сопряженную с ним опасность, попадет в руки правительства другой страны. Его

идеологические споры с более прагматично мыслящим отцом Филиппа становились все

ожесточеннее. Затем, насколько я понимаю, получив выгодное предложение заграницей,

отец Филиппа выкрал 28jx и эмигрировал. Папа, оставшись без цели в жизни, вскоре погиб,

Степан Михайлович тоже сильно пострадал. А что произошло дальше с 28jx, я могу только

догадываться. Полагаю, Филипп после смерти своего отца продолжил его опыты, возможно,

секретную работу на правительство какого-то иностранного государства, связанную с

расшифровкой формулы вещества. Удалось ли ему создать аналог – неизвестно. Была ли та

пробирка, которую выкрала у него Адель, единственным оставшимся образцом 28jx, тоже не

ясно. Но когда Филипп снова появился в городе, и произошел этот случай с распадом бумаги

в книжном магазине, я понял, что необходимо срочно действовать. Сперва, он, по-видимому,

собирался избавиться от всех оставшихся свидетелей той давней истории: от Адель, Степана

Михайловича, Сысоя и меня. И, возможно, в Вышнем был реализован первый этап

широкомасштабной операции по уничтожению всех книг России, и этого, между прочим, не

так сложно добиться. Я придерживаюсь взгляда, что литература является неотъемлемой

частью жизнедеятельности нашей страны, и если ее изъять, могут произойти непоправимые

трансформации. При этом экономически и идеологически в России высоким статусом

неизменно пользуются именно книги, а литература, публикуемая в Интернете, тягаться с

ними пока не может. Так вот, предположив, что все книги будут уничтожены, и параллельно

с этим начнется активная пропаганда западных ценностей или поставка на отечественный

рынок с Запада суррогатных товаров, мы буквально получаем новую лоботомированную

Россию – Россию-зомби, страну, абсолютно подчиненную другой державе. В связи с этим я

решил спасти хоть какой-то процент книг, и даже если все эти подозрения не оправданы,

страховка в любом случае не помешает. Этой идеей увлеклись мои московские, питерские и

тверские студенты, и так началась эпопея с сожженными библиотеками. Молодежь все-таки

испытывает непростительную слабость к эффектным жестам…

– Но ведь все ваши книги уничтожены, - напоминаешь ты.

– Дудки! – с азартом восклицает Никита. – Прямо на наших с вами глазах произошло

научное открытие, своего рода чудо. Вы ведь наверняка заметили, что пострадали не все

книги?

– Вещества не хватило? – предполагаешь ты.

– Содержимого такой пробирки, как вы описали, хватит на то, чтобы уничтожить все

книги в библиотеке Конгресса США, а это, напомню, самое большое книгохранилище мира!

Как я понимаю, все дело в отпечатках пальцев и ладоней. Я ползал там на пепелище и

смотрел, какие именно книги уцелели, ведь все они были расположены в строгом порядке.

Например, некоторые романы Толстого уцелели, другие – испепелились, то же самое с

книгами Достоевского, Пушкина, Гоголя… Какие-то выдержали атаку 28jx, остальные –

распались. Я обратил внимание, что все уцелевшие книги имеют очень неопрятный вид. Их

много читали! Иные страницы внутри них тоже исчезли, а другие куски, наоборот,

145

сохранились. Я совершенно уверен, что принцип этого, с позволения сказать, естественного

отбора плотно связан с реакцией читателя на текст произведения. Я помню эти уцелевшие

куски, они всем известны – лучшие места лучших произведений. В момент максимального и

самого искреннего сопереживания читателя героям романа в его сознании и организме, по-

видимому, происходят определенные процессы, и отпечатки этих внутренних состояний

остаются на страницах книг! Из человеческого организма через пальцы и ладони,

удерживающие книгу, проходит некое вещество, оно пропитывает и защищает книгу. Это

великолепный процесс взаимообмена. И я уверен, что разным внутренним состояниям

человека соответствует разный состав этого вещества, но только определенный из них

обладает защитными, укрепляющими свойствами. Почему некоторые произведения не

вызывают такого отклика, а другие, напротив, стимулирует внутри читателя столь