Затем, вернувшись к игре, он бросил партнерам: «Семь бубен», и добавил: – А, во-вторых, ты же сам, Суро-джан, взялся «гороху» варить. И потом ты же в «преф» не катаешь. Об чем базар?

– Валер! Кто играет семь бубен, тот бывает п…! – напомнил ему Сурен, хоть и не игравший сам, но часто сиживавший рядом с соратниками в ходе карточных баталий, а потому знавший кое-какие преф-прибаутки.

– Хочу тебе напомнить, Суро, – невозмутимо ответил Цукер, продолжая брать одну за другой взятки на козырях, – про наш уговор. О Большом.

– Что, знаешь где он?

– Знаю. В лесу. Соловьев пошел слушать. По-моему, не один, а с какой-то красоткой.

– Не один, не один, – в один голос подтвердили оставшиеся без вистов Арег с Виктором.

– Ах он … ! – грязно выругался борец-классик. – Что я ему лесник что-ли, за ним по чащобе гоняться?! Ничего, спать захочет, придёт, куда денется?

– Не придёт он, – все так же продолжая игру, ответствовал Цукер. – Будет ночью соловьев слушать, сказал. Не один, по-моему.

– Не один, не один, – вновь подтвердили Виктор с Арегом.

– Ладно! – рубанул рукой воздух Сурен. – Мы подождем!

– Ну что ты, Сурик, кипятишься, остынь, – попытался успокоить соратника Виктор. – Вот не придет к нему его гехецкуи, считай, он и наказан. Присядь лучше, пивка попей. Нашел на кого обижаться: Большой – он и есть Большой … Тут дела у меня такие, а ты о своем. Обизон, – удрученно адресовал он партнерам. – Уф-ф-ф, пики, пики…

– Обизон! – понимающе переглянулись Цукер с Арегом, сверившись с записью.

– Прикуп, прикуп, – ворчал тем временем ростовчанин, открыв две заветных карты.

– Две червы – не одна черва, – сочувственно изрек неслышно подошедший к « ломберному» столу Сурен.

– Да. Особенно, если обе маленькие, – безрадостно резюмировал Виктор.

– Бросай «без двух», – посоветовал ему Сурен, оглядев из-за его спины небогатый набор карт.

– «Без трех»! – рьяно потребовал Цукер. – Только «без трех»!

По утверждению современников, прижимистость или, попросту говоря , жадность единственного блондина в сообществе – Цукера, вошла в число основных легенд «СС-«Р». Любую просьбу он воспринимал едва ли не как личное оскорбление, а привычная во время префа фраза: «Валер, дай сигарету» (друзья знали, что Цукер никогда не садится за пулю без парочки лишних пачек в потайных – сколько их было! – карманах пиджака) традиционно удостаивалась неизменного ответа: «Свои надо курить!»

Правда, если уж партнеры-соратники были уж очень в горе, а Цукер очень при вистах, он мог, сменив гнев на милость, выдать обреченному на поражение одну-две сигареты второсортного «Раздана», демонстративно при этом попыхивая классным «Салютом».

Особенно был обижен на Цукера борец-классик.

Как-то раз Цукер пригласил их с Виктором к себе домой отведать грибного супа, который замечательно варила мать Цукера – столбовая дворянка, выжившая наперекор диктатуре пролетариата, репрессиям и даже последующему развитому социализму.

– Никому из наших ни слова! – выдвинул условие Цукер. – Супа не так много. И приходите с утра, пока предков дома нет.

По такому случаю Сурен с Виктором и думать забыли о лекциях: шутка – ли, Цукер расщедрился на угощение?! И следующим утром отправились, прихватив по бутылочке винца, к жадному эсэсэровцу.

– Наливайте сами, не маленькие, – распоряжался в просторной кухне Цукер. – Вон –кастрюля, вот – половник. Только – немного, не нажираться пришли!

Обиженный Виктор зачерпнул лишь пару половников, зато Сурен в знак протеста наполнил свою тарелку доверху.

При виде такого нахальства Цукер выскочил из-за стола и заорал благим матом: – А ну, сволочь, отлей половину!

Сурен в ответ лишь непримиримо покачал головой. Тогда Цукер попытался выхватить тарелку из-под носа борца-классика, уже вооружившегося было ложкой. Такого негостеприимства борец-классик стерпеть не смог и, в свою очередь, совершил мерзкий поступок, также вошедший в число основных легенд сообщества. А именно – плюнул в свою тарелку с супом, дабы он не достался неприятелю…