Он повернулся к Чермоеву:

— Ты обещал, что сегодня нас вооружат. Где твои обещания?

— Сколько лет мы знакомы, Фамиль? — холодно отозвался Чермоев. — Я хоть раз не сделал то, что сказал? Ответь!

Абдуллаев поднял ладони до уровня груди.

— Я не прав, Руслан, — примирительно произнес он. — Я не прав.

— Допивай кофе и поедем: у таксиста счетчик включен. А оружие у нас будет сегодня. Мне позвонить должны.

Телефон в кармане Чермоева запищал, когда бандиты поднялись из-за стола. Он ответил, перекинулся с собеседником парой слов. Убирая мобильный в карман, дал команду:

— Едем! Стрелка через сорок минут.

Усевшись в такси, он назвал водителю адрес и спросил:

— Сколько туда ехать?

— Минут десять, не больше, — ответил таксист.

— Тогда покружи сначала по дворам. Здесь покружи, там покружи, а когда я буду спрашивать, будешь говорить, какой это адрес. Так надо. Сделаешь?

— Не вопрос. В какой двор сначала?

Чермоев пожал плечами:

— Какой тебе сильнее нравится...

Через сорок минут, побывав предварительно во всех дворах, в какие успели заехать, они прибыли к месту стрелки. Чермоев тронул таксиста за рукав и приказал:

— Сейчас объезжай этот дом и жди нас с той стороны. Мы скоро будем.

Выйдя из машины, бандиты направились к группе полураз-валившихся, приготовленных под снос бараков. Перед тем как свернуть за угол, Чермоев оглянулся, чтобы удостовериться, что таксист выполнил его последнее распоряжение. Желтой «Волги» с шашечками на капоте видно не было.

— Люблю, когда человек понимает все с первого слова, — пробормотал он себе под нос.

Во дворе, поросшем местами лебедой и репейником, их уже ждали. У сиреневой «девятки» стояли пять человек. Все рослые, коротко стриженные, все пятеро одеты в кожаные куртки.

Кавказцы подошли, обменялись с каждым по очереди рукопожатиями. Предводитель ясноволжской команды — детина с большими невыразительными глазами — спросил у Чермоева:

— Деньги принесли?

— Обижаешь, брат! Но покажи сначала оружие.

— Сумку дай. — Большеглазый повернулся к одному из своих спутников, и в этот момент запищал в кармане его телефон. Он ответил, выслушал собеседника, бросил трубку одному из своих парней: — Держи, начальство тебя...

Тот подхватил мобильный, проговорил в микрофон:

— Здравствуй, Саша... Да, выяснили мы номер ее «Фольксвагена». — Он назвал номер, услышав который Чермоев с Абдуллаевым обменялись удивленными взглядами. Бандит продолжал: — Только она машину поменяла. Сейчас ездит на красной «восьмерке» и в темном парике. Зачем этот маскарад, не знаю... Нет, подожди, мне, в смысле, прямо сейчас приехать?.. Но я с пацанами здесь, они же без машины останутся!.. Хорошо, передам... Уже лечу!

Он вернул телефон хозяину.

— Поехал я. Вам велено ждать в кафе, в квартале отсюда. Клоп не помнит, как оно называется, но говорит, не ошибетесь — там всего одна кафешка. А машину за вами он уже выслал.

Парень махнул всем рукой на прощание, прыгнул за руль и сорвал машину с места. Чермоев проводил взглядом удаляющуюся «девятку», запоминая ее номерной знак. Потом снова посмотрел на продавца:

— Так где оружие, брат?

— Вот оно, — бросил тот на землю расстегнутую сумку.

Чермоев достал вороненый «Стечкин», повертел его в руках, снял с предохранителя. С холодной улыбкой навел на продавца пистолет.

— Заряжен? — спросил он почти ласково.

— За лохов нас держишь? Деньги показывай!

Все с той же холодной улыбкой Чермоев нажал на спуск. Раздался щелчок, террорист бросил оружие обратно в сумку.

— Считай, — он протянул большеглазому пухлый конверт. — Все, как договаривались.

Бандит развернул конверт и побелел от ярости.

— Да ты что творишь, сука чеченская!..

Договорить он не успел: рот его наполнился кровью. Алая, тягучая жидкость выплеснулась на подбородок, на грудь большеглазого; глаза бандита мгновенно остекленели, он стал медленно заваливаться на бок. Чермоев придержал его слегка за лацкан куртки, одновременно с этим проворачивая на девяносто градусов нож с широким лезвием, который секунду назад он всадил в солнечное сплетение большеглазому. Конверт из руки выпал, и резкий порыв ветра разметал вокруг чистые листы аккуратно нарезанной бумаги.

Остальные кавказцы двинулись в наступление за мгновенье до того, как большеглазый увидел, что лежит в конверте. Они быстро рассредоточились полукругом, каждый из них сам выбрал себе соперника.

Ясноволжские бандиты, увидев такой поворот, схватились за пистолеты. Но тот, что стоял ближе всех к Абдуллаеву, сразу охнул и выронил свой «Макаров»: лезвие ножа чиркнуло его по запястью. Из раны брызнули первые капли крови, парень здоровой рукой стиснул поврежденное предплечье. Абдуллаев сделал почти неуловимое движение, и его противник, согнувшись, упал на землю. Умирающий, он изо всех сил сжимал обеими руками перерезанное горло, словно надеялся остановить бьющую фонтаном кровь.