— Потому что мы с вами, госпожа Орман, одинаково озабочены безопасн…

— Не смейте! — Аделаида уже занесла ладонь, чтобы хлопнуть ею по подлокотнику, но вовремя опомнилась. Это было бы уже чересчур. — Не смейте, господин Эгобар, заканчивать данную мысль. Потому что, видит Свет, если вы это сделаете, то найдете в моем лице своего самого страшного и неумолимого врага.

Она выжидательно посмотрела на него, но Ардан попросту закрыл рот. Он находился здесь и разговаривал с Аделаидой лишь потому, что она все еще оставалась матерью Тесс. И если бы не Аделаида, Тесс бы не существовало вовсе. А если бы даже и существовала, то была бы уже не Тесс, а кем-то другим.

Ардану не требовалось, чтобы госпожа Орман уважала его, чтобы самому уважать ее и испытывать к ней искреннюю благодарность. С толикой понимания.

— Если бы вы действительно заботились о безопасности и благополучии Тесс, то не носили бы сейчас на пальце это кольцо, — она указала ладонью, спасибо, что не пальцем, на его руку. — Так что не смейте даже думать, что мы с вами хоть в чем-то похожи, господин Эгобар.

Ардан промолчал.

— О Свет, — чуть не взвыла Аделаида, — вы себе представить не можете, господин Эгобар, сколько ночей я провела, мечтая о том, чтобы ваша служба решила текущую проблему. Да, вы разобьете ей сердце. Да, эта рана никогда не заживет. Но если вы, в погоне за очередным орденом, погибнете сейчас, это будет куда лучше, чем если успеете оставить детей. Намного лучше!

— Я за ним не гоняюсь.

Аделаида горько усмехнулась.

— Это даже еще хуже, — вновь, без иронии или сарказма, произнесла госпожа Орман. — Может, и Вечные Ангелы того же мнения? Может, поэтому они берегут мою дочь от того, чтобы принять участие в сохранении крови Эгобар? Пусть даже и в человеческом ее виде.

Ардан на мгновение почувствовал, как кончики пальцев и десны слегка обожгло.

Спящие Духи, он ее понимал. Но даже у его «понимания» имелся некий предел.

Арди протянул руку, забрал книжку, убрав ту обратно во внутренний карман пиджака, после чего начал подниматься.

— И вы даже не вспылите? — в некоторой степени разочарованно спросила Аделаида.

— Я не уверен, что вы добивались именно этого, госпожа Орман, — Ардан одернул костюм и взял в руки посох. — Но меня достаточно хорошо воспитали, чтобы понимать, когда следует спокойно уйти.

— Не могу даже представить, сколько трудов это стоило для госпожи Эгобар. Потрясающей воли и стержня женщина. Жаль, что мы не можем с ней общаться. По понятной причине того, что она рада за вас с Тесс, а я не совсем.

И вновь госпожа Орман произнесла первую часть с откровенным уважением в тоне, а вторую с таким же искренним сожалением.

Люди…

Почему с ними всегда так сложно.

— Хорошего дня, госпожа Орман. Если потребуется моя помощь с тем, чтобы вместе с рабочими перенести что-то тяжелое или постучать молотком — я всегда в вашем распоряжении.

В тот момент, когда Ардан прикоснулся к дверному полотну, что, из-за роста, было куда удобнее, чтобы окончательно открыть дверь, чем сгибаться к ручке, его остановил тихий, вкрадчивый, все такой же искренний голос госпожи Орман.

— Я буду денно и нощно молиться Вечным Ангелам, господин Эгобар, чтобы у вас с Тесс никогда не было детей.

Бритвенно острые, чуть загнутые когти буквально вспороли массив липы, оставляя на нем четыре глубокие борозды. И точно так же быстро, даже стремительно, втянулись обратно.

— А вот и тот, кого вы так старательно прячете за вашей маской, да, господин Эгобар? — с едкой, ядовитой насмешкой прозвучало за спиной. — Или вам больше по душе аллегория герцога про костюм?

Ардан прикрыл глаза и на мгновение прислушался к все еще прячущемуся внутри двери скрипу. Кабинет Аделаиды находился в противоположном от отсека генерации крыле. А в самом ее кабинете стояло так много еще не потерявших свою память осколков некогда живых деревьев, что Арду не составило труда прикоснуться к их памяти.

Он вдохнул в них свою волю и позвал на поверхность. Из глубоких царапин прорезались первые почки, затем они вытянулись ветвями, а вскоре вся внутренняя поверхность двери кабинета была усеяна желтоватыми цветками липы.

Ардан, без всякого хлопка, закрыл за собой дверь и таким же спокойным шагом, как и прежде, направился обратно к лестнице. Несмотря ни на что, госпожа Орман действительно указала на серьезный пробел в его мировоззрении.

Ему в очередной раз предстояло принять участие в гонке. Только на сей раз не с десятком других водителей на обрушившемся гоночном треке, а со временем и вероятностью.

В кино они с Тесс действительно съездили. И, кажется, даже что-то смотрели. Возможно даже что-то смешное, потому как Тесс, вместе с остальным залом, порой смеялась в голос, иногда даже не прикрывая рот ладонью. Порой до слез. Смеялась в голос.

А Ардан сидел рядом, смотрел на нее и понимал, что даже если придется вновь начать варить тонизирующие отвары; даже если он будет проводить сутки напролет за работами Дрибы и документами из Тазидахиана, даже если он из-за этого поседеет даже раньше, чем его отец, но он решит и эту проблему тоже.