Девяносто две минуты я провела в застрявшем лифте с Артёмом Романовым — своим боссом и человеком, с которым спорю чаще, чем хотелось бы.Когда двери открылись, в его кабинете нашли тяжело пострадавшего финансового директора. Артёма спасло только моё слово: всё это время он был со мной.А через минуту выяснилось невозможное.В 21:37 мой пропуск открыл дверь на его этаж.Хотя пропуск был у меня.Теперь я — алиби своего босса.Только кто станет алиби для меня?И чем глубже мы ищем правду, тем опаснее становится не только расследование, но и то, что происходит между нами.
Глава 1 Девяносто две минуты
— Скажите, Вера Сергеевна, вы когда-нибудь видели компанию, которая заработала деньги, потому что вовремя не заплатила подрядчику?
— Нет. Зато я видела компании, которые теряли их ровно потому, что платили раньше, чем читали документы.
Артём Романов перестал листать отчёт и поднял на меня глаза.
Его кабинет был слишком большим для разговора, который с первых тридцати секунд становился всё теснее. За панорамными окнами вечерняя Москва постепенно зажигалась огнями, на столе лежала папка, из-за которой меня десять минут назад срочно вызвали с двадцать шестого этажа на двадцать восьмой, а напротив сидел человек, привыкший считать, что проблемы существуют главным образом затем, чтобы он мог быстро принять решение и перестать считать их проблемами. Со мной этот метод работал плохо.
— Я прочитал документы, — произнёс он.
— Вы прочитали мой вывод.
— А между ними есть разница?
— Семнадцать страниц.
Его взгляд задержался на мне на пару секунд дольше обычного.
— Вот за это вас и любят в компании.
— Я польщена.
— Напрасно. Это была не похвала.
Я присела напротив, хотя он не предлагал. После года работы с Артёмом я уже знала: приглашения сесть от него можно ждать до следующего квартала, а потом выяснится, что он вообще не замечал, стоишь ты или висишь под потолком.
Перед ним лежали документы по контракту с подрядчиком, который готовил завтрашнюю презентацию нового логистического направления. Маркетинговый отдел поменял часть условий в последний момент, стоимость выросла почти на четыре миллиона, а акт приёмки каким-то чудом оказался подписан за сутки до того, как работа должна была быть закончена. В обычной компании это назвали бы бардаком. У нас это называли срочностью. Я заблокировала окончательный платёж. Через двенадцать минут мне позвонила помощница генерального.
— Почему вы остановили оплату? — спросил Артём.
— Потому что я не умею проверять выполненную работу до того, как её выполнили.
— Площадка готова.
— Тогда её можно принять завтра утром.
— Подрядчик требует расчёт сегодня.
— Подрядчик может требовать что угодно. У нас свои правила.
— У нас завтра в десять утра мероприятие на двести человек, включая партнёров, ради которых это всё затевалось.
— И если сегодня перечислить деньги за то, чего ещё нет по документам, завтра людей внезапно станет двести один?
Он откинулся в кресле. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга через стол. Артём умел молчать так, что многие сотрудники начинали говорить сами, причём зачастую больше, чем собирались. Кто-то пытался оправдаться, кто-то исправлял собственную формулировку, кто-то вспоминал ещё три обстоятельства, о которых его никто не спрашивал. Я давно решила, что не буду облегчать ему работу. Поэтому тоже молчала.
— Вы понимаете, что из-за вашей подписи сегодня может встать подготовка? — наконец спросил он.
— Из-за отсутствия моей подписи.
— Не вижу разницы.
— Я вижу. Поэтому вы мне платите.
Уголок его рта едва заметно дёрнулся, но голос остался прежним:
— Иногда я начинаю подозревать, что плачу вам за удовольствие спорить со мной.
— В таком случае я недооценена.
Вот теперь он улыбнулся. Совсем немного и настолько неожиданно, что я чуть не потеряла следующую реплику. Это меня раздражало. Не его улыбка сама по себе, а тот факт, что она ему шла.
Артём Романов вообще обладал неудобным набором качеств. Он был достаточно умён, чтобы с ним нельзя было спорить снисходительно, достаточно жёсток, чтобы обычная любезность рядом с ним воспринималась как передышка, и слишком хорошо выглядел для человека, который регулярно портил мне рабочий день. Последнее обстоятельство я считала особенно несправедливым.
— Вера, — сказал он, впервые за разговор отказавшись от отчества, — мне нужен не человек, который умеет произносить слово «нет». Таких хватает в любом отделе. Мне нужен человек, который понимает, когда контроль защищает бизнес, а когда начинает мешать ему работать.
— А мне нужен руководитель, который понимает, что слово «срочно» не отменяет ответственность.
Улыбка исчезла.
— Осторожнее.
Я встретила его взгляд.
— Это предупреждение?
— Совет.
— Бесплатный?
— Пока да.
Мне следовало остановиться. Действительно следовало. Но существовала одна особенность, которая делала мою работу одновременно полезной для компании и невыносимой для меня самой: если я видела проблему, притвориться, что её нет, уже не получалось. Я развернула папку к Артёму и положила палец на дату.
— Акт подписан сегодня утром. В девять четырнадцать. Сотрудник, который его подписал, физически находился в Казани и приземлился в Москве только в половине второго.
Артём нахмурился.