— Ну, Бог с вами, — сказала леди Беата, не дождавшись ответа. — Не понимаю и никогда не пойму. Но я рада, я переживала за эту девушку. Этот богатый граф и в самом деле женится на ней?

Дик кивнул — да, женится непременно. Прозвенел второй звонок, и он решительно встал и помог подняться леди Беате, Он был бы рад еще немножко поболтать с ней, но никогда не пропускал ни одной ноты «Севильского цирюльника».

— Ну, прощайте, — сказала леди Беата, крепко пожимая его руку. Дик вежливо поклонился и пошел в зал. Пробираясь на свое место между рядами, он смутно подумал, что здесь что-то не так, что надо было задержаться и спросить леди Беату, как у нее идут дела и почему все-таки она попала в оперу; но при первых же звуках арии о клевете все вылетело у него из головы.

Через две недели Дик с улыбкой прочитал интервью леди Беаты одной из газет, публиковавшей в основном светские сплетни. Она собралась ехать в круиз по Средиземному морю, и газеты наперебой восхищались ее взбалмошностью — скажите пожалуйста, вдруг решила поехать в круиз, хотя еще неделю назад об этом и не помышляла! Как интересно! Как необычно! Как экстравагантно!

Интересно, подумал Дик, что экстравагантного они находят в том, что богатая женщина, не связанная ни семьей, ни какими-то другими обязательствами, решила совершить поездку по Средиземному морю, да еще сейчас, в мае, когда еще нет сильной жары и в средиземноморских странах настоящий рай? Но леди Беата им подыгрывала. «По гороскопу я Стрелец, — сказала она репортерам, — а Стрельцам свойственно принимать необычные и неожиданные решения».

Дик рассмеялся. Он вспомнил, как однажды он заехал к леди Сатерленд поздравить ее с днем рождения, и она рассказывала ему, что, как все Стрельцы, долго и тщательно обдумывает каждый свой шаги планирует жизнь надолго вперед. Он тогда еще отправился от нее к своей матери — приближалось Рождество... Рождество...

Внезапно Дик нахмурился. Действительно, Стрельцы — это те, кто родился в декабре, стало быть, недалеко от Рождества. Но что такое она сказала ему в опере?

«Мне подарили билет на день рождения».

Дик Уиллет полез в календарь, хотя это было бессмысленно: сейчас май, он ходил на «Севильского цирюльника» две недели назад. Никак не получается. Не могли же ей подарить билет почти за полгода! Да и кто станет делать такие подарки? В ее кругу это вовсе не принято; и не грузчики же ей его преподнесли!

Ему стало не по себе: он понял, что вел себя как человек невнимательный и черствый. У леди Беаты явно что-то было неладно. Когда она пожимала на прощание его руку, вид у нее был чуть ли не жалкий, что вовсе ей не свойственно. Если бы он не помчался сломя голову в зал слушать своего «Севильского», а соизволил выслушать ее, может быть, ему удалось бы узнать, в чем дело. И прежде чем ответить на его вопрос, как она попала в оперу, леди Беата чуть помедлила, он отлично это помнил. И не остановил свое внимание на этом тогда просто потому, что леди Сатерленд никогда не опускалась до лжи: у нее хватало смелости всегда говорить правду, с ее репутацией и ее деньгами она могла позволить себе такую роскошь.

Дик решительно взял телефонную трубку. Оставить леди Беату Сатерленд в беде было невозможно.

В газете было указано, на каком именно корабле собиралась она проехаться по морю. Сверившись с расписанием, Дик обнаружил, что корабль должен отойти через три часа из Неаполя. Он слегка повздорил с телефонисткой, но дозвониться в Италию и соединиться с кораблем оказалось все же легче, чем он опасался. Да, леди Сатерленд уже на борту, ответили ему, каюта номер шесть. Дик попросил соединить его и затаил дыхание.

Леди Беата ответила, и от звука ее голоса у него упало сердце. Не надо было быть крупным психологом, чтобы понять: она ничего хорошего от этого звонка не ждет, у нее что-то не так, и она боится.

— Леди Беата! — почему-то заорал Дик, хотя слышимость была отличная. — Леди Беата! Это Дик Уиллет! Просто Дик!

— Дик! — радостно и с явным облегчением заговорила она. — Как вы отыскали меня здесь? Что случилось?

— Ничего не случилось! — орал он. — Я за вас беспокоюсь! Мне надо с вами поговорить!

Леди Беата молчала.

— Алло!!! — завопил Дик.

— Дик, — попросила леди Беата, — не могли бы вы заехать ко мне и забрать мою собаку Билли? Я беспокоюсь за него, он будет скучать, и вряд ли слуги за ним хорошо присмотрят. А вы такой умница — он сразу вас полюбит.

— Леди Беата, — сказал Дик, стараясь говорить как можно спокойнее, — попрошу вас сделать следующее. Соберите свои вещи и сойдите с этого корабля. Уверяю вас, вам там совершенно нечего делать. Просто сойдите на берег, сядьте в такси и отправляйтесь в аэропорт. Если не успеете собрать вещи, бросьте их там — я думаю, вы не обеднеете. Садитесь в первый самолет и возвращайтесь домой.

— Заберите Билли, — ответила леди Беата. — И еще одно, Дик...

Дик молчал, чтобы не сбить ее. Он уже понял, что уговорить ее не удастся, что она поедет в проклятый круиз и что это грозит ей опасностью. Теперь главное — постараться побольше узнать.

— Дик, я прошу вас, запомните. Мария Партье.

— Мария Партье, — повторил Дик. — Где мне ее отыскать?

— Мария Партье, — повторила леди Беата. — Прощайте, Дик.

— До свидания, — сказал он расстроенно.

В трубке раздались гудки. Дик осторожно положил ее на рычаг и сел в кресло, вне себя от изумления. Если бы ему сказали, что кто-то сможет испугать леди Беату, он никогда бы не поверил в это. Она не боялась никогда и ничего, была по-настоящему независима. Что же такое могло случиться, что заставило ее говорить подобным тоном и таиться от него? Ну почему он не расспросил ее тогда в буфете, она же явно была готова все ему рассказать? Что за эгоизм, что за жестокая глупость! Ведь не в последний же раз в опере исполняли «Севильского цирюльника», лучше бы о живом человеке подумал.