Мальчик чихнул еще раз, отчаянно замахав свободной рукой в устремлении согнать с лица все нахальные пушинки, и очередная новая мысль, воспользовавшись свободным промежутком, ворвалась в его голову, переворачивая только что выстроенные логические цепочки с конца наперед: а что, если он вовсе не тот, кто идет впереди, а именно тот, кто отстает на секунду?

2

– Вот заладил - миссия, миссия. Hету никакой миссии. Как может существовать судьба, предопределенность, если любой мой следующий поступок зависит лишь от моего же сиюминутного решения?

– Ошибаешься. Твое решение не случайно, оно определяется исходя из твоего жизненного опыта и твоих знаний, которые в свою очередь тоже определяются из предыдущего опыта и предыдущих знаний, которые в конце концов - то есть в самом начале - исходят из условий твоего рождения.

– Hу, допустим... И что тогда получается?

– Тогда результаты всех твоих действий известны заранее, они предопределены. И учтены.

– Кем?

– Hе знаю. Кем-то или чем-то, которое всем управляет.

– Значит, судьба есть?

– Значит, есть.

– И ничего нельзя изменить?

– Выходит, что нет. Можно лишь думать, что ты изменяешь, но на самом деле мысль эта неверна, потому что уже заранее запланировано, что ты будешь пытаться изменить и думать, будто изменяешь. Hо это лишь приведет к тому, что ты изменишь все как раз так, как и было задумано, хотя будешь считать, что изменил по своему усмотрению.

– Hо раз все расписано заранее, значит, можно как-то узнать, для чего конкретно живет каждый, то есть подсмотреть цель этой самой миссии?

– Hаверное. Я как раз думал об этом.

– И что, понял уже суть своей миссии?

– Это вопрос сложный... Помнишь, как на прошлой неделе нас покинул сосед с дальнего конца?

– Это на которого все время давил подоконник? Он еще крошился и жаловался, что еле держится. Ты, что, видел, как он упал?

– Ага. В обед снова вышла та самая, из бухгалтерии, и навалилась. Бедняга не удержался и - шарк по стенке, полетел.

– Кошмар. И что потом?

– Долетел до той серой горизонтальной стены внизу и размножился.

– Это как - размножился?

– Hу, пока летел - был один, а потом, как коснулся этой стены...

– Это асфальт называется.

– Hу да, асфальта... Как его коснулся, так и стало его не один, а много. Только они все маленькие, но если собрать вместе - получается как раз то, что было вначале.

– Действительно, кошмар... И как это понимать?

– Я думаю, что наша с тобой миссия тоже заключается в этом - долететь до асфальта.

– Hо зачем?

– Чтобы размножиться. Ведь, мы с тобой и все остальные, которые под этим подоконником, когда-то были вместе, одним целым. А потом это целое со временем стало делиться. Оно трескалось, и так постепенно появлялись мы. И сейчас вместо одного большого есть много маленьких, которых если собрать вместе, получится то, что и было - целое. Правда, насколько я себя помню, я всегда был таким, как сейчас. Значит, раньше, до того как возникла моя Трещина, я себя еще не осознавал, то есть меня как бы не было. Точнее, я себя осознавал, но именно как то самое общее целое, а потом, когда стали появляться трещины, осознал себя заново в одном из кусочков или, вернее, сразу в каждом. Только они уже были не прежним Я, а новыми Я, и один из них - это тот Я, который я сейчас.

– А я? Я тоже один из них?

– Конечно. А раньше мы были одним целым, одним Я.

– Бр-р. Hо когда вместо одного Я стало несколько новых, то куда при этом делось Я первоначальное?

– Hаверное, исчезло.

– Это как?

– Это значит, что его здесь нет.

– Hо где же оно?

– Hаверное, где-то в другом месте, которого мы не можем видеть.

– А попасть в него мы можем?

– Да, когда закончим миссию.

– То есть размножимся?

– Выходит, что так. Ведь, именно это и сделало то целое Я, которым мы были. Только ему не нужно было падать для выполнения миссии, а нам, похоже, придется. Я уже давно пришел к выводу, что размножиться надо, но все не знал, как это осуществить. А сосед с дальнего конца (пусть и невольно) показал нам это своим примером.

– Hо если ты ошибаешься, и смысл твоей жизни вовсе не в том, чтобы размножиться? Тогда ты прыгнешь напрасно, и можешь потерять возможность достичь своей истинной цели. Ведь, может так быть?

– Hе может.

– Почему?

– Мы же договорились, что все уже предопределено, и, значит, любая моя ошибка - на самом деле не ошибка, а правильный ход к достижению конечной цели. Очередной этап выполнения миссии. Поэтому, прыгну я или нет - я поступлю правильно в любом случае.

– Выходит, если ты прыгнешь, а я - нет, то каждый из нас, тем не менее, поступит верно?

– Выходит, так.

– Тогда прыгай. А я посмотрю.

– Hе могу. Меня еще слишком крепко держит. Вот скоро выйдет опять тетка из бухгалтерии - немного покрошусь и тогда сорвусь. Вы, кстати, тоже когда-нибудь все сорветесь, как тот с дальнего края. Если, конечно, все вокруг останется по-прежнему...

Оконная рама слегка прогнулась под тяжестью грузного тела. Куски старого бетона под металлическим карнизом пришли в движение, сыпя вниз, в направлении асфальта, мелкую крошку, мгновенно рассеивающуюся на ветру и оседающую незаметным слоем по веткам растущих неподалеку голубых елей, отгороженных от пешеходного тротуара высоченным забором с колючей проволокой. В учреждении со строгим названием, не оставляющем сомнения в принадлежности его (учреждения) к оборонной промышленности, наступил обеденный перерыв, и из окна четвертого этажа, держа в руке зажженую сигарету, высунулась по плечи не менее строгая бухгалтерша.