Если не принимать во внимание тот факт, что его, как тряпичную куклу, подкинуло почти на десяток метров в воздух и отбросило еще на столько же назад и в сторону. Он свалился на землю и, стукнувшись головой об один из обломков стены ближайшего дома, начал судорожно хвататься за уплывающее сознание.

Вокруг все плыло.

Он видел, как Мшистый, которому осколок пробил плечо ампутированной руки, едва не потерял контроль над щитом. Видел, как из клетки дрожащего, вибрирующего света вырвался огненный хлыст и заставил заорать нескольких солдат, мгновенно охваченных пламенем. От них не осталось ни сапог, ни винтовок, только черный прах, разогнанный ветром.

К Арду уже бежали.

Что-то кричали.

А Ардан цеплялся за границы собственного разума, поддававшегося воле таких простых и естественных свойств организма, и никак не мог заставить их заглохнуть. Никак не мог подчинить себе свое тело. Он только падал и падал, погружаясь все глубже в теплую, немного влажную, пахнущую медью черноту. По затылку стекало что-то теплое и вязкое.

Ардан не слышал криков.

Вместо них в ушах мерно и абсолютно безразлично к происходящему отмеряли свои прыткие шаги отцовские наручные часы.

Тик-так.

Тик-так.

Тесс

Тесс медленно приходила в сознание. Сперва к ней вернулась способность слышать, но звуки казались ей неестественно приглушенными и далекими. Будто бы она оказалась под водой и старательно прислушивалась к тому, что происходило на берегу.

И в точно такой же манере, размыто и неясно, глаза вновь, буквально заново учились воспринимать реальность. От центра к краям окружающее пространство медленно и немного неохотно расширялось. Сперва появились тени, затем туманные очертания и, лишь под конец…

Под конец произошел щелчок.

Тесс, подобно утопающему, вынырнула из омута и на нее разом обрушилась тошнотворная какофония из выкриков, шороха и железного гула. Голова болела так, что девушка не сдержалась и скорчилась в рвотном позыве, но изо рта потекли лишь вязкие слюни, смешанные с горьким желудочным соком и кровью.

Тесс смотрела на свое изорванное, обугленное платье. Кровь капала на дощатый пол, накрытый лоскутами ее платья, обнажившего потемневшие от гари ноги. Ноги… ее левая лодыжка была замотана бинтами и при этом выглядела весьма набухшей. И стоило Тесс это заметить, как к набатному колоколу в голове присоединилась противная, визгливая, порой тянущая боль в ноге.

Кажется, она ее сломала, когда ее втаскивали на спину похожей на саранчу химеры.

Память возвращалась урывками. Взрыв. Крики. То, как ее тащили в открывшийся в земле разлом и как привязывали к луке седла прежде, чем ударить чем-то тяжелым по затылку. Боль. Запахи гари. Все это какими-то осколочными воспоминаниями, впившимися в разум не хуже осколков стекла и асфальта, расцарапавших ей кожу. В тех местах, где они впились глубже всего, тоже маячили бинты, уже чуть подернутые алыми пятнами.

Тесс инстинктивно попыталась ощупать себя, но вместо этого лишь застонала от очередной вспышки боли. На этот раз связанной одновременно и с затекшими плечами и с тем, как сильно ее примотали веревками к стулу, на котором она сидела.

— Очнулась, — раздался уже знакомый Тесс голос. Она уже слышала его где-то среди всех тех жалящих уставшее сознание осколков раздробленной памяти.

Тесс вскинула голову, резким выдохом (о котором тут же пожалела) отбрасывая с лица прядь взмокших, прилипших к лицу, почерневших от пепла и гари волос.

Вокруг ходили люди. Несколько десятков. В самой разной форме Имперской армии. От пехотных до кавалерийских подразделений. С погонами, в фуражках, с оружием, в том числе и с автоматическим. Как пистолетами, так и автоматами. Тесс достаточно пообщалась с братьями за минувшие дни, чтобы узнать от них все новые детали жизни Шамтура.

Они находились в ангаре. Или на складе. Чем-то достаточно крупном, чтобы от стены до стены пролегало почти сорок метров пространства, а еще из-за ветра почти сразу стало невообразимо холодно. На рейках покачивались Лей-лампы, так что у них имелись генераторы. Стены выглядели кирпичными, а значит, постройка не временная.

Оставался последний, самый главный вопрос: успели ли они выбраться за нейтральную полосу на территорию Фатии или все еще находились на территории Империи?

— Эй, Имперская госпожа, — говоривший, в темно-зеленом мундире пехоты с нашивкой третьей бригады, аккуратно приподнял ее за подбородок.

Слишком аккуратно. Точно так же, как весьма заботливо забинтовали ее закрытый перелом и раны, оставленные осколками. Нет, они не собирались ее убивать. Совсем напротив.

Тесс посмотрела на лицо говорившего. Обычное, овальной формы, с немного впалыми от усталости глазами и неправильно сросшимся в детстве носом. А еще глаза. Бледно-карие и встревоженные.