недостойных людей. Их не интересует ее жизнь, чувства и желания. Как и будущее нашей семьи. Северус наклонил голову. Я кивнула. – Я тоже считаю это разумным, сэр. У меня очень дурное предчувствие. Мне уже предлагали побег. Теперь речь может идти о похищении. Я боюсь этого. Я хочу остаться с моей семьей и выйти замуж за Северуса. – Я буду счастлив окончательно войти в вашу семью, мистер Крауч, – проговорил Северус. – Тогда действительно не стоит медлить. Гермиона, ты, наверное, хотела бы традиционную свадьбу со всеми атрибутами? Я бы тоже. Но раз уж так сложилось, ты же понимаешь. – Конечно, сэр. Жизнь и безопасность важнее праздников. – Я всегда знал, что ты разумная девочка. Нам понадобятся два свидетеля. Я переговорю с Амелией Боунс. И думаю, что можно обратиться к целителю Сметвику. Они оба почтенные маги и прекрасно поймут наше положение. Я кивнула. Сметвик из семьи нейтралов. К тому же целителю не привыкать держать язык за зубами. А Боунс уже показала себя надежной союзницей. Начнись заварушка, Глава ДМП будет одной из первых целей. Ей выгодно сотрудничать с нашей семьей. Вернувшаяся домой в компании Сметвика Мэгги была огорошена новостями. Сметвик, явно прибалдевший от того, что таинственный рецепт оказался всего лишь любовным посланием, легко согласился быть свидетелем при заключении брака. Вскоре прибыла и Амелия Боунс. Я лично обследовала кладовку, и домовики состряпали вполне приличный торжественный ужин. По просьбе гостей Дилли тут же смешала несколько коктейлей. Наконец нас с Северусом отправили готовиться. Меня сопровождала Мэгги. – Я бы все-таки не решилась, – сказала она, – ты же знаешь, что на алтарь действительно должна пролиться кровь? Я кивнула. Древний обряд полностью исключал любые предварительные ласки. Самый грубый и примитивный акт. Тут точно будет кровь. Хорошо, что я не невинна в психологическом плане, а то действительно можно кучу проблем поиметь. – Один раз можно и потерпеть. – У меня есть мазь и зелья, – сказала Мэгги, – я тебе сразу дам. Ну, сразу после. – Спасибо! Я погрузилась в ванну с пеной. Домовики шуршали в спальне, готовя наряд. Ну, как наряд – длинный балахон из грубого льна. С вышитыми рунами. Успели выткать. Я завернулась в полотенце и вышла в спальню. Мрачно оглядела наряд. Да уж… – А у меня и подарка нету, – вздохнула Мэгги. – Шарфик закажешь завтра, – ответила я. – А почему именно шарфик? – заинтересовалась Мэгги. – Ну, слушай. Жили-были две подруги. И договорились они, что подарят друг другу на свадьбу наряд для первой брачной ночи. Первая из них вскоре получила предложение от достойного мужчины. И подруга выбрала ей в подарок роскошную ночную сорочку из шелка с кружевами и вышивкой. Спустя некоторое время и вторая девушка стала готовиться к свадьбе с достойным кавалером. А уже замужняя подруга подарила ей шарфик. Очень дорогой, красивый. Шелковый с вышивкой. Невеста страшно удивилась и не удержалась от вопроса. Почему шарфик? – Да, – повторила Мэгги, – почему? – Видишь ли, дорогая, – ответила уже замужняя и опытная подруга, – я могу сказать тебе только одно. Какой бы роскошной ни была на тебе сорочка в такую ночь, она все равно окажется у тебя на шее. Мэгги некоторое время смотрела на меня широко распахнутыми глазами, а потом звонко рассмеялась. – Ну…. Ну, Гермиона! Шарфик… ой, не могу… Смех раздался и со стены. – Добрый вечер, леди Анабелл, – поздоровалась я. – Добрый, – ответила та. – Хотела тебя подбодрить, но ты в этом не нуждаешься. Шарфик… расскажу остальным, обхохочутся. Желаю счастья, Гермиона! Ты настоящая Крауч! – Спасибо! – искренне поблагодарила я. Такое признание дорогого стоило. Волосы пришлось распустить, их расчесала Мэгги. В комнате появилась Дилли. Пора! Домашние туфли я все-таки надела, чтобы хотя бы дойти до гостиной. Холодно же! – А ты? Мэгги шустро метнулась к себе и буквально через пару минут вылетела из комнаты в парадной мантии. И мы чинно спустились вниз. Если женщина не является Главой Рода, то в Ритуальном Зале она бывает не часто. В старые времена проводили ритуалы, при которых присутствовали все члены семьи. Сейчас таким была только свадьба и представление новорожденного. Да и то, многие обходились без этого, предпочитая простой министерский обряд. Такой брак ничем не отличался от маггловского, заключенного в мэрии или муниципалитете. И так же легко расторгался в случае необходимости. Впрочем, маги разводов не одобряли и часто проводили оба обряда. Магический – в кругу семьи. И министерский для большого количества гостей и прессы. Часто эти обряды проводили в разное время. Так что ничего необычного во всем этом не было. Мне и не хотелось сейчас пышной свадьбы с кучей гостей. Потом все устроим. Нас ждали в гостиной. Северус был уже тут. На нем был балахон, похожий на мой. Только руны другие. Я сбросила туфли. Дед церемонно подал мне руку. И мы спустились в подвал. Ритуальный Зал нашего дома был не очень большим. Круглое помещении без окон с грубым каменным алтарем посредине. Как только мы вошли, на стенах вспыхнули факелы. Дед достал из неприметной ниши чашу и ритуальный каменный нож. Чашу взял Барти. Он все еще оставался признанным наследником. Потом он уступит свое место моему сыну. Дед надрезал себе руку и окропил своей кровью алтарь. Тускло засветились руны. Теперь остановить ритуал было невозможно. Дед взывал к предкам, прося помощи и покровительства. Северус клялся быть достойным членом нашего Рода и хорошим мужем. Я клялась быть верной и доброй женой. Присутствующие подтверждали каждую клятву тихим слаженным «Свидетельствуем!». С моей руки сняли помолвочное кольцо. С пальца Северуса тоже. Их можно будет носить потом, но сейчас их должны были заменить обручальные. Простые, даже немного грубоватые. Два изрезанных рунами золотых ободка. У Северуса лишь чуть более широкий, чем у меня. Равный брак. Иначе женское кольцо было бы серебряным, а то и железным. Но со мной так никогда бы не поступили. Новые клятвы. Дед надрезал нам руки, и наша кровь смешалась в ритуальной чаше. Барти долил чашу до верха вином. Сперва пил Северус, потом я. Порезы затянулись сами собой. Значит, пока все идет правильно. Все кланяются алтарю и медленно выходят из зала. Мы остались одни. Дальнейшее должно происходить в молчании. У меня ужасно замерзли ноги, поэтому первый шаг дается нелегко. Но я сама иду к алтарю и ложусь на грубую каменную поверхность. Ткань ритуального одеяния совершенно не защищает спину от неровностей камня и его холода. Северус – теперь уже муж – подходит вплотную. Он должен доказать свою силу, разорвав два балахона. Ткань плотная и грубая, такая легко не поддастся. Я закрываю глаза. Слышится треск материи. Потом наступает очередь моего балахона. Стискиваю зубы, напоминая себе, что лучше расслабиться. Получается не очень. Мамочки, как же это всё-таки больно! Только бы не заорать. Чувствую, как по щекам текут слезы. Больно… больно… Но все когда-нибудь заканчивается. Меня подняли на руки, я оглянулась на жуткое ложе. Небольшое темное пятно стремительно впитывалось в камень. Руны вспыхнули ярким светом и стали гаснуть. Жертва принята. – Больно? – спросил меня муж. – Подожди, я приготовил зелье и мазь. В небольшой комнатке перед Ритуальным Залом нас ждали домовики. На столике на серебряном подносе стояла бутылка вина и два бокала. Ваза с фруктами. Рядом целая батарея флакончиков и баночек. Домовички держали в лапках одежду. Меня опустили на небольшой диванчик. – Потерпи еще немного. Хочешь вина? Совершенно не стесняясь своей наготы, он подошел к столику и налил вино в бокалы. Я с интересом его разглядывала. Нормальное телосложение. Бледная кожа. Несколько застарелых шрамов. Видимо, получил их до того, как разработал мазь, которой лечил меня. И самое главное – никакой излишней волосатости. Не люблю я этого. Он подал мне бокал, отпил несколько глотков сам, а затем открыл небольшую баночку. По комнате поплыл чуть горьковатый аромат трав. – Сейчас. Не сжимай ноги. Легкая прохладная мазь слегка пощипывала. Я отпила глоток вина и раздвинула колени. Бр-р-р-р, сейчас и там смажут. Но боль действительно исчезла. Меня поцеловали в колено. – Прошло? – Да, спасибо. Я допила вино. Пора было одеваться. Нас ждали в гостиной. Белье, чулки, платье, туфли. Дилли быстро заплела мне косу. Северус тоже оделся. Дед должен был почувствовать отклик алтаря, и они уже в курсе, что все в порядке. И хорошо, что все свои. Ну, или почти все. Понимающих взглядов и пошлых улыбочек от совершенно чужих людей я бы сейчас не перенесла. Дед бросил на меня вопросительный взгляд. Потом внимательно посмотрел на Северуса. Удостоверился, что все в порядке и вручил подарки. Фантастический гарнитур гоблинской работы, состоящий из диадемы, колье, серег и браслетов, щедро усыпанных бриллиантами – мне. И золотые часы с цепочкой – Северусу. Все как у людей. Гарнитур же явно принадлежал хозяйке дома. Дед демонстративно отказывался от возможности когда-нибудь жениться, отдавая мне самое почетное место в доме. Сметвик и Боунс понимающе переглянулись. Барти склонил голову, признавая выбор отца и мои права. Мэгги улыбнулась и, опустившись на одно колено, поцеловала мне руку, подчеркивая свое зависимое положение и прося хозяйку дома о защите и покровительстве. Я поцеловала ее в лоб. Все было правильно. Большая хозяйская спальня нашего дома была заперта, когда умерла моя бабушка. Иногда там бывал дед, но никто из других обитателей дома не переступал ее порога. Это было табу. И я не собиралась претендовать на эту комнату. Статус – статусом, но причинять боль деду совершенно не хотелось. Была еще одна парадная спальня, которая отходила старшему сыну после его свадьбы. Барти жениться не собирался, так что нас устроили там. Это было и в чем-то логичнее. Впрочем, впоследствии никто не запрещал молодоженам перебраться в отдельные спальни. Большая мрачная комната была ярко освещена и празднично убрана. Кровать черного дерева, щедро украшенная резьбой и позолотой, стоящая на возвышении в несколько ступеней, поражала своей монументальностью. Здесь с полным комфортом могло расположиться человек пять. – Жуть! – сказала я, разглядывая этот образчик мебельного искусства. – Разве на таком спят? – Думаю, что кровать удобнее, чем выглядит, – заметил Северус. – Тебе помочь? Я подошла к нему и повернулась спиной. Он ловко расстегнул мое платье и спустил его с плеч. Я распустила пояс, позволяя платью скользнуть вниз. – Давай, переодевайся и устраивайся в кровати, – сказал он мне на ухо. – А то я не удержусь, а тебе на сегодня хватит. Мазь сняла боль, но на заживление нужно несколько часов. Не дразни меня, хорошо? В этом был резон. Были и другие способы, но пусть меня им научит он сам. Так будет лучше для нас обоих. В ногах кровати стоял столик с полным льда серебряным ведерком с бутылкой шампанского, двумя хрустальными бокалами, вазой с фруктами, накрытым зачарованной крышкой блюдом с закусками и вазой с букетом красных роз. Я отщипнула несколько виноградин, а потом забралась в кровать. Она действительно оказалась намного удобнее, чем казалось на первый взгляд. Вскоре матрас прогнулся под весом еще одного тела. Я тут же прижалась спиной к его боку. Меня поцеловали в макушку. – Нокс! Свечи потухли. Было тепло, мягко, уютно. Сколько же молодых женщин засыпало на этой кровати после брачного ритуала? И не факт, что всем оказывали помощь и успокаивали. Нет, об этом лучше не думать. Будем считать, что они были счастливы и довольны. Так проще. Мнительному человеку нечего делать в таких домах, как наш. Многим предметам мебели было не по одному веку. Начни думать, не умер ли кто-то на этой кровати, и спать не сможешь. Гораздо важнее, чтобы дорогой супруг не обнаружил каких-нибудь сюрпризов. – Ты не храпишь? – тихо спросила я. – А ты? – вернули мне вопрос. – Не знаю, – честно ответила я, – я раньше спала одна. Так что сказать об этом было некому. Он усмехнулся. – Я тоже не знаю. Вот и проверим. И я уснула. Нет, он не храпел. И зубами не скрипел. И сам с собой не разговаривал. Хотя тут нет ничего странного – занятия окклюменцией и привычка очищать сознание надежно избавляли от кошмаров. Одеяло он тоже на себя не наматывал, оставляя мне приличную его часть. С остальным было сложнее. Я на себе в полной мере ощутила, что чувствует плюшевый мишка. Это было даже приятно, но мне самым банальным образом захотелось в туалет. – Ты куда? – хрипло выдохнули мне в ухо. – В туалет, – буркнула я, – пусти, пожалуйста, а то … Отпустили меня с редкостной неохотой. Неприметная дверка обнаружилась в углу. Сделав свои дела, я вернулась в спальню. Северус тоже выбрался из кровати и ушел в то место, которое я посетила. Хотелось пить. Кто там пьет шампанское по утрам? Или аристократы, или дегенераты? – Дилли! Кофе и апельсиновый сок! На двоих! Что может быть лучше холодного свежевыжатого сока? Только крепкий горячий кофе! Вернувшийся Северус с интересом взглянул на поднос. Я уже вернулась в кровать и с наслаждением пила кофе. – Неплохая идея! – заметил Северус. – Собираешься вставать? – Еще рано, – ответила я, отставляя чашку, – еще поваляюсь. – Любишь понежиться? От его губ пахло кофе. Поцелуи, сперва легкие, невесомые, становились все более настойчивыми. А ночная сорочка сперва действительно оказалась на шее, а потом и вовсе полетела на пол. И все у нас было хорошо.

====== Глава 41 ======

Собственно говоря, я когда-то мечтала о скромной свадьбе с минимумом гостей и потрясающем путешествии в какое-нибудь замечательное место, где бы хватало и романтики, и всего остального. С путешествием не вышло, а остальное получилось. Правда, еще и грандиозная свадьба светит. В таких случаях утешает только то, что ни готовить на всю эту ораву не надо, ни посуду за ними мыть. Во всем можно найти что-то хорошее.

А Мэгги мне действительно шарфик подарила. Очень красивый из тончайшего шелка с нежной вышивкой. Вещь, конечно, во всех смыслах замечательная. Но я ей это попомню. Тем более что леди Анабелл рассказала анекдот всем портретам, и они откровенно хихикали. Предки… – Что это с ними? – заинтересовался Барти за поздним завтраком. – Сплетники, – буркнула я. – Что? Подглядывали? – страшно удивился Барти. – Нет, конечно! – возмутился сэр Арнольд. – Просто леди Анабелл рассказала милый анекдот, а он так подходит… к подарку мисс Мэгги! – У нас нет растворителя для волшебных красок? – мрачно спросила я. – Ну, зачем же так радикально-то! – возмутился сэр Арнольд и быстренько смылся с натюрморта. Дед покачал головой, но ничего не сказал. Не удивлюсь, если и ему анекдот рассказали. А Барти точно сейчас кого-нибудь спросит. Мэгги сидела с видом пай-девочки. Я ей зловеще покивала. Она хихикнула. – Да что такое? – не выдержал Барти. – Старый анекдот, – ответила я, – пересказывать не буду, спроси, у кого хочешь. Про подарки на свадьбу. А про себя подумала, что хорошо еще про шляпку не вспомнила. Есть история про мамашу-пуританку, которая строго внушала дочери, что муж никогда не должен видеть ее полностью обнаженной. А бедный мужик офигевал, что дорогая супруга занимается сексом в шляпке. Северус, что показательно, хохмой не заинтересовался. Знает, что ли? Очень может быть. – Какие планы на сегодня? – спросил дед. Я взглянула на Северуса. Тот чуть заметно улыбнулся. – Продолжу заниматься текстами, – ответила я, – там могут быть очень интересные зелья. А если я освою шумерский и аккадский, то, возможно, смогу перевести и описание интересных артефактов. – Ну, тогда я тебе точно работы подкину, – кровожадно улыбнулся Барти, – по линии Отдела Тайн. Ну да, никаких тебе, Гермиона, медовых месяцев. У нас все сурово. Хотя я совершенно не представляю Северуса лениво валяющимся на песочке под ласковый шелест волн. Сбежит через пару дней. Да и я тоже, если честно. Я люблю отдых познавательный. Можно было смотаться на остров Крит, где находится большая магическая библиотека и совместить изучение редких книг с купанием и утехами плоти. Но нам всем будет спокойнее, если мы останемся дома. Ну что, книг и у нас более чем достаточно. Утехи плоти тоже никуда не денутся. А без купания в теплом море можно и обойтись. Потом, если что. Мэгги собралась в Мунго. Северус умотал в лабораторию. А я сосредоточилась на свитках. Вот и вся романтика. Я лежала на полу, раскинув в стороны руки. Перед моим внутренним взором пробегали клинописные строчки. В голове звучали тихие голоса. Постепенно я выделяла отдельные слова, понимала их смысл. Слова и фразы приходили в соответствие с бегущими надписями. И это было прекрасно. Спустя какое-то время я села. Ужасно не хотелось открывать глаза, но была опасность затеряться в объеме новой информации. И надо было записать основы, чтобы не забыть. А спустя какое-то время попробовать читать клинопись. Записав информацию, я направилась в столовую. Зверски хотелось есть. – Дилли! Принеси что-нибудь перекусить. Где все? – Мистера Крауча дома нет, – ответила Дилли, сервируя стол, – мастер Крауч в кабинете, мистер Снейп-Крауч в лаборатории, мисс Смит тоже дома нет. Значит, Снейп-Крауч. И хорошо. Сможет пока пользоваться первой частью фамилии, чтобы никто вопросов не задавал. И все патенты и публикации при нем останутся, ничего менять не надо. Надо будет наведаться в кабинет деда и взглянуть на генеалогическое древо. Я там, наверное, Крауч-Снейп. Тоже можно спокойно пользоваться половиной фамилии. Я не интересовалась, как все это происходит у магов. Я имею в виду – изменение имени и фамилии. Допустим, родовой гобелен изменялся под воздействием ритуалов. И он, скорее всего, связан с алтарем. А все остальные документы? Все эти самообновляющиеся книги и все такое прочее? С одной стороны, чиновники были заинтересованы владеть всей информацией. А вот с другой… Тут вопрос в том, насколько сами маги заинтересованы, чтобы вся информация об их семейных делах была доступна совершенно посторонним и не всегда доброжелательно настроенным людям. Хм… та самая министерская регистрация браков могла служить именно учету и контролю. Хотя, понятное дело, в большинстве случаев маги ничего и не скрывали, давая балы и приемы по случаю помолвок, свадеб, рождения детей. И в «Ежедневном пророке» по этим поводам печатали объявления. Но ведь у любой семьи могли возникнуть обстоятельства, когда какое-то изменение хотели скрыть. Например, как мы. И что, влиятельные семьи не могли заблокировать неугодные им законы? Лазейки наверняка имелись. Но об этом у деда узнать можно. Задумавшись, я слопала несколько ветчинных рулетиков, очистила тарелку с креветками и сжевала весь сыр. Наступила очередь тарталеток с паштетом. – Эй, а мне! – послышалось от дверей. – Я бы тоже не отказался. В дверях стояли Барти и Северус. – Опоздавшим – кости, – фыркнула я. Дилли шустро сервировала стол к ланчу. – Вообще-то, – заметил Барти, – это кое-кто пришел раньше, чтобы втихаря сожрать все вкусное. Ты и в Хогвартсе всех объедаешь? – Конечно, – кивнула я, – а как же иначе. А что не съедаю, то надкусываю. И в суп плюю. – Как интересно! – заметил Северус. – Какие секреты открываются! Я закинула в рот остатки последней тарталетки и облизала пальцы. Северус с явным интересом следил за моими действиями. – Медитировала? – посмеивался Барти. – И как успехи? – Смогу читать клинопись. Но нужно еще немного поупражняться. Потом начну работать с образами. Барти кивнул. Ему ли не знать об особенностях обучающей медитации. Энергию она жрала со страшной силой. Дед и Мэгги к ланчу не явились. Я лениво пила чай. – Собираешься на вечеринку к Лонгботтому? – спросил Барти. – Да, – кивнула я, – надо обязательно пойти. Заодно с Поттером объяснюсь. Если ему это понадобится, конечно. – Я дам тебе порт-ключ, который среагирует на любую попытку похищения или принуждения, – сказал Барти, – и Мэгги тоже. Не нравится мне это затишье. Я кивнула. Не пойти к Невиллу было нельзя. А вот Поттер со своим крестным – это другое дело. Они стояли как бы вне всех этих довольно сложных взаимоотношений и могли себе позволить какие-то отклонения от общепринятого поведения. Но и к ним относились как к пока терпимому исключению. Пока – это значит, что ничего выдающегося они пока не отмочили, и в доме Сириуса Блэка бывать было можно. Но можно было и не бывать. А вот что касалось таких семей как Малфои, Лонгботтомы, наша и тому подобные, то тут вступали в силу очень строгие правила обязательных ответных визитов и приглашений. Мне после окончания Хогвартса придется весьма строго высчитывать программу балов и приемов, чтобы не получилось, что наш праздник будет в один день с теми же Малфоями. И журфикс у меня будет. Тот самый фиксированный день, когда я точно сижу дома и жду дам на чашку чая и сплетни. Но мне все это скорее нравится. К тому же именно на таких мероприятиях частенько узнавалась самая интересная, а то и секретная информация и делалась политика. Умные мужья потому и были умны, что прислушивались к мнению своих жен. А что касается затишья, то оно меня тоже пугало. Не думаю, что наши враги сидели сложа руки и ждали у моря погоды. Но узнать, что они задумали, мы пока не могли. Думаю, что смогу что-то выяснить у Поттера, он может быть в курсе. По идее, меня мог сопровождать муж, но у Лонгботтомов планировалась именно вечеринка. К тому же мы вместе учились и были родственниками. Так что приличия позволяли пойти туда вдвоем с Мэгги. Более того, не удивлюсь, если компания не горит желанием видеть Северуса. Помолвленные пары были не обязаны наносить визиты вместе, а афишировать наш брак мы пока не собирались. – Надо еще подарок выбрать, – проговорила я, – и платье. – На столе не отплясывать, – строго сказал Барти. – Посмотрим, – наморщила нос я. Северус прихватил меня на выходе из столовой. – Твоя кошмарная привычка сводит меня с ума, – пробормотал он, целуя кончики моих пальцев. – М-м-м? – я опустила ресницы и коварно улыбнулась. Меня подхватили под задницу, подняли с пола и крепко прижали к себе. – Если бы я сам не лишил тебя невинности, – проговорил он, – то не знал бы, что и думать. И только посмей проделать что-то такое при ком-то другом. Я быстро облизнулась. Похоже, что медовый месяц все-таки будет. И меня прямо сейчас начнут учить плохому. Люблю учиться. На «Превосходно». Я оказалась права. У Невилла действительно планировалась молодежная вечеринка с танцами. Гости резвились на террасе, выходящей в большой красивый парк. Натанцевавшись в свое удовольствие, я сидела в тени какого-то буйно цветущего растения и пила лимонад. Рядом появился Поттер. – А ко мне, значит, не придешь? – полуутвердительно проговорил он. – Ты же сам все понимаешь, – ответила я, – в твой дом я могу спокойно прийти. Но не в дом Блэка. Он тебе пересказал тот наш разговор? У Малфоев? – Он сказал, что ты идиотка и не понимаешь, куда лезешь, – ответил Гарри. Я хмыкнула. Тоже мне, знаток женской психологии. – Я как раз таки прекрасно понимаю, что за то, что я имею, мне придется нести определенные обязанности, – сказала я, – но я не вижу в этом ничего ужасного. Мой отец дружил с младшим братом твоего крестного. Всех подробностей эпического скандала в благородном семействе Блэков он, конечно, не знает. Но леди Вальбурга, мать Сириуса и Регулуса, была дамой очень жесткой. И считалась только с собственным мнением. Похоже, что у них нашла коса на камень. Но у меня все иначе. А твой крестный исходит из собственного опыта. – Может быть, – кивнул Гарри, – но, похоже, его больше волнует твой будущий брак. Я пожала плечами. – У них с профессором Снейпом в школьные годы была вражда не на жизнь, а на смерть. Но с тех пор многое изменилось. Меня Снейп вполне устраивает. – Это действительно твое дело, – согласился Гарри. – И твоя жизнь. Я просто хотел объяснить, что Сириус не желал ничего плохого. – Может быть. А какие вообще новости? Сам знаешь, из-за того, что Азкабан опустел, сейчас и на Диагон-аллею особо не выберешься. Он вздохнул. – Я тоже почти ничего и не слышал. Сириус попросил немного денег для семьи Уизли, они здорово попали. Рона и близнецов выпустили из аврората, но жить им почти не на что. Жалованья Перси на всех не хватает. – А они работать не пробовали? – Близнецы вроде устроились к Зонко, – ответил Гарри, – но там какие-то сложности. Да и платят не так много, может, потом больше будет. А Рон… Ну, ты и сама понимаешь. Плюс еще Джинни. Не знаю, как они там еще не поубивали друг друга. – Это твои деньги, Поттер, но если ты будешь поддерживать эту семейку, то они могут решить, что ты обязан это делать. Он фыркнул. – Я тут только и узнаю с утра до вечера, что я должен, а что не должен. – А ты что хотел? Старый Род – это не только сейфы с золотом. Это и ответственность. А у тебя два Рода в перспективе. Тебе без помощи той же леди Малфой никак не обойтись. И лорда Малфоя тоже. Блэк может жить, не думая о завтрашнем дне, а ты нет. Если, конечно, не хочешь стать Предателем Крови. А это только кажущаяся простота. Это путь по наклонной. Поттер отвлекся на секунду и ухватил с левитируемого домовиком подноса бокал с чем-то прохладительным. – Да, я все это понимаю. Просто у меня не получается так, как у тебя. – Все у тебя получится. Значит, Уизли выпустили. А о Дамблдоре ни слуху, ни духу. Есть небольшой шанс, что он помер, но это было бы слишком хорошо. В жизни так не бывает. То, что рыжая семейка пытается доить Поттера и Блэка, меня не удивляет. – Кстати, самая младшая все еще считает, что ты на ней обязательно женишься? Или мозги на место встали? – небрежно поинтересовалась я. Гарри поморщился. – Я ее не видел. А Рон сказал, что к ней начала возвращаться магия. Очень интересно! Хотела бы я знать, с чем это связано. – Она лечилась? – спросила я. – Не знаю, – ответил Гарри, – мне это не интересно было. Хотя Рон и намекал, что, мол, она мне подойдет. Дурацкий какой-то разговор был. На фига мне эта дурочка? – Решаться на неравный брак можно только по очень большой любви, – заметила я, – любая страсть проходит. Она или переходит во что-то, что больше похоже на дружбу и взаимное уважение, или однажды утром ты страшно удивляешь, что этот чужой человек делает в твоей постели. – Ты говоришь прямо как леди Малфой, – заметил Гарри. – Потому что так оно и есть. И потом, у тебя обязательно будут дети, наследники двух Родов. Небезупречную мамашу им будут поминать до конца дней. Так, глядишь, и внукам достанется. Об этом тоже стоит подумать. Повторюсь, ты не Сириус Блэк. – Мэгги на меня теперь и не смотрит, – пожаловался вдруг Гарри. – Она очень славный человечек, Поттер. Попробуешь обидеть – будешь иметь дело со всеми Краучами. – Жуткая перспектива, – хмыкнул Гарри, – ладно, попробую ангажировать мисс Смит на танец. Вдруг да получится. Я смотрела ему вслед. Мне ужасно не нравилось то, что я услышала. Это были очень плохие новости. Гарри пригласил Мэгги, я видела, как они кружатся в танце. Невилл и Фэй держались за руки. Дин угощал лимонадом Лаванду. У меня никогда не будет чего-то подобного. Взрослый мужчина не сможет вести себя как влюбленный подросток. Но я вполне могу без этого обойтись. Обручальное кольцо было надежно скрыто чарами, на пальце блестел изумруд помолвочного. Игры продолжаются. Тем более что великолепный камень мне очень нравился. Домой мы вернулись через камин. – Повеселились? – улыбнулся Барти. Северус бросил на меня ревнивый взгляд. Мэгги безмятежно улыбалась. – Скажите, – спросила я, когда мы все расположились в гостиной, – можно ли узнать точный диагноз Джинни Уизли? Поттер сказал, что к ней возвращается магия. Мои мужчины переглянулись. Дед нахмурился. – Ты считаешь это важным? – спросил он. – Эта семья очень тесно связана с Дамблдором, – напомнила я, – и имеет на нас мощный зуб. – Ну, могу спросить у Сметвика, – сказал Барти, – он еще какой-то зашифрованный свиток нашел и хочет, чтобы я его посмотрел. Я о таких случаях ничего не слышал, но я и не целитель. – Ко мне никто не обращался, – сказал Снейп, – а самые сложные и редкие зелья для Мунго варю я. – Я тоже попробую узнать, – сказала Мэгги, – я очень многих знаю в Мунго. А так как была свидетельницей того, что случилось с Уизли, то мой интерес никого не удивит. – А еще Поттер сказал, что Рональд Уизли продолжает ему намекать на брак со своей сестрой. – Надеюсь, что у мальчика хватит ума этого не делать, – покачал головой дед, – такой брак перекроет ему все дороги в нашем мире. И дело не в бедности Уизли. Поттеру нужна чистокровная жена из приличной семьи, которая станет достойной хозяйкой двух домов и родит наследников. Сможет стать опорой мужу и воспитает детей. Он ведь многого не знает, ему нужно помогать. – Я говорила ему то же самое, сэр, – сказала я, – когда он был у нас на балу. Его заинтересовала организация такого мероприятия, и я сказала, что ему стоит поискать невесту, которая хорошо понимает в подобных вещах, потому что он будет Главой двух Родов, занимающих важное место в магической Британии. Поттер считает Джинни Уизли дурочкой, но если с его мнением не собираются считаться, то в ход может пойти и приворотное зелье. Или еще что-нибудь. – Мне никогда не нравился Поттер, – сказал Северус, – но такого я ему не желаю. – Думаю, что пока ему нет семнадцати, – задумчиво проговорил Барти, – до совсем уж откровенных действий дело не дойдет. Несовершеннолетний маг может обратиться к любому старшему родственнику за помощью и советом. А вот потом ему стоит поберечься. Ему бы сейчас поговорить хоть с Люциусом, хоть с леди Лонгботтом. Да хоть с нами. Запросить расчеты совместимости на свободных от обязательств чистокровных девиц и заключить магическую помолвку. Уже сможет спать спокойно. Северус, может, ты переговоришь об этом с Люциусом? Если мы спасем наследника двух древних Родов, нам всем это зачтется. – Я поговорю, – согласился Северус, – расчеты может сделать Нарцисса. Не удивлюсь, если Малфои и сами пришли к такому решению. Другое дело, что они могут не владеть всей информацией и думать, что время терпит. Я задумчиво пила чай. Это могло решить часть проблем. Но Поттер, естественно, скажет об этом Блэку и Уизли. Блэк, похоже, все еще продолжал свой подростковый бунт против окружающего мира. А Уизли кровно заинтересованы в том, чтобы помолвка Гарри не состоялась. Тут больше пользы от дневника Тома будет, если Поттер с ним летом общается. Том ему и меня в невесты советовал, помнится. – Как бы на будущую невесту Гарри Поттера не напали, – заметила я. Северус бросил на меня косой взгляд. – Мы не знаем, насколько важен это брак для Уизли, – сказала я, – если дело только в деньгах, то Поттер может им подкидывать по мелочи. Потеря серьезная, но не смертельная. Но мы не знаем всего. – Гермиона, – Мэгги нахмурилась, – я помню, что Джинни Уизли устраивала в нашей спальне. Она буквально одержима Поттером. Вряд ли у нее это прошло. А тут еще деньги. – Ты что-то говорила об этом, но давно. Напомни, пожалуйста, – сказал Барти. Мэгги покачала головой. – Это ужас был. Особенно на первом курсе. У Мэйбл и Джудит конфеты были, печенье. Мелочи всякие. У Джинни ничего такого. Девочки не жадные, но одно дело, когда сам угощаешь, а когда у тебя без спроса берут – совсем другое. Мы тогда чар не знали. И вообще противно, когда в твоих вещах роются. Поэтому девочки и перенесли все запасы в спальню второго курса. С Джинни даже разговаривать лишний раз не хотелось. А она все орала, что на ней женится сам Гарри Поттер, что у нее будут лучшие конфеты, мантии, туфли, метла, украшения. Над ней смеялись, конечно. А она в такой раж впадала. Знаете, я тогда к этому как-то спокойнее относилась. Противно было и немного смешно. А вот сейчас… – Ты права, – тяжело вздохнул дед, – она лишилась почти всего. Чтобы понять, что сама виновата, нужно иметь ясную голову. Детская одержимость Мальчиком-Который-Выжил могла усилиться. Да и желание получить красивые дорогие вещи тоже никуда не делось. Даже сквиб или маггл может быть опасен. А если к ней возвращается магия… – Пожалуй, к Малфоям я отправлюсь прямо сейчас, – поднялся Северус, – это очень серьезно. Интересно, насколько он там застрянет? Уже довольно поздно, сразу перейти к делу приличия не позволят, надо оставить время на светскую часть общения. Ну и ладно, лягу спать. Все-таки вечеринка меня утомила. Большая мрачная спальня показалась на редкость неуютной. Но возвращаться в свою комнату я не стала. Хрен его знает, что муженек надумает, если меня в кровати не обнаружит. Я привычно совершила вечерний туалет и забралась под одеяло. И не заметила, как заснула. Проснулась от того, что меня кто-то подтягивал поближе. Кто-то… ясно, кто. Все-таки интересно, как он раньше обходился, когда у него меня не было? Неужели действительно с плюшевым мишкой спал? Мне уткнулись носом в волосы и засопели в ухо. Спит. Небось, и с Малфоем выпил. Разбудить, что ли? Да ладно, пусть спит. И сопит он очень уютно. Спа-а-а-ать… Второй раз я проснулась, когда Северус встал, чтобы сходить в туалет. Было уже светло. Я потянулась. – Доброе утро! – поприветствовала я супруга, когда он вернулся. – И что сказал Малфой? – Как это ты с таким любопытством умудрилась заснуть? – насмешливо спросили меня. – Давай пить кофе, раз проснулась. – Давай, – согласилась я, – но ты все равно рассказывай. Он вызвал домовика, заказал кофе и устроился рядом со мной, закинув руки за голову. – Люциус согласился с нашими доводами, – сказал он, – так что Нарцисса уже сегодня займется расчетами. Проблема, как ты понимаешь, в том, чтобы сохранить все это в тайне. Я пила кофе и размышляла. Слухи могут разнестись уже из-за того, что Малфоям придется вести переговоры с родителями и опекунами потенциальных невест. Как бы им больше всех Мэгги не подошла. Не знаю, что покажут расчеты, но все остальные условия будут соблюдены. Чистокровная, с сильным Даром. Незаконность рождения легко перекрывается покровительством нашей семьи. Хорошенькая. Поттеру нравится. Да уж… – К Мэгги не привяжутся? – спросила я. – Могут, – вздохнул он. – Мисс Смит вполне способна справиться с Поттером. Но я не знаю о ее чувствах. – Заставлять ее никто не будет, – ответила я, допивая кофе. Настроение испортилось. Когда-то я считала такой брак хорошей идеей. А вот теперь… Как бы не подставить подружку. Северус моментально просек изменение моего настроения. – И что случилось? – спросил он, убирая чашки. Поднос тут же исчез. – Ты так привязана к Мэгги? – Я считаю, что в ответе за тех, кого приручила, – буркнула я. – А может это она тебя приручила? – Может. Она сама подошла ко мне и предложила оказывать услуги взамен на покровительство. Но она была рядом со мной, когда на меня напал Люпин. И ни на секунду не задумываясь, бросилась меня спасать от лжеАмбридж. Я прекрасно понимаю, что она очень много получает от всех нас. Но она не злоупотребляет своим положением и возвращает долги с лихвой. Я не хочу, чтобы она попала в беду. А Поттер сейчас будет в эпицентре интриг. – В эпицентре интриг сейчас будешь ты, – ответил Северус, убирая пряди волос от моего лица, – так что Мэгги Смит в любом случае отсидеться в тишине и покое не получится. Все будет крутиться вокруг тебя и Поттера. Причем, если у него все будет скрыто, то ты будешь на виду. – Потому что у Поттера нет барабана, – мрачно сказала я. – И поэтому тоже, – согласился Северус. – В Хогвартсе тролль знает, что будет твориться. Признаюсь, я никогда еще не испытывал такого отвращения к самой идее возвращения в школу. На домашнее обучение ты ведь не согласишься? – А смысл? Провести остаток жизни взаперти я не смогу. Любой выход в свет может в таком случае привести к неожиданным последствиям. – Все верно. Иди сюда. Давай подумаем. В гостиных и спальнях факультетов очень надежная защита. Напасть на тебя или мисс Смит могут в коридорах или вне замка. Я декан и могу отслеживать местоположение учеников. Плюс можно добавить пару артефактов. Уизли в школе не будет. Новых учителей нанимать не собирались, так что какой-нибудь фанатичный сторонник Дамблдора в школу проникнуть не должен. Коллег я знаю достаточно хорошо, чтобы заподозрить оборотное зелье или чары личины. И не только я буду за этим следить, история с Амбридж никому не понравилась. Не мешало бы узнать о ходе следствия, но тут вся надежда на твоего деда. Я вздохнула. Мы не собирались афишировать свой брак, так что перебраться в подземелья у меня не получится. Скорее бы Дамблдора поймали. – Все будет хорошо, – шепнули мне на ухо. – Угу, – согласилась я и ответила на поцелуй. Люциус и Нарцисса Малфой явились к чаю. Светскую часть визита все постарались свернуть как можно быстрее. Мэгги в этот раз была дома, ее вызвал дед. Наконец леди Малфой протянула моему деду свиток, перевязанный ленточкой. Тот углубился в чтение. – Ну что ж, – проговорил дед, закончив чтение, – именно это мы и предполагали. И протянул свиток Мэгги. Она внимательно все просмотрела и передала свиток мне. Посмотрим… Вот это да! Полная совместимость. У Поттера был Дар к Артефакторике, ментальным наукам и парселтанг. Мэгги была диагностом-интуитом. Они оба могли сделать фантастическую карьеру в колдомедицине. Советы Мэгги и исполнение Поттера. Совпадало и все остальное. В случае брака они будут поддерживать друг друга, способствовать дальнейшему совершенствованию. А в их детях могли соединиться все Дары. Что давала шансы и Роду Поттеров, и Роду Блэков. Мэгги вздохнула. – У тебя тоже хорошо развита интуиция, Гермиона, – тихо сказала она, – ты ведь думала об этом. – Я думала, что это хороший вариант для тебя, – ответила я, – и что ты сможешь с ним справиться. Он не плохой. Просто сложный. Но решать тебе. Мэгги кивнула. Лорд Малфой поднял бокал. – Должен заметить, что это довольно необычно. Я такое в первый раз вижу. Леди Малфой покачала головой. – Знаете, в свете того, что сказал Северус, я сделала расчеты и на мисс Уизли. Она сможет родить ему детей. Но и только. Ни взаимопонимания, ни поддержки, ни развития Даров. Тем более что у Предателей Крови Даров нет. Гарри в таком случае придется дополнительно вводить детей в Род. Для магов это было приговором. Сохранение и развитие Даров было для них фетишем. За возможность усилить свой Род они были готовы интриговать и убивать. – А что с Розье? – спросила я. – Колину больше подойдет Джудит Майлз, – сказала Нарцисса. – На Денниса я пока расчетов не делала. Барти разлил по бокалам вино. – Мэгги, это очень серьезно. Сейчас решается твоя жизнь. Расчеты леди Малфой показывают, что в браке ты будешь счастлива. Но у тебя очень серьезные противники. Уизли сами по себе ничтожны. Но за ними стоит Дамблдор, а мы не знаем, что с ним и как. – А Гарри? – спросила Мэгги. – Вы с ним говорили? – Мы сперва хотели переговорить с тобой и семьей Крауч, – сказала Нарцисса. Мэгги сосредоточенно кивнула. – Я… я согласна. Но если Гарри… тоже захочет. – Поттер наследует и Блэкам тоже? – спросил дед. – Мэгги, в таком случае тебе придется обеспечивать наследниками два Рода. – Я понимаю, – кивнула моя подруга. Лорд Малфой улыбнулся. – Поттер – наследник Блэков. Хотя и придется провести несколько ритуалов. Но все расчеты указывают на него. Мисс Смит, я понимаю ваши сомнения. Они совершенно естественны. Нам всем хочется, чтобы все происходило так, как это описывается в романах. Но так бывает только там. Мэгги еще раз кивнула. – Я понимаю. Ну, вот… теперь ждем Поттера со всеми атрибутами: кольцом и букетом. Что-то мне подсказывает, что все эти страсти-мордасти действительно только в романах и водятся. Поттер явился к обеду. С Малфоями и Блэком. Да, от крестного просто так не избавишься. Леди Малфой успокаивающе кивнула в ответ на мой вопросительный взгляд. Похоже, что она имеет на кузена сильное влияние. Наверное, клятва о неразглашении, если не Непреложный Обет. Раз уж Малфои взялись устраивать брак Поттера и опекают его, то они и отвечают за благополучие обоих. Мэгги то краснела, то бледнела и нервно теребила рукав мантии. Дед, Барти и Северус были спокойны. Я старалась поддержать подругу. – Мисс Смит, – проговорил Поттер, которого явно очень хорошо проинструктировали, – в присутствии ваших покровителей я прошу вас оказать мне честь и стать моей женой. Мэгги бросила на меня заполошенный взгляд и закусила губу. – Мистер Поттер, – негромко проговорила я, – я надеюсь, что вы понимаете всю меру своей ответственности и готовы взять на себя заботу о мисс Смит? Тролль бы побрал всю эту официальщину! Оставили бы их на пару минут наедине, чтобы они нормально объяснились. Это же не мы с Северусом. Гарри быстро взглянул на Нарциссу. Та кивнула. – Мистер Крауч, – сказал Поттер, – могу я поговорить с мисс Смит? – Конечно, мистер Поттер. Парочка удалилась в оранжерею, я вызвала домовиков. Некоторое время все честно пытались вести светскую беседу о погоде. Блэк молча пялился на пейзаж над камином и пил огневиски. Наконец послышались шаги. Мэгги смущенно улыбалась. Поттер выглядел довольным. Дед встал. – Мистер Крауч, – склонил голову Гарри, – я прошу у вас руки мисс Смит. – Мэгги? – улыбнулся дед. Она несколько раз кивнула. – Ну что ж, мистер Поттер, я согласен. Надеюсь, что вы оба будете счастливы. Барти лично откупорил бутылку шампанского. Гарри надел Мэгги на палец красивое кольцо с рубином. Поттер выглядел довольным. Я знаю, что Мэгги ему нравится, но, похоже, что здесь что-то большее. К тому же она вполне могла дать ему отпор. Возможно, для Поттера было ударом, что девочка во время нашего конфликта поддержала меня, а не его. И не растекалась лужицей от внимания самого Избранного. Да и щенячьи взгляды и нытье Джинни должны были надежно отвратить его от розовых соплей. К тому же Мэгги точно не будет гирей на ноге, у нее куча интересов и большие планы. Мэгги смущалась, но несчастной ее никто бы не назвал. Думаю, что Поттер ей нравится. Он симпатичный парень, умеет быть обходительным. Да и ее Дар должен был ей помочь. Они хорошо смотрятся вместе. Интересно, кольцо Гарри покупал? Или на этот случай можно было воспользоваться фамильной сокровищницей? – Мы с лордом Малфоем можем засвидетельствовать ваши клятвы, – сказал дед. – Это нужно сделать до начала учебного года. Прошлый наглядно показал, что Хогвартс не является безопасным местом. Мистер Поттер, у вас есть защитные амулеты? Если вы пока не имеете доступа к фамильным, то их можно будет приобрести и зачаровать на вас. – Кое-что я уже купил, – кивнул Гарри, – возможности волшебников, честно говоря, пугают. Я почитал про Амортенцию и подобные ей зелья, и мне стало жутко. Знаете, сэр, я понимаю свой долг перед Родом. И очень благодарен леди Малфой за расчеты. И всем вам за понимание. Я сделаю все, чтобы Мэгги не пожалела о своем выборе. Ого! Какой прогресс. Хотя это совершенно логично. И я примерно представляю, что он прочитал. Есть пособие для юных магов и ведьм, подробно рассказывающее о приворотных зельях, всякого рода амулетах и тому подобном. И о последствиях их применения. Читается как справочник по венерическим болезням. Непроизвольно начинаешь прислушиваться к себе и искать симптомы. Становится жутко и противно. Очень полезная книжка. Драко Малфой, который до этого мирно сидел в углу и изображал часть интерьера, отсалютовал мне бокалом. Я улыбнулась. Интересно, с кем он помолвлен? С Асторией Гринграсс? Или с кем-то еще? Прямо спрашивать неприлично. Не удивлюсь, если Малфои в курсе, что наш брак с Северусом уже заключен и подтвержден. Как бы дед не относился к участию Люциуса в организации УПСов, сейчас мы естественные союзники. И лично мне Малфои симпатичны. Какими бы они ни были, но Род, семья и кровь были для них не пустым звуком. Дело не стали откладывать в долгий ящик, и снова в нашем доме звучали торжественные клятвы. Потом было угощение, и гости покинули наш дом. Сообща решили, что пока давать объявление о помолвке не стоит. Разумеется, я тут же прижала Мэгги к стенке. – Что он тебе сказал? Она улыбнулась. – Что я ему очень нравлюсь. Что я красивая и веселая. И ему очень нравится, что я учусь на колдомедика. Я сперва побоялась, что начнет в любви признаваться. Я ведь знаю, что он меня не любит. Ну… ты понимаешь, только симпатия есть. Но он не стал врать. – Это очень хорошо, что не стал врать, – кивнула я, – а он тебе нравится? – Нравится, – подтвердила Мэгги, – и он действительно неплохой. Его заносит иногда. И он любит командовать. Но… знаешь, я чувствую, что мы сможем с ним нормально ужиться. Еще одна практичная ведьма. Но было бы странно ожидать от Мэгги романтических порывов. – Надо будет посмотреть на новые модели шарфиков, – ехидно сказала я. Мэгги густо покраснела. Ага, проняло! Меня легонько шлепнули по руке. – Только в Тайную Комнату с ним не ходи, – сказала я, – мало ли что. Сперва надо разобраться со всеми странностями. Но вот в Выручай-Комнату пустить его придется. Если нас самих туда пустят после той жуткой находки. – Я ему расскажу, – кивнула Мэгги, – и про серьги тоже. Он должен понимать, что там может быть что-то опасное. Ой, а помнишь театр? Может быть его можно вытащить? – Думаю, что расскажу про него Северусу, – согласилась я, – и мы вместе с ним его достанем. Действительно, вещь. Северус только покачал головой, когда ему рассказали. А вот Барти страшно заинтересовался. – Я бы взглянул. Там нужна реставрация? Это же замечательно! Для первокурсников можно будет разыгрывать сценки из истории Хогвартса. Да и не только для первокурсников. Не удивлюсь, если сценки показывали перед Рождеством. – Но тогда очень странно, что такую замечательную вещь спрятали, – пожал плечами дед, – я смутно помню, как кто-то рассказывал, что в старые времена разыгрывали сценки силами студентов. Но театр в этом смысле гораздо лучше. – Кто-то решил сделать пакость всей школе? – предположила я. – Дичь какая! Там каждая марионетка – произведение искусства. Может, кто-нибудь из призраков что-то помнит? – Я спрошу у Барона, – согласился Северус, – где театр? В той куче, что вы уже проверили? – Да, – кивнула Мэгги, – там такой сундучок, обтянутый кожей. Он раскладывается, а внутри марионетки. – Сундучок, – проворчал Барти, – футлярчик… Мы с Мэгги вздохнули. Желание снова копаться в Выручай-Комнате значительно уменьшилось. А тут еще Поттер. – Достану я ваш театр. – сказал Северус, – и покажу другим деканам. Посмотрим, что можно будет сделать. Просто идеальный муж. Вот на фиг ему все это не надо, но раз дамам хочется, то пойдет и достанет. Прелесть какая! Но как оказалось, замечательный театр было нельзя выносить из Хогвартса. Северусу об это рассказал Кровавый Барон, призрак факультета Слизерин. Это был подарок от нескольких выпускников, которые учились на разных факультетах. Его зачаровали, чтобы он всегда находился в школе. Действительно, на Рождество торжественно разыгрывали занимательные сценки из истории Хогвартса. Пропал сундучок во времена директорства Финеаса Найджелуса Блэка. Он уволил преподавателя, который пренебрегал своими обязанностями. Полагают, что этот тип в отместку украл театр. Но вынести не смог и спрятал в Выручай-Комнате. Да уж… Осмотреть находку взялся профессор Флитвик, если окажется, что все куклы и декорации в полном порядке, то можно будет торжественно вернуть театр и возродить старую традицию. Кровавый Барон помнил, что фигурки можно было добавлять, чтобы показывать различные значительные события из истории школы. Здорово! – Все-таки странно, что никто до вас не стал рыться в этой комнате, – заметил Барти, – я бы точно не удержался, если бы знал в свое время. – Да уж, – вздохнул Северус, – но так даже лучше. И, похоже, секрет сохранить не удастся. Флитвик ужасно любопытен. И там хватает книг из школьной библиотеки и учебников. Так что, дамы, попользовались – и хватит. Не удивлюсь, если там еще что из школьного имущества найдется. – Но книги и ковер-самолет мы не отдадим, – сказала я. Северус бросил на меня весьма красноречивый взгляд. Похоже, что ковер-самолет и он отдавать не хочет. – Но это не все новости, – сказал он, – есть и не очень хорошие. Минерва МакГоннагал поправила здоровье и подала прошение на восстановление в должности. Формального повода для отказа нет. Разве что удастся не делать ее снова деканом Гриффиндора. – А как же профессор Сандерс? – спросила я. Эта дама всех устраивала в качестве преподавателя. Объясняла она намного интереснее. – Будет решать Совет Попечителей, – ответил Северус, – но повод для отказа должен быть очень весомым. МакГоннагал очень много лет отработала в Хогвартсе, а жаловаться на нее ума ни у кого не хватило. Я стиснула руку в кулак и ударила им по подлокотнику кресла. – Директора у Хогвартса сейчас нет, – сказала я, – значит, назначить декана своей властью он не сможет. Не знаю, есть ли совет деканов, но я взбунтую факультет. Авторитета хватит. А если инициировать расследование, то МакГоннагал придется отвечать на очень неприятные вопросы. Я примерно представляю, как все это будет подано. Мол, почтенная ведьма столько лет отдала Хогвартсу. Заболела прямо на рабочем месте. Не может жить без работы и детишек. У декана огромная власть. Да я спать не лягу в башне Гриффиндора, если эта… будет деканом. Северус, мы все к тебе переедем. И я, и Мэгги, и Гарри Поттер. – На тебя я согласен, – вздохнул Северус, – а без остальных прекрасно обойдусь, извините, Мэгги. Но я понял, что ты имеешь в виду. Да и Септиму жалко, она очень гордится своей должностью. – И прекрасно справляется, – напомнила я, – может как раз на основании слабого здоровья и удастся притормозить МакГоннагал? Мне уже всякое в голову лезет. От Дамблдора под чарами личины, до того, что наша бывшая декан тоже прошла ритуал «Разделенное бремя» и сможет обходить клятвы, перевешивая откат на других. Дамблдору кровь из носа нужен Поттер и барабан Дрейка. – С Дамблдором под чарами личины ты погорячилась, – заметил Барти, – хотя он, конечно, знает Минерву как облупленную и с легкостью изобразит. Но это точно диверсант. Она или впустит кого не надо в башню Гриффиндора, или нанесет удар в спину. Ее жизнь и здоровье никого не интересует, так что ритуал вряд ли проводили. Фактически она смертник. – Согласен, – кивнул Северус. А я раздумывала о том, что уже поспособствовала смерти энного количества людей. Похоже, придется переходить к конкретным действиям. Убивать МакГоннагал мне не хотелось. Меня бы вполне устроило, если бы она вышла из игры, в которой, к тому же, мало что понимала. Но старую кошку с выбранного курса не свернешь – она же дочка пресвитерианского пастора. В любой религии самые тупые, упертые и опасные для окружающих те, кто недавно открыл для себя веру. Они могут не знать основных догматов, путаться в постулатах, не ознакомиться с трудами признанных авторитетов. Это для них не важно. Они что-то запомнили, заучили несколько чисто внешних признаков и тупо делят мир на своих и чужих. При этом часто агрессивны. Аналогично ведут себя недавно образовавшиеся группы, которые принято называть сектами. Со временем такая секта может трансформироваться во что-то приемлемое для окружающих. Если брать протестантов, то это произошло с лютеранами, баптистами, методистами. Кто-то закостенел, как те же амиши в Штатах. Кто-то остался христианином только по названию, проповедуя всякую жуть и откровенное непотребство. Шотландские пресвитериане славились своей упертостью и настроенностью на борьбу. Причем именно на их руках было больше всего крови несчастных женщин (и небольшого количества мужчин), которых обвиняли в колдовстве. Последнюю ведьму в Шотландии сожгли, если я не путаю, в 1847 году. Как МакГоннагал сумела примирить свою колдовскую сущность с требованиями веры своего отца, я себе не представляю. Но выверт в мозгах там должен был быть колоссальный. В более традиционных сообществах человек с необычными способностями мог посвятить свой Дар Богу. Его вполне могли считать святым. Но протестантский склад ума отвергал веру в чудеса и святость и слепо следовал Писанию. Даже Ветхому Завету, от которого те же католики благоразумно держались подальше. А там прямо было сказано: «Ворожею убей!» Я могу посочувствовать юной Минерве, для которой ее способности были чем-то чудовищным, страшным и греховным. Но то, что в результате получилось, стало неимоверно опасно. Не удивлюсь, что она нашла себя в служении. В другой традиции она могла бы уйти в монастырь. А сейчас, похоже, что и образ просто отца и Отца Небесного в ее уме и сердце занял ее учитель. Дамблдор. И она готовилась принести себя в жертву, наподобие Самсона, обрушившего ворота храма, чтобы увести за собой побольше врагов. И одним из этих врагов была я. Наверняка те, кто еще состоял в Ордене Феникса, считали, что такая вещь, как барабан Дрейка, попала в мои руки не по праву. И что я должна либо передать ее «более достойному», либо пойти в услужению «всеобщему благу». А раз я этого не сделала, значит – враг. И Гарри Поттер враг, раз не захотел стать жертвой для «великого светлого», добровольно сложив голову и передав свое тело, жизнь и способности все тому же «более достойному». Обычное мышление сектантов. Тут даже есть параллель с религией папуасов, которые искренне считали, что все замечательные вещи на кораблях и самолетах боги посылают именно им. А подлые белые перехватывают эти дары. И нужно их убить, чтобы восстановить справедливость. Я не оправдываю политику колонизаторства, если что, но знакомство с цивилизацией нанесло слишком сильный удар по первобытным мозгам. Можно сколько угодно сочувствовать папуасам, но вряд ли захочется это делать, если они возжелают тебя съесть.

====== Глава 42 ======

Между тем приближалось время, когда мы должны были отправиться в Хогвартс. Гарри серьезно отнесся к обязанностям жениха. Он часто бывал у нас, наведывался вместе с Мэгги в Мунго, дарил приятные безделушки и цветы. По-моему, ему все это нравилось. Мэгги расцветала на глазах. Леди Анабелл сообщила мне, что они целовались в оранжерее. И недовольными после этого не выглядели.

Большую часть жуликов переловили, серьезные преступники ушли в подполье или покинули Британию, так что Диагон-аллея снова считалась безопасной для посещения. А тут и письма из Хогвартса подоспели. Меня иногда интересовало, действительно ли Северус хотел преподавать ЗОТИ. Ведь с уходом Дамблдора у него появился шикарный шанс занять вожделенную должность. Но никаких телодвижений в этом направлении он не совершал. Зато с головой погрузился в исследования рецептов Локусты, интересовался моими переводами, переписывался с Лонгботтомами, обследовал наш парк, где местами прижились дикие магические растения. В последнем ему помогали пикси. Вопросы нашим охранникам задавали я или Барти. Книги по запрещенным сейчас разделам магии он читал, но основной его страстью были зелья. Похоже, что этот странный слух был зачем-то нужен Дамблдору. И очередное унижение для декана Слизерина, тип, просит мужик, унижается, а ему фиг. Любого дурака возьмем, а ему не доверим. Так что спрашивать я не стала, и так все было ясно. В походе за покупками нас с Мэгги сопровождали дед, Северус и Барти. В такой компании покопаться в бижутерии точно не получится, но безопасность была важнее. Некоторая нервозность в воздухе ощущалась, хотя волшебники и старались делать вид, что все в порядке. К нашей компании совершенно естественно прибился Поттер. Недолго они с Мэгги свои помолвку в тайне сохранят, раз такое дело. Вон как щечки у моей подружки зарумянились. Мы раскланивались со знакомыми, улыбались, заходили в лавки. Мадам Малкин были отправлены наши мерки, так что тут мы просто получили свой заказ. Учебники. Писчие принадлежности. Дорогие перья в этот раз Мэгги купил жених. За ингредиентами Северус собирался пойти сам, пообещав купить и на нашу долю. В магазинчике Браунов я купила несколько колечек с цветами для пикси и заколки с маленькими феечками для себя. Последние, если что, из чистого хулиганства, вещицы были немного детскими. Мэгги, ностальгически вздохнув, купила бабочек. А потом вся компания направилась к Фортескью. Мы сидели на террасе, лакомились мороженым. А мне вдруг стало неуютно. Мэгги тоже обернулась. Народу было очень много, я не могла определить того, кто с такой дикой ненавистью буравил меня взглядом. Но ощущения не из приятных. Да, это будет непростой год. В Хогвартс-экспрессе все было спокойно. Первокурсников с платформы забирал Дженнингс. Контракт в кои-то веки был продлен безо всяких проволочек. А вот в Большом Зале за преподавательским столом обнаружилась МакГоннагал. Я знала, что взяли ее назад со скрипом. Ни деканство, ни должность заместителя директора ей не достались. Собственно и преподавать трансфигурацию она должна была только у самых старших. У нас и у семикурсников. Северус рассказывал, что давление на Попечительский Совет было просто чудовищное. Мы ведь не могли пока афишировать то, что узнали. Доказательств было не так уж и много, чтобы убедить обычных обывателей, которые знали только то, что почтенная ведьма долго болела и лечилась. Смотрелась наша бывшая деканша несколько растерянно. Из зала убрали директорский трон, первокурсников ввела профессор Спраут. Да, для МакКошки тут многое было непривычным. Северус выглядел довольным жизнью. Он о чем-то разговаривал с Флитвиком, нашел глазами меня и кивнул, слегка улыбнувшись. Я улыбнулась в ответ. Самой обсуждаемой новостью был мой грядущий полет на Хэллоуин вместе с Дикой Охотой. – Ты же полетишь от Хогвартса? – спросил Колин. – Надо будет снимки сделать. – Сейчас маршрут согласовывают, – сказала я, – но думаю, что начнем с Хогвартса. Не удивлюсь, если какую церемонию устроят. Между прочим, лорд МакДональд нас все-таки посетил. Дико извинялся, презентовал дичь из собственного леса, мешочек с галлеонами, кувшин с вином и золотую цепочку для меня, как для хозяйки дома. Формально мы могли потребовать ответную услугу, но дед предпочел заключить выгодный союз. МакДональды имели большой вес в Визенгамоте. Слухи о том, что случилось у этой семьи, стремительно распространились. И Барти рассказывал, что в Отдел Тайн потянулся ручеек из просителей. Не только у МакДональдов предки начудили. А были еще зловредные призраки и закрывшиеся дома. Много чего было. Не удивлюсь, если за внесение дома или поместья в маршрут Охоты волшебники платили деньги. Но мне полагалось приличное вознаграждение, так что я не стала заморачиваться по поводу возможных заработков невыразимцев. Пусть и они что-то поимеют. Да и ссориться с ним я не собиралась. Я снова взглянула на МакГоннагал и поймала ее внимательный взгляд. Ну да, она тут по мою душу, к гадалке не ходи. Хорошо еще, что вломиться в нашу спальню не сможет. Но защиту я, пожалуй, обновлю. Лучше пожертвовать немного крови, зато спать спокойно. А вот совсем уйти от общения у меня не получится. Высшая трансфигурация в моем расписании была. Посмотрим… Ночевать в одиночестве было… грустно. Я все-таки быстро привыкла к теперь уже родному теплу рядом, к нашим разговорам. К приятным пробуждениям. Хоть плюй на всю конспирацию и перебирайся в подземелья. Пожалуй, стоит набрать побольше отработок на зельях. Хотя, как официальная невеста я могу наведываться в личные комнаты жениха. А скоро мне исполнится семнадцать. Скорее бы… Задержали меня после первой же трансфигурации. – Вы что-то хотели, профессор? МакГоннагал как-то странно смотрела на меня. – Я узнала из газет о вашей помолвке, – сказала она, – позвольте пожелать вам счастья, мисс Крауч. – Благодарю вас, профессор МакГоннагал. Она на мгновение опустила глаза. – Северус сложный человек, я знала его еще ребенком. Когда он учился в Хогвартсе, то у него было множество конфликтов. И он был влюблен в одну девочку. Она училась на Гриффиндоре. Знаете, это было так трогательно. Она не разделяла его увлечений и тяги к Темным Искусствам, и они расстались. К тому же Северус очень сильно обидел ее, высказавшись про ее происхождение. Она была магглорожденной. А звали девушку… – Лили Эванс, в замужестве Поттер, – закончила я фразу. МакГоннагал быстро взглянула на меня. Вот сука! И к чему была вся эта тирада? Не обольщайся, девочка, твой жених любит другую? – Он вам сказал? – переспросила она. – Хотя и ваш отец мог знать об этом. Весь Хогвартс знал. Альбус считал, что это чувство очень много значит для Северуса. Простите, что лезу не в свое дело, но соперничать с мертвой возлюбленной практически невозможно. – Это действительно не ваше дело, профессор, – хищно улыбнулась я. – Это все, или вы еще что-то хотите мне сказать? У меня много дел. – Да, конечно. Идите, мисс Крауч, не смею вас задерживать. Я вышла из класса. Хотя больше всего мне хотелось врезать наглой бабе, которая посмела лезть своими грязными лапами в мои отношения с мужем. Альбус считал! Ненавижу! И если сперва я была согласна, что драная кошка просто выйдет из игры, то теперь она точно дешево не отделается. Я ей этого не прощу! А ведь наверняка и Северуса обрабатывать примется. Пожалуй, стоит спуститься в подземелья. У него может быть урок, но я просто посижу в кабинете. Идти в гостиную не хотелось, там был портрет сэра Юлиуса, а у меня сейчас не было желания разговаривать с развеселыми джентльменами. Настроение было препаршивым. Хорошо еще, что урок был последним. Северуса в кабинете не было, и я уселась на его место. Здесь было по-прежнему мрачно, в разномастных сосудах плавали маринованные уродцы и чудовища. Камин не топился, было довольно прохладно. Я разожгла огонь. Стало уютнее. Было настолько противно, что хотелось что-нибудь разбить. Но, разумеется, я не буду буйствовать в этом месте. Я вообще буйствовать не буду. Скрипнула дверь, на пороге стоял Северус. Он встревоженно взглянул на меня. – Мы же договорились, что ты не будешь ходить в одиночку, – сказал он, – хотя подземелья сейчас для тебя безопаснее других частей замка. Я кивнула. – Можно я у тебя посижу? Он подошел ко мне, наклонился и уткнулся носом в мои волосы. – Я соскучился. Мерзкая холодная лапа, которая до этого сжимала мое горло, исчезла. Я закрыла глаза и выдохнула. – МакГоннагал? – спросил он. – Я сказал ей, чтобы держалась от тебя подальше. Старая дура заявила мне, что решила «открыть тебе глаза», как она выразилась. Мне жаль, что так получилось. Не ожидал от нее, если честно. Меня вытащили из кресла, он сел в него сам, а меня усадил к себе на колени. – Как ты себя чувствуешь? – Мне неприятно выслушивать все эти вещи, – честно ответила я, – но это же совершенно нормально. Я хочу сказать, что было бы очень странно, если бы у тебя не было никаких привязанностей и… влюбленностей. У любого человека есть прошлое, если он не машина. Но заткнуть всех не удастся. – Рад, что ты так к этому относишься, – негромко проговорил он. – Ты же не называешь меня чужим именем, – буркнула я, положив руки ему на плечи. Он грустно усмехнулся. – Не называю. И не назову. Я потянулась к его губам. Некоторое время мы просто целовались, а потом он надежно запечатал двери… – И не ходи больше одна, – сказал он, провожая меня в башню Гриффиндора, – и запомни, я поставил жесткое условие: если тебе назначат отработку, то ты будешь проходить ее у меня. Согласились все деканы и профессора. Даже МакГоннагал. – Я уже подумывала о том, чтобы напроситься на отработку, – ответила я. – Хорошая идея. Его губы чуть дрогнули. Я на мгновение прикрыла глаза и вернула ему лукавую улыбку. Должна заметить, что стол в кабинете декана Слизерина весьма удобен. И, похоже, что Северус в этот момент думал о том же самом. В гостиной меня ждали Мэгги и Гарри. – Мы о чем договаривались? – прошипел Поттер, толкая меня в кресло и накладывая на угол, где мы оказались, чары отвлечения внимания и заглушку. – Ребята, извините! – я подняла руки ладонями к ним. – Меня здорово довела МакГоннагал. – Что ей надо? – прищурилась Мэгги. Я взглянула на Поттера. А ведь его тоже будут обрабатывать. Может… – Гарри, это и тебя касается. Только выслушай, пожалуйста. Он вопросительно приподнял бровь, явно парадируя Северуса. – МакГоннагал не знает, что мы уже женаты. Она весьма своеобразно поздравила меня с помолвкой, начав рассказывать, что мой муж был влюблен в твою мать. Мэгги потрясенно выдохнула. Поттер напряженно смотрел на меня. – Тебе Блэк не рассказывал про свои школьные годы? – спросила я. – Рассказывал, – вздохнул Гарри, – в том числе, как они все вместе травили Снейпа. Мне не понравилось. Про мою мать сказал только, что они с отцом стали встречаться на седьмом курсе. Гермиона, если ты что-то знаешь, то расскажи. Это же… Я вздохнула. – Хорошо, – начала я, – Лили Эванс и Северус Снейп дружили еще до Хогвартса. Они жили недалеко друг от друга. В школе они общались намного меньше, сам понимаешь, Гриффиндор и Слизерин. Гарри кивнул. Мэгги внимательно слушала. – Они поссорились на пятом курсе во время экзаменов, – продолжала я, – насколько я знаю, Лили влезла в разборки Северуса с мародерами. Ну, тут можно было ото всех получить. Северус обозвал ее, потом пришел извиняться, но она не простила. Потом они не общались. – То есть, он не был в нее влюблен? – спросил Гарри. – Был, – ответила я, – он мне сам рассказал. Понимаешь, это же совершенно естественно. Они друг друга столько лет знали, дружили. Твоя мама была красивая, яркая, веселая. – А потом она стала встречаться с моим отцом? – задумчиво проговорил Гарри. – Что-то мне подсказывает, что это еще не все. – Ты помнишь закон о магглорожденных? – осторожно спросила я. – О полной власти директора Хогвартса над ними? Он кивнул. – Здесь очень скользкий момент, Гарри. Фактически речь идет о гадкой выходке пьяного Блэка. Твои родители вполне могли любить друг друга. Они погибли вместе. И они любили тебя. – А что Блэк? – Гарри подался вперед. – Он сказал Северусу после выпускного, что все его отличные оценки ничего не стоят, если нет денег. Что твой отец заплатил за помолвку с твоей матерью. Это могло быть дурацкой выдумкой, чтобы унизить врага. Но и твой отец мог так поступить, чтобы гарантировано получить любимую девушку. Фактически, это только слова. Мэгги испуганно охнула. – Дамблдор мог взять деньги с твоего отца, – продолжила я, – но он был заинтересован в том, чтобы у потомка Певереллов родился сильный сын. Почему, ты сам знаешь. Гарри потер лоб. Вздохнул. Мэгги осторожно взяла его за руку. – Я пойду, – сказала я. – Тебе ведь больно от этого, я понимаю. Но мы с Мэгги всегда тебя поддержим, если что. – Спасибо, что сказала, – медленно проговорил он, – думаю, что МакГоннагал или кто другой не стали бы считаться с моими чувствами. И я ушла в спальню. А с Гарри осталась Мэгги. У нее лучше получится утешить его. Уже лежа под одеялом, я снова и снова прокручивала в голове сегодняшний день. Вот хрен его знает, что это вообще было. МакКошка выступила в классической роли «доброжелателя». Идиотов хватает. Было ли это связано с поручением Дамблдора? Или просто от себя хотела Северусу нагадить? Насколько я себе представляю, она вполне могла накручивать себя на тему, что Снейп – бяка. Хотя бы по причине, что совершенно спокойно относилась и к тому, как его травили мародеры во время учебы, и к тому, как с ним обращался Дамблдор. Люди такого склада как МакГоннагал склонны выдумывать себе оправдания. Это не она плевала на свои обязанности, потворствуя травле нищего ребенка, а сам мальчик был виноват. Характер у него сложный. И так далее. Сейчас Северус вырывался из кабалы, у него были блестящие перспективы. Не прозябание в Хогвартсе, а возможности наконец-то заняться исследованиями. Контакты с Отделом Тайн, покровительство нашей семьи. Он вырывался на оперативный простор, МакГоннагал вполне могла захотеть подрезать ему крылья. Придумав для себя «благородные» оправдания спасения невинной меня от возможной ошибки. С другой стороны, Дамблдор мог кое-что знать о таких артефактах, как барабан Дрейка. В том смысле, что меня бесполезно опаивать, зачаровывать и так далее. Даже «Империо» спадет. А вызванная Дикая Охота легко сметет попытавшихся поработить меня волшебников. Значит, я должна сама проникнуться дурными чувствами к своей родне и перейти на другую сторону. Хм… мне сейчас будут подсовывать «подходящего» кандидата для влюбленности и побега? Опоить меня не получится. Даже магическая помолвка защищала от таких грубых методов. Что же там планировалось? И кого будут подсовывать? Блэка? Так мы не контактируем. Относительно слабым местом может выглядеть то, что Северус начисто лишен романтики. А девушка в шестнадцать лет вполне может мечтать о прогулках при луне и тому подобном. Значит, мне будут все это демонстрировать? И кто этот несчастный? Потому что переходить дорогу Мастеру Зелий и специалисту в Темных Искусствах смертельно опасно. Да уж… Посмотрим. И надо все-таки поговорить с Дрейком и компанией. Пора подключать портреты. Пусть пошпионят. На другой день все было тихо. МакГоннагал бросала на меня удивленные взгляды. Интересно, что ей сказал Северус? Язва он порядочная, а тут и вовсе мог не стесняться в выражениях. Назначать мне отработки бесполезно, уговор отменить не удастся. А у меня есть железный повод не оставаться с глупой бабой наедине. Если она не угомонится, то будет ясно, что это не ее инициатива. Посмотрим. Я мило улыбнулась мужу. – А теперь-то вы нас патронуса призывать научите? – спросил кто-то из младших. – Я все каникулы упражнения делал. – И как? – спросил Гарри. – Какой у тебя патронус? – Собака. – Нужно, чтобы кто-то взрослый подстраховал, – вспомнила Лаванда. – А вы не можете? Ты, Гарри, или Гермиона? Мы с Поттером переглянулись. – Поговори с Флитвиком, – предложила я, – у тебя замечательно получается. Если профессор даст добро, то ты вполне можешь заниматься с ребятами. Они тебе доверяют. И с Дженнингсом поговори. Кружок по защите. Если у тебя, конечно, время будет. Если записи по упражнениям не сохранились, то я снова сделаю, так и быть. Гарри задумчиво кивнул. Это было то, чего ему действительно хотелось. А теперь он мог получить все это без конфликта с администрацией. В партизанщине был определенный шарм, но без него тоже было неплохо. – Минуту внимания! – поднялся Флитвик. – У меня объявление. Был найден утраченный много лет назад кукольный театр, когда-то подаренный Хогвартсу. Есть предложение возродить старую традицию рождественских представлений. В любом случае марионетки прекрасно сохранились, и все желающие могут полюбоваться на них в Зале Славы. Тот, кто умеет управлять такими куклами или хочет этому научиться, подходите ко мне. Будем репетировать. Зал грянул аплодисментами. Особенно радовались самые младшие. Еще бы, такое развлечение! Надо бы спросить у Северуса, что еще нашли в Комнате. Интересно же. – Тот самый театр? – спросил Гарри у Мэгги. – Да, – кивнула она, – там такие потрясающие фигурки! И, говорят, можно добавлять новые, чтобы разыгрывать сценки из истории Хогвартса. А сам театр привязан к замку, поэтому тот, кто его украл, и не смог вынести из замка. Спрятал. А мы с Гермионой нашли. – И нам не сказали! – возмутилась Лаванда. – Там и опасное есть, – вздохнула я, – как вспомню серьги, так мороз по коже. – Серьги? Я рассказала про потрясающую по своей жуткой сути драгоценность. – Ничего себе! – пробормотала Фэй. – Ужас какой! – Молодые люди! Уроки никто не отменял! – послышалось от стола преподавателей. – По поводу соревнований по полетам: желающие участвовать могут подойти к профессору Хэнксу. А сейчас на уроки! – Будешь участвовать? – спросил меня Гарри. Я покачала головой. – Пусть новички летают. Дам дорогу им. – Да, я тоже не буду, – согласился он, – лабиринт лучше. И мы отправились на гербологию. Как много изменилось, подумалось мне. И сколько всего появилось. Лабиринт, соревнования. А теперь и театр будет. И, возможно, кружок по ЗОТИ. Поттер с Дженнингсом вполне могут и Дуэльный клуб восстановить. Здорово будет! Эх, если б не отдельные личности! Можно было бы спокойно учиться. Мечты… Теперь уроки шли у всех факультетов одновременно. Многие отказывались от тех предметов, которые им были не нужны или не интересны. Меня гербология интересовала, все-таки она тесно связана с зельеварением. Да и вообще. Северус с помощью пикси нашел в нашем парке какую-то магическую разновидность лютиков, в которую вцепился, как клещ в собаку. Мы согласились поделиться с Хогвартсом и Невиллу тоже дали несколько корешков. Так что в любом случае стоит знать, что растет у тебя под ногами. История римских матрон вдохновляла на подвиги. Профессор Спраут была как всегда благодушна. – Рада видеть тех, кто снова выбрал гербологию, – улыбнулась она, – теперь мы будем изучать более сложные и даже опасные растения. Слушать ее было интересно. Хотя сейчас мы и проходили всякую экзотику. Невилл цвел и пах, это была его вотчина. Интересно, как там проект его дяди Элджи? Сохранились ли в Ираке магические разновидности обычных растений? Шумерские рецепты я для Северуса перевела. Потом были зелья. Северус, разумеется, не стал устраивать шоу, как Слагхорн. И соревнования за флакончик «Феликса» тоже не было. Я вообще думаю, что та демонстрация в каноне была именно для Поттера. Нужно было всучить ему зелье удачи, да еще так, чтобы это выглядело естественно. И учебник Принца-полукровки, ведь тот Поттер-раздолбай должен был хоть немного заинтересоваться зельями. «Феликс Фелицис». Зелье не было официально запрещено, но большинство магов избегало его как огня. Оно очень быстро вызывало привыкание, по сути, являясь опасным наркотиком. Оно обостряло интуицию. В особо запущенных случаях волшебник не мог принять самого простого решения, не глотнув этой заразы. К тому же оно было токсично. И забирало в уплату годы жизни и силы. Волшебники отлично знали, что за все, – а особенно за удачу и везение, – надо платить. Я прочитала о нем еще в прошлые каникулы, когда болела, и мне было нечем заняться. Это только подтвердило мои мысли. Хотя Дамблдор здорово рисковал, подсовывая студентам опасное зелье. Достать отраву было можно. В Лютном, например. Только вот желающих принимать эту гадость не было. Меня еще в каноне удивляло, что УПСы не хлебали «Феликс» флаконами. У них же был гениальный Мастер Зелий – Северус. И полные сейфы золота. Уж отправляясь за пророчеством, тот же Люциус мог хлебнуть хотя бы глоток. Но маги предпочитали рисковать, а не связываться с проклятым зельем. Почему же ни Поттер, ни Гермиона об этом даже не подумали? И зачем это зелье дали Поттеру? И не спросишь. Может, потом пойму? Мы, кстати, и напиток живой смерти не варили. Северус, прочитав вступительную речь, сказал, что мы будем изучать лекарственные зелья. Сложные составы, которые могут пригодиться будущим аврорам и колдомедикам. – Экстренная аптечка? – спросила Пэнси. Северус усмехнулся. – Хотите собственную, мисс Паркинсон? Похвально! Ну что? Кто готов работать в одиночестве? Кому нужна пара? Но не забывайте, что на экзамене все придется делать самим. Без напарника. По двое сели Гарри и Невилл, Пэнси и Дафна, Ханна и Сьюзен. Остальные, и я в том числе, решили работать в одиночестве. Для меня это было привычно. Как и у Фэй, у меня был профессиональный набор инструментов. Подарок Северуса. Супруга Мастера Зелий, по его мнению, должна многое уметь. А экстренная аптечка – вещь. Это набор зелий, который должен быть при себе у каждого аврора и колдомедика при выезде на вызов. Не помешает иметь такой набор, да еще приготовленный своими руками, в принципе, любому. Тут будет, чем гордиться. – Каждый, кто к концу года сварит все зелья, входящие в экстренную аптечку, получит балл к экзамену. Хороший стимул. И Северус другой, непривычный. Неужели все дело в том, что в классе остались только те, кто действительно хотел изучать зельеварение? Не бараны? Или было что-то еще? Я еще раз оглядела класс. Народу собралось не так уж и мало. И Невилл. Не хочет ударить в грязь лицом перед невестой? Хотя он неплохо справляется. Не боится. И понимает пользу предмета. Урок был построен в форме вопросов и ответов. Причем нас с Фэй почти не спрашивали. Ну, правильно, мы и так знаем, остальные тоже должны шевелить мозгами. Баллы почти не добавлялись, но они мало кого волновали. Было по-настоящему интересно. Остальные уроки тоже проходили по-другому, не как раньше. Похоже, что профессоров здорово напрягало присутствие неумех и лодырей. Теперь они могли расслабиться и более спокойно объяснять свой предмет, не отвлекаясь на «шутки» и несчастные случаи. И отношение к нам было другое. Приятно, черт возьми! После уроков вся компания рванула в Зал Славы рассматривать театр. – Какая красота! – закатывали глаза девочки. – Ими не так-то просто управлять, – сказала я, – целое искусство. Интересно, кто-нибудь умеет? Деннис Криви мечтательно улыбнулся. – Я немного умею. Нам с братом давно еще, в детстве, мама с папой подарили небольшой кукольный театр. Но там мало кукол. И они совсем простые. – Но они тоже на вагах? – заинтересовалась я. Присутствующий тут же Флитвик обернулся. – А вы попробуйте, молодой человек! Давайте! Кто вам больше нравится? Деннис бережно взял в руки Годрика Гриффиндора. Задиристый вояка, подчиняясь кукловоду, сделал несколько шагов по каменному полу. Поднял руку, чтобы поприветствовать присутствующих. Все захлопали. – Отлично, мистер Криви! Отлично! – Флитвик тоже захлопал в ладоши. – Вы прекрасно справляетесь! Придумаем пьеску и разыграем на Рождество. – Деннис, научи! – заканючили девочки. Теперь у нас будет еще одна звезда. Но так даже лучше. Деннис стал объяснять, как управлять вагой. Годрик медленно опустился на одно колено и прижал правую руку к сердцу. Криви-младший неплохо справлялся. Выглядело все очень мило. Интересно, что они придумают? Основание Хогвартса? У Флитвика горели глаза. Он обожал такие вещи. Руководил школьным хором, вел факультатив по чарам. – А можно мне? – послышался тихий голос. – Прошу, мисс Лавгуд! Надо же, Луна тоже умела управляться с марионетками. Она выбрала Ровену. Ее кукла подошла к Годрику и сделала реверанс. – Я могу и двумя куклами управлять, – сказала Луна, – мне очень нравится этот театр. Он волшебный. – Чудесно, мисс Лавгуд! Чудесно! Больше никто не умеет? Ну, ничего страшного! А кто пьесу напишет? Поднялся гвалт. Я покачала головой. Особенно радовались первокурсники. Это было понятно. Даже жалко, что на моем первом курсе не было чудесных марионеток и театра. У Гарри тоже горели глаза. И у Мэгги. Луна взяла еще и Хельгу. Фигурки грациозно раскланивались и, казалось, беседовали между собой. Вот Ровена предостерегающе подняла руку, Хельга покачала головой. Годрик в ответ понурился. Забавно. – Я бы тоже хотел научиться, – проговорил Гарри, – и купить себе кукольный театр. Пусть даже не такой большой и искусно сделанный. – Наверное, маггловский купить легче, чем магический, – сказала я, – марионетки были очень популярны в Италии. Наверняка там можно найти старинные мастерские. Гарри кивнул. Мэгги улыбалась. – Ребята, проводите меня в подземелья, – попросила я, – хочу поболтать с портретами. – Пошли! – кивнул Гарри. – Проводим. И они довели меня до самой гостиной Северуса, но заходить не стали. А я проскользнула внутрь. Джентльмены где-то шлялись, и я устроилась у камина. Тут я чувствовала себя совершенно свободно. Сейчас в Хогвартсе отсутствовал директор, и портреты не были жестко связаны клятвами. Хм… как бы не осталось какого, кто мог пошпионить для Дамблдора. Насколько я помню родословную нашего бывшего директора, то его семья из себя ничего не представляла. Всего пара поколений волшебников. Мать родом из Америки. У него не было настолько знаменитых предков, чтобы их портреты были в Хогвартсе. А не родственники не очень-то рвались оказывать услуги живым волшебникам. Но ведь и принудить кого мог. Так, на всякий случай. Скрипнула дверь, и в комнату вошел Северус. – Меня проводили Гарри и Мэгги, – сказала я, едва он переступил через порог. Он кивнул. – Рад, что ты понимаешь опасность. Выпьешь со мной чаю? – С удовольствием! Он шагнул было ко мне. Но удержался. Я вопросительно приподняла бровь. – Сперва расскажи мне, как прошел твой день. А то опять поговорить не удастся. – Все увлечены театром, – улыбнулась я. – Оказывается, Деннис Криви и Луна Лавгуд умеют управлять марионетками. Так что рождественское представление будет. Меня же больше волнуют портреты. Северус внимательно выслушал мои соображения. – Я как-то об этом не задумывался. Вряд ли у Дамблдора дома – или где он там скрывается, – есть портреты тех же директоров. – У них может быть и не по одному портрету, – напомнила я, – а какой-нибудь он мог и прикарманить. И пугать изображенного там мага волшебным растворителем. Или еще чем. Северус широко распахнул глаза. Видимо, не очень представлял бывшего директора за таким занятием. – Я бы скорее подумал, что он шантажирует портрет, угрожая потомкам, – послышалось со стены. – Нам всегда очень больно видеть, если с ними случается что-то плохое. – Добрый вечер, сэр Юлиус. – Добрый, леди. Рад, что вы с моим потомком не поддались на провокации. Но уверен, что это была только первая попытка. – Совершенно с вами согласна, сэр, – вздохнула я, – именно поэтому я и хотела попросить о помощи. А тут пришло в голову, что попросить могла не только я. – Я поговорю с моим другом Дрейком, – сказал сэр Юлиус, – он сейчас пользуется бешеным успехом у местных обитателей. Ему будет легче договориться. – Спасибо, сэр, вы очень добры. Он кивнул и ушел с портрета. А мне стало любопытно. Что все-таки случилось с Принцами? Я бросила заинтересованный взгляд на Северуса. Он вздохнул. – Принцев больше нет, – тихо ответил он на невысказанный вопрос. – Моя мать не могла быть даже носительницей крови. Мы потеряли свой Источник. Какое-то проклятье, я не знаю подробностей. Мать и за маггла вышла, чтобы перебить последствия. Но ей это не помогло. А я вот только Дары и сохранил. Я моментально перебралась на подлокотник его кресла. Меня тут же стянули на колени. – А кто проклял? – спросила я. Он пожал плечами. – Какая-то старая вражда. Мать не знала. Сэр Юлиус пока не откровенничает. Да и не так это уже и важно. Самое смешное, что я оказался идеальным вариантом для вхождения в другой Род. Представляешь, я очень ценный. Мне твой дед сказал. – Подожди, – удивилась я, – так ты сам никогда таких расчетов не делал? Я думала, все маги этим занимаются. – Сам не знаю, почему не сделал, – ответил он. – Вот и хорошо, – улыбнулась я, – а то тебя бы уже давно к рукам прибрали. Он привлек меня к себе. – И что ты во мне нашла? Ответа на этот вопрос не требовалось. К себе в башню я возвращалась после отбоя. Идти вдвоем с Северусом по темным коридорам было здорово. Я понимаю Гарри, который обожал тут шляться по ночам. Мимо прошаркал Филч, с которым мы раскланялись, пожелав друг другу доброй ночи. – Старик очень заинтересовался театром, – тихо сказал мне Северус, когда мы отошли на безопасное расстояние. – Не удивительно, – так же тихо ответила я, – марионетки чудесны. Вдруг меня схватили за руку. – Тс-с-с-с! Минерва! Мне моментально пришла в голову хулиганская идея. Я развернулась к мужу, встала на цыпочки и поцеловала его в подбородок. Его глаза ярко вспыхнули. Идею он понял моментально и так же быстро ей проникся. Уже через секунду я сидела на подоконнике и отвечала на страстный поцелуй. Послышался полузадушенный писк. Странно как-то. Она же тут тролль знает сколько времени отработала. Неужели ни разу не видела, как целуются? Или это Северусу целоваться нельзя? А может, мне? – Северус! Мисс Крауч! – Минерва, вы не вовремя! – Что вы себе позволяете! Здесь… здесь школа! Вас увидят! – Ну, пока что за нами подглядываете только вы, – нахально ответил Северус. Мне стало смешно. Старая кошка палилась по полной программе. И ведь совершенно искренне возмущается, что интересно. Наша помолвка (я уже не говорю о свадьбе) выводила наши отношения за рамки «учитель-ученица». Разумеется, целоваться во время обеда в Большом Зале не стоило. Но так никто и не поступал. Или МакГоннагал бесится, что никто из нас не послушался ее «предостережений»? – Мисс Крауч! Отправляйтесь в вашу спальню! Немедленно! – Вообще-то, я туда и шла, – улыбнулась я. – Северус! – Разве я могу не проводить свою невесту? Мало ли кого можно встретить в этих темных коридорах. Я спрыгнула с подоконника, но и не подумала отстраняться. МакКошка проигрывала вчистую. Не понимаю я ее. Она уже давно не мой декан. О нашей помолвке было объявлено при большом стечении народа. Мои дед и отец ничего против не имели. Неужели настолько близко к сердцу принимает планы Дамблдора на мой счет? Или Северус по ее мнению не имеет права на свой кусочек счастья? Но почему? Об этом стоило подумать. Северус галантно предложил мне руку, и мы продолжили свой путь. МакКошка поперлась следом. – Она что-то имеет против тебя лично? – тихо спросила я. – Не знаю, – ответил он, – это странно. У портрета Полной Дамы мы обменялись вполне невинными поцелуями, и я скользнула в гостиную Гриффиндора. А Северус остался выслушивать претензии МакГоннагал. В этот раз меня никто не ждал, ребята знали, что меня проводят. Я приняла душ и завалилась в постель. Нет, ну в самом деле! Где была эта тварь, когда мародеры издевались над Северусом и другими студентами? Когда устраивали очередной квест для Гарри? Когда надо было приструнить близнецов Уизли? А ведь именно это входило в ее обязанности. Это, а не слежка за мной и моим мужем. Все, мое терпение лопнуло. Выхожу на тропу войны. Мне мало просто избавиться от МакГоннагал, я уничтожу ее репутацию. Мой взгляд скользнул по аквариуму Бетти. Я сейчас уделяла ей меньше времени, но жаба на жизнь не жаловалась. И исправно давала яд. Который был сильным галлюциногеном. Вряд ли я заставлю МакКошку лизать жабу, разве что под «Империо», но ведь яд можно было собрать и заморозить. Получались тонкие пластинки. Хм… А их было легко замаскировать в пастилках. В мятных, чтобы перебить вкус. И добавить немного эфирного масла котовника кошачьего. Надо будет посмотреть в справочниках, сочетаются ли эти ингредиенты между собой. Впрочем, я и против расстройства желудка, если что, возражать не буду. С Трелони прошло, почему бы с МакКошкой не попробовать? Расчеты я сделаю легко. Доступ в лабораторию у меня есть. Как к оборудованию, так и к любым ингредиентам. А можно… Я тихо рассмеялась, вспоминая одну запись, прочитанную на старых глиняных табличках. Обитатели древней Месопотамии знали толк в ядах и изощренной мести. Была одна история про жестокую жену правителя, которая мучила служанок. Ей и подложили подушку с «нехорошей» начинкой. Муж быстро охладел к бабе, которая испытывала нездоровую страсть к подушке. А у женщины еще и глюки начались. Хитрые чары я запомнила. Использую вместе с пастилками. Все, МакКошка, тебе конец. И приняв такое решение, я заснула с улыбкой на губах. Северус ожидаемо заинтересовался моими опытами. Но не одобрил. – Она просто глупая старуха, – сказал он, – не надо. Но сама идея, конечно, великолепна. В котле остывала густая белая масса, которую было легко засунуть в конфеты или пастилки. – Давай сюда расчеты, – сказал Северус, – я проверю. Но МакГоннагал пока не трогай. – Пока? – прищурилась я, радуясь, что не рассказала про шумерскую магию. – Возможно, что и пока, – вздохнул Северус, – я понимаю, что удар по репутации для МакГоннагал будет очень болезненным. Если она попробует навредить, то я сам устрою ей райскую жизнь. – Она на твою и мою репутацию нападает только так, – напомнила я, – но тебе виднее, конечно. Обещаю пока ее не трогать. Но только пока. – Договорились, – кивнул Северус. Я задумчиво помешала массу в котле. Было немного жалко отказываться от замечательной идеи. Северус забрал у меня мешалку. – Ты меня пугаешь, – проговорил он, – безнаказанность и вседозволенность – страшная вещь. Не уподобляйся тем, кто тебе так не нравится. Я опустила глаза. – Хорошо. Я не буду. Ты прав. – Ого! Ты меня слушаешься? Меня легонько щелкнули по носу. – Нет, – ответила я, – я признаю твою правоту. Не все проблемы стоит решать радикально. Но она меня бесит! – И меня тоже, – согласился Северус, – но так очень легко скатиться на весьма низкий уровень. А мы ведь не такие. Я вздохнула. – Держи расчеты. Меня иногда заносит. Но именно на МакГоннагал у меня очень большой зуб. И за обработку Грейнджеров, и за меня. И за наплевательское отношение к Мэгги и Парвати. За то, что стала нас запугивать после инцидента с младшей Уизли. Ей не место в Хогвартсе. Ей вообще нельзя работать в школе. Сидела бы дома. – Если бы все занимали свое место, жизнь была бы прекрасна и удивительна, – вздохнул Северус, – но мне приятно, что ты переживаешь и за меня. – Очень рада, что тебе приятно, – пробурчала я, понимая, что и от шумерской магии придется отказаться. А я ведь уже заказала большую мягкую игрушку в виде рыжего кота. Ничего. Не пропадет. Уменьшу и спрячу. Что-то мне подсказывает, что МакКошка не угомонится. На другой день меня оставили после урока. – Ты точно отказалась от идеи подсунуть МакГоннагал свое зелье? – строго спросил меня Северус, надежно запечатав дверь. – А что? – уже обозлилась я. – Ты сомневаешься в моем слове? Он тяжело вздохнул. – Дело в том, что ты сварила наркотик. – Что? – я вздрогнула. – Наркотик. Жуткий галлюциноген. И привыкание он вызывает после первых нескольких приемов. За такое полагается Азкабан. А следствие было бы обязательно. После колдомедицинского обследования явно неадекватной преподавательницы. Хорошо, что я твое варево проверил. Я медленно села на парту. Северус тяжело вздохнул. – Беру назад свои слова о том, что Мастерство в зельях тебе не получить. Но у тебя настоящий криминальный талант. Это пугает. Пообещай мне, пожалуйста, что будешь советоваться со мной. Больше ничего не придумала? – Придумала, – ответила я, – игрушечного кота зачаровать. Чтобы МакГоннагал с ним никогда не расставалась. Влечение такое. Но я больше не буду наркотики варить. И обещаю советоваться с тобой. Он как-то странно посмотрел на меня. – Никогда не буду с тобой ссориться, – пробормотал он, – чудовище! Где кот? – В сундуке. – Ладно, пусть там и лежит. Мерлин, как я испугался! Я подошла к нему и поцеловала в макушку. – Я больше не буду! Я хотела как лучше. Он привлек меня к себе. – Не надо, как лучше. Ты мне все записи отдала? Точно ни к кому не попадет? – Все отдала. А черновики я уничтожила, мне они не нужны. – И слава Мерлину! Да уж. Только наркотиков мне и не хватало. Прекрасно обойдусь. Придется придумать что-то другое. МакГоннагал на меня косилась. Вот неймется старой дуре! Не похожа она на стандартного «доброжелателя», тут явно что-то еще. Время поджимает? До Хэллоуина не так много дней осталось. После ужина я прямой наводкой направилась в подземелья. Даже не стала Гарри и Мэгги просить проводить, к Малфою пристроилась. Тот ничего против не имел. И не успели мы с Северусом расположиться с чашками чая у камина, как в дверь постучали. Кого там принесло? О, великая Моргана! Это была МакГоннагал. Она что, решила проинспектировать еще и личные комнаты Северуса? Совсем крыша поехала? Северус поднялся навстречу. – Чем обязан? Я осталась сидеть. Никакой вежливости к врагам! – Я искала мисс Крауч, Северус! – Зачем? – спросила я, откидываясь в кресле. МакГоннагал поджала губы. У-у-у, как ей хочется меня отчитать. И при этом хватает мозгов понять, что получится только скандал. Чего ей надо-то? Северус со вздохом пододвинул еще одно кресло. Чая не предложил. Но бывшая деканша Гриффиндора намеков не понимала. – Я хотела с вами поговорить о вашем будущем, мисс Крауч, – начала МакГоннагал, – могу я узнать, чем вы планируете заняться после окончания Хогвартса? Очень хотелось нахамить, но я сдержалась. – А почему вас это интересует, профессор? Мы все обсудили с мистером Краучем и профессором Снейпом. – И тем не менее. – Должность в министерстве магии меня вполне устраивает. Мой дед уверен, что я легко сделаю карьеру. А мадам Боунс приглашает меня в ДМП. – Но вы ведь не собираетесь заниматься только бумажной работой? – Я обожаю бумажную работу, мэм, – улыбнулась я, – пыльные свитки и фолианты – моя подлинная страсть. Северус насмешливо смотрел на визитершу. Та покачала головой. – Вы очень талантливы, мисс Крауч. И я хотела бы предложить вам дополнительные занятия по трансфигурации. Думаю, что у вас есть все задатки для того, чтобы стать анимагом. Не хотите попробовать? Я прищурилась. Предложение было более чем щедрым. Но в нем таился колоссальный подвох. Для таких занятий требовался наставник. Во время медитации человек очень уязвим. Да плюс еще зелье. В измененном состоянии сознания можно внедрить человеку много чего интересного, а он даже и не догадается. Вот сука! – Это щедрое предложение, профессор МакГоннагал, – начала я. Северус ощутимо напрягся. Он сам был анимагом и прекрасно понимал все опасности. Похоже, что собрался запрещать. – Но я не могу его принять, – закончила фразу я. – Отчего же? – МакГоннагал напряглась. Северус, наоборот, расслабился. Я могла сказать, что не доверяю ей как возможной наставнице, но решила пока не обострять конфликт. – Я читала об анимагии, – сказала я, – эти занятия отнимают слишком много времени. Сейчас у меня его нет. – Я вас понимаю, – МакГоннагал отступать не собиралась, – но это очень интересно и познавательно. Помогает понять самого себя. Северус насмешливо вздохнул. – Профессор Тофти считает, что моя анимагическая форма может совпасть с моим патронусом, – заметила я. – Так что с практической точки зрения такая форма мне ничего не даст. Разве что еще одно достижение. Но этим стоит заниматься, когда у меня будет много свободного времени. – Ну что же, мисс Крауч, мне очень жаль, – поднялась МакГоннагал, – но если надумаете, то обращайтесь. – Спасибо, профессор. Северус запер за ней дверь. – Надо срочно посмотреть в зеркало, – буркнула я, поставив чашку на столик. – Зачем? – поинтересовался мой муж. – Ты прекрасно выглядишь. – Спасибо. Но, похоже, что вид у меня несколько… придурковатый, раз эта кретинка приперлась предлагать мне занятия, на которых ученик должен полностью доверять наставнику. Ой… Северус, ты не мог бы позвать Поттера и Мэгги? Как бы эта… не предложила такие занятия им. Он тяжело вздохнул, но тут же написал записку и отправил ее с домовиком. Парочка появилась подозрительно быстро. Похоже, сидели в тайнике Поттера. – Вы что-то хотели, сэр? – спросил недовольный Гарри. – Это я хотела, – ответила я, – ребята, вам МакГоннагал занятия по анимагии не предлагала? – Нет, – Гарри взглядом попросил разрешения у хозяина комнаты и сел на диван. Мэгги устроилась рядом с ним. – Ты вообще читал про анимагию? – Нет. Мне Сириус кое-что рассказывал. Там медитации жуткие. И зелье какое-то. – Не какое-то, мистер Поттер, а очень конкретное, – Северус вызвал домовика и велел принести еще чашки и свежего чая. – Гермиона, как я понял, ознакомилась с исследованиями магистра Квенипени? Я кивнула. Гарри прищурился. Он должен был помнить автора, который давал очень хорошую и удобную методику для освоения заклинания патронуса. – Так вот, – продолжал Северус, – есть два пути. Первый вполне безопасный, он описан у Квенипени. Длительные медитации, расчеты, прием зелья. Постоянный контроль со стороны наставника. Занимает много времени. Второй применяли племена, у которых сохранились древние обычаи. Этот гораздо опаснее. Он включает пост, прием зелья и длительную медитацию. Тут нужен не столько наставник, сколько ведущий. Который не даст душе уйти в астрал или полностью слиться с тотемом. Фактически ведущий должен суметь позвать, чтобы тот, кто постигает суть своего тотема, не потерялся. У диких племен такой путь считался еще и инициацией. То есть те, кто проваливался в себя или становился животным, считались не прошедшими испытание. Гарри внимательно слушал. – Первый путь имеет одну опасность. Ученик должен полностью доверять наставнику. Потому что во время медитации человек уязвим. И я не получал от МакГоннагал заказа на зелье для анимагов. Оно долго варится. А это значит, что вам могут дать модифицированный вариант. Я такое никогда не варил, но слышал про зелье, которое не только облегчает познание тотема, но и позволяет проникать в сознание ученика. Вы понимаете, что это значит? Гарри сглотнул. Мэгги испуганно схватила его за руку. – Понимаю, – глухо ответил Гарри. – Сириус Блэк не рассказывал вам, каким путем пользовался он? Гарри покачал головой. Прищурился. Кивнул. – Спасибо, что сказали, профессор. Я не настолько доверяю профессору МакГоннагал, чтобы признать ее своей наставницей. И обязательно спрошу Сириуса. Тут он хитро взглянул на Северуса. – А вы анимаг? Северус поставил чашку на столик. Встал. Миг – и на изголовье кресла взлетел ворон. – Ой, какая прелесть! – всплеснула руками Мэгги. Я протянула руку. Ворон вспорхнул мне на плечо. Я осторожно погладила его перышки. – Супер! – выдохнул Гарри. Птица была довольно тяжелой. И я чувствовала, как Северус старается не поранить меня когтями. Это было приятно. Наконец он снова вспорхнул и превратился в человека. – А каким путем пользовались вы, сэр? – спросила Мэгги. – Вторым, – ответил он, – и два человека, которые проходили это испытание вместе со мной, пострадали. Один сейчас в Мунго, он не смог вернуться. Другой… может и жив еще. Он превратился в чайку. И остался птицей навсегда. Поэтому я категорически не советую вам этот путь. Я поежилась. Жуть какая! – Буду искать кого-то, кому смогу полностью довериться, – сказал Гарри. – Я думаю, что твой отец и его друзья пошли первым путем, – сказала я, – и что им хорошенько проехались по мозгам тем модифицированным зельем. – Почему ты так считаешь? – сжался Гарри. – Ты ведь в курсе «подвигов» мародеров? – спросила я. – Понимаешь, что для них были созданы особые условия? Гарри кивнул. И я стала делиться своими выкладками. В том числе про наработки нацистов по созданию сверхлюдей. – Не удивлюсь, если и это зелье было модифицировано в Рейхе, – сказала я, – чтобы у суперсолдата не было и тени сомнения, чтобы он не попытался избежать своей «героической» участи. Но оно могло давать сбои. А часть записей попала к моему прадеду. Северус задумался. Гарри расспрашивал меня и хмурился. Мэгги была в ужасе. – Гарри, ни за что не соглашайся! Лучше довериться мистеру Краучу, он никогда не воспользуется своей властью. Помнишь, ты рассказывал, что твой крестный иногда странные вещи говорит? Это может быть последствием внушений. Бедный мистер Блэк! – Склонен согласиться с Гермионой, – кивнул Северус, – очень многое совпадает. Мистер Поттер, мы с вами не были друзьями, но я никогда не желал вам подобной участи. И совет мисс Смит очень дельный. В любом случае с выбранным вами наставником стоит обменяться клятвами. И тщательно проверить зелье у независимых специалистов. Например, в Гильдии зельеваров. Риск слишком велик. Анимагия – очень древний раздел волшебства, он восходит к первобытным временам. Там все основывается на инстинктах, чувствах, интуиции. Готовых схем не существует. Маг обращается к самому себе, своим истокам. Это всегда очень опасно. – Спасибо, сэр. Знаете, я бы скорее обратился к вам. Может, вы меня и не любите, но вы со мной честны. А это дорогого стоит. Северус в ответ на это признание чуть заметно улыбнулся и наклонил голову. – А Блэк тебе рассказывал, что случилось в Годриковой Лощине в ту ночь? – спросила я. – Ведь он мог там быть. – Он не помнит, – ответил Гарри, – совсем ничего не помнит. И что самое странное, его это совершенно не беспокоит. – Вот это да! – пробормотали мы с Мэгги, а Северус широко распахнул глаза. Гарри грустно усмехнулся. Я схватилась за голову. – Тролль знает, что такое! С Сириусом Блэком все было ясно. Узнать бы, что там с Джеймсом Поттером. Может быть, они с Лили все-таки попытались избавиться от магических закладок? – Как это все ужасно! – проговорила Мэгги. – Ведь никто из нас не хочет ничего плохого. Ни я, ни Гарри, ни Гермиона, ни вы, сэр. Просто жить, учиться. А получается, что это кому-то мешает. Как будто это что-то плохое – иметь семью, дом. Почему нас не могут оставить в покое? – Всеобщее благо, – пробурчала я. – Подожди, – насмешливо проговорил Гарри, – разве всеобщее благо не подразумевает благо всех? – Ну, конечно, нет, – я чувствовала, как кривятся мои губы. – Всеобщее благо – эта такая гадость, ради которой все должны отказаться от своего блага. В выигрыше останутся некоторые личности, но их не так уж и много. – Довольно цинично, – заметил Северус. – Этому нас учит мировая история, – вздохнула я. – Тут смешно другое. Если кто-нибудь весьма доходчиво объяснит этим личностям, чем они на самом деле занимаются, то они будут шокированы. Обзовут нас циниками и будут доказывать, что их не так поняли. Они действительно считают, что это и есть всеобщее благо. А личные мечты о семье, благополучии близких, своем доме, учебе, познании мира – это недостойно и низко. От этого надо отказаться для более «высоких» целей. В крайнем случае, отложить на потом. Хотя никакого «потом» не будет. «Высокие» цели будут множиться как кролики по весне. К тому же, многие просто не доживут до «светлого будущего». Нет ничего более постоянного, чем временные трудности, которые надо просто перетерпеть. Северус тряхнул головой. – Именно так оно и есть, – сказал он, – даже странно, что ты уже понимаешь это. Обычно осознание приходит с возрастом. А многие так и продолжают жить в иллюзиях. Гарри презрительно фыркнул. – Ну уж нет, – сказал он, – меня на эти сказочки не поймаешь. Может я и не прочь помочь кому-нибудь, но мое благо и благо моих близких для меня на первом месте. Мэгги кивнула. Я улыбнулась. Северус задумчиво пил чай. – То есть, ты считаешь, что Дамблдор занимается какими-то махинациями, выдавая их за всеобщее благо? – проговорил он. – Если он обычный мошенник, то это не так уж и страшно, – сказала я, – мошенника можно притормозить, обрисовав ему перспективы. С идейными намного хуже. А Дамблдор очень похож на идейного. К тому же он лишен обычных привязанностей и нормальных человеческих связей. Я хочу сказать, что человек вполне может жить один, не создавать семью и так далее. Но совсем без привязанностей он не останется. Ему может быть тяжело в большой компании, он может требовать для себя большего личного пространства, но у него могут быть и дружеские, и родственные, да и просто деловые отношения. А у Дамблдора нет никого. Вообще никого. Выстроена какая-то иерархия, есть какие-то планы. Но и только. А это очень опасно. Такой человек не понимает чужой боли, не испытывает сострадания. Люди для него только инструменты, расходный товар. Ты скорее крокодила уговоришь отказаться от обеда, чем такого лидера пощадить тебя или кого-то, кто для тебя важен. Северус закусил губу. Гарри кивал. – Ты права, – сказал он, – меня тоже удивило, что о силе любви и важности дружбы рассуждает одинокий старый дед. В смысле, я не хочу сказать, что дело в его старости. Но у него ни семьи, ни близких, никого. Так не бывает. Если ты умеешь любить и дружить, то у тебя хоть кто-то да будет. – А у МакГоннагал, похоже, тоже никого нет, – задумчиво проговорила Мэгги. – У нее есть Дамблдор, – ответила я, – в качестве идола на алтаре. Дочка протестантского пастора лихо нарушила вторую заповедь. – «Не сотвори себе кумира»? – вспомнил Гарри. – Именно. И кумира сотворила, и жизнь на его алтарь положила. Теперь ты видишь, к чему может привести «всеобщее благо»? – Не хочу! – четко проговорил Гарри и взял Мэгги за руку. Некоторое время мы все сидели молча. Каждый думал о своем. – Ладно, леди и джентльмен, – легонько хлопнул ладонями по подлокотникам кресла Северус, – время уже позднее. Давайте, я вас провожу. Думаю, все всё поняли? – Да, сэр! – дружно кивнули мы. – Спасибо за чай! И мы отправились в башню Гриффиндора. Интересно, в этот раз МакГоннагал будет нас выслеживать? Как бы ее удар не хватил от таких впечатлений. Гарри и Мэгги тоже расслабились. Думаю, что уже большинство в Хогвартсе считают их парочкой. Так что и тут могут быть проблемы. Девочки, которые были бы не прочь прибрать к рукам Надежду магической Британии вместе с титулами и фамильными сейфами, могли и отступиться. За Мэгги стояло наше семейство. А вот остальные… Вся надежда на то, что о помолвке никто не знает и не попытается устранить помеху в виде моей подруги. Да уж…