божественной надобности нужно уметь и обходить эти законы. Обходить с умом, чтобы

достичь истины. До тебя такое не раз происходило, и в нашем кабинете, хотя не стоит об

этом никому рассказывать, побывал уже не один ангел-хранитель. К сожалению, конечно, в

вашем профсоюзе не так много ответственных работников, как бы хотелось. Ты же проявил

себя истинным ангелом-хранителем, достигнув главной профессиональной цели. От лица

всего Дома выражаю тебе благодарность.

Верховная богиня-заместительница протянула мне обе руки. Ее разговорчивая голова

улыбалась, молчаливая – все смотрела. То было самое восхитительное по ощущениям

рукопожатие за все время моего существования, и впечатлений от него не смогла испортить

даже гигантская кобра, совершенно неприлично всхрапнувшая в самый ответственный

момент.

– А я могу… - неуверенно начал я.

– Не можешь, - мягко оборвала меня богиня. – Хозяина никто не видит, даже его

заместители. Только сам он волен себя лицезреть. Но ты все равно стремись к нему. Может

быть, когда-нибудь… Пока же знай, все в этом Доме – его часть, сам Дом – он, и

одновременно с этим хозяин находится за его пределами (тут я вспомнил о пометах на

крыше-стене Дома, свидетельствующих о возможности внешней стыковки со зданием). – Да

что я тебе рассказываю? – верховная заместительница добродушно рассмеялась. – Ты ведь и

сам писал об этом в своей диссертации.

– Забыл, - стыдливо признался я.

– Это нормально.

Двуглавая женщина улыбалась одной головой.

– Но ты забыл кое о чем еще.

– Об участии Дома в моем опыте?

– Нет, я не об этом. Осуществляя свой опыт, ты постоянно разделял себя и подопечную

душку… В то время как вы – одно целое. Ваша связь намного крепче, чем может показаться.

– Бог, - сказала она тихо после небольшой паузы, - проявлен во всех местоимениях. Я.

Мы. Он. Она. Они. Ты. Вы.

– А что будет дальше?
– взволнованно спросил я. – Ведь подопечная мне душка может

снова ошибиться, предать саму себя, обречь себя на уничтожение.

– Может, - печально кивнула богиня. – Людям свойственно предавать самих себя, но мы

не можем их оставить. Ведь и они часть Дома. Мы должны бороться за них, потому что мы

их любим. И мы будем вести их, позволяя самый важный выбор делать самостоятельно.

Судьба и свободная воля – рука об руку, какой прекрасный союз… Давай узнаем, что будет

дальше. Заглянем в недалекое будущее.

Богиня-заместительница подвела меня к телевизионному экрану в стене кабинета. При ее

приближении (кобра, вздрогнув, очнулась и поползла за ней) экран ожил, являя нам блеклые

земные картинки. Шла прямая трансляция с самого нижнего Уровня Я.

* * *

На складе продолжается стрельба, вон на всех парах несется милицейский патруль с

полыхающими мигалками, но к тому моменту, как он приедет, иноземцы Филиппа и

крепыши Лидии уже перестреляют друг друга, и сама ревнивая, взбалмошная Лидия ( …что

же я творю, я, наверное, с ума сошла… ведь меня могут ранить, ведь я же могу потерять

своего ребенка, и мы никогда…), сама Лидия, которая, не сумев простить своему любовнику

измены, натравила на него своих родственников-отморозков, вскоре тоже погибнет, – пуля

рикошетом попадет ей в глаз, и спасется только Филипп: он засядет в Вышнем, набираясь

142

сил и разведывая ситуацию ( …спокойно, спокойно, главное продумать все досконально, при

таком раскладе есть только один разумный выход – ситуация под контролем… так, так,

так… эти кошмарные сквозняки… если честно, мне ужасно одиноко здесь в этом городе,

мне, если честно, везде одиноко, так одиноко, что хоть на стенку лезь… впрочем, друзья и

эти привязанности, они только мешают…), а невиданная камера уже скользит прочь, в

сторону от здания склада, минуя вечерние улицы, сгустки леса, футбольное поле, теперь

можно различить и вас с Никитой – вы быстро идете, на ходу о чем-то разговаривая, и