— Твою мать… — тихо проговорил Андрей. Отчего безопасник в кресле подобрался. — Нам нужна вся информация по Романовым, — задумчиво сказал он и продолжил читать.

И с Нуртынбековыми аккуратнее. Имамбай пытался забрать мою жизнь. Неплохой парень был, но нам не повезло пересечься. Его отец слово дал не мстить, но мало ли кто у них там еще в роду есть.

— Так, Паша. Имамбая Нуртынбекова помнишь?

— Ага. Виртуоз воды, с Оренбурга, кажется. Многие думали, что ему под силу создать элементаля. Часто о нем слышал.

— Арс его убил.

— Да ну на… — ошалело протянул Леший.

Ну и с Обата аккуратнее. Я их наследника лишил, когда он попробовал ликвидировать мою слугу, которая оказалась принцессой. Короче, дело запутанное, потом расскажу.

— Да что ж ты к этим принцессам липнешь, — с непонятными для самого себя эмоциями проговорил глава клана. Он еще раз пробежался по тексту в поисках двойных смыслов, но нет, всё было предельно ясно.

Дочитав свою часть, Сказов убрал листок в сейф и направился вниз, сжечь конверт и собирать семью, чтобы зачитать то, что предназначено всем.

Родные собрались на матрасах возле кресла-качалки. Отец сел в него и прокашлялся. Дети замерли в ожидании. Даже дышать громко боялись. Слышен был только треск камина.

'Всем привет, мои дорогие! У меня всё очень хорошо. Питаюсь отлично. Хотя по русской кухне во всех её проявлениях иногда скучаю. Дел много, отдыхать особо некогда. Да и не хочется, если честно. Очень тут всё интересно у меня разворачивается.

Уже заимел верных соратников. Занимаюсь с табуром. Так что пусть Машка тренируется как следует, а не то ей со мной в спарринге несдобровать…

Федька Сапрыкин глядел в окно, подперев кулаком подбородок. Семья на него никогда особо не давила, но вот настал момент выбирать жену. И не то чтобы парень не хотел себе вторую половинку. Но не супругу же сразу!

Теперь рыжий с завистью смотрел на прогуливающихся простолюдинов. Вот уж где никаких обязательств. Не хочешь семью в восемнадцать, никто не заставит. Ну какая ему жена, какие дети? Он еще вчера на спор открыл бутылочную газировку глазом.

— Эх… — с тоской сказал парень, вспоминая беззаботные школьные годы. Конечно, учеба надоедала, но с Арсом и Аоки было весело. Позвонить, что ли, этой японке? Хотя, конечно, не принято так. Дворяне с их пришибленным сводом правил, чтоб их!

Тут внимание Федьки привлекла курьерская машина, остановившаяся у ворот. Оттуда вышел молодой парень с коробкой в руках. Да это же пекарня, принадлежащая семье Аоки. Сапрыкин выскочил из комнаты и рванул ко входу.

Рыжий бесцеремонно выхватил коробку у служанки и открыл её, помимо рыбного пирога там обнаружился конверт на его имя. Он прямо руками оторвал кусок лакомства и, засунув письмо в зубы, побрел к себе.

— Федя-я-я! — укоризненно протянула главная дом работница.

— Пфофтите! — промямлил он. В комнате парень положил пирог на раскрытую тетрадь и, распечатав конверт жирными руками, принялся читать.

'Здарова, лоботряс!

Я тут обжился…

…

… Видел бы ты, какую я себе кореяночку отхватил в помощницы!

— Да кто бы сомневался! — прокомментировал Федя так, словно друг мог его услышать.

«И короче, началось аниме! Техники летают. Бам! Тыдыщ! Вжух!»

Парень лишь поджал губы и покачал головой.

«…А я ему как хрясь! Кровь во все стороны! Но щас он слуга мой».

— Погоди, чего?! — выпучил глаза Сапрыкин.

«Если не убью его, познакомлю вас».

— Нихрена не понял.

'Почту рабочую паси. Если всё будет ОК, увидимся скоро.

Всё, давай удачи, друг!'

Парень быстро прочитал короткое послание.

— Во дела-а-а-а, — протянул Федька, вытирая письмом жирные пальцы. — Береги себя, балбес! — сказал он, словно Арс находился рядом с ним в комнате.

После Чеджу воздух Владивостока был непривычен Безымянышу.

Прибыв, первым делом он заглянул в свой тайник, вытащил всё ценное и перепрятал на другом адресе. С собой Никто возьмёт большую часть скромных накоплений. Если, конечно, переживёт сегодняшний вечер. Всё забирать тоже не стоит. Жизнь странная штука, за последние недели японец еще сильнее убедился в этом.

В тот день, когда Ен впервые пришел к нему, парень не мог уснуть всю ночь. Фраза, что сказал его нынешний господин, не выходила из головы. «Твоя жизнь не принадлежит тебе!». Это было правдой. И чем сильнее он пытался задушить в себе этот голос, тем громче и убедительней звучали слова.