Но никто не обещал, что Он скажет всю правду.
Особенно если Он заранее знает, чего ты хочешь, чего боишься и какую цену готов заплатить. Тогда достаточно скрыть одну деталь, вовремя промолчать или предложить единственный «правильный» выбор — и человек сам наденет поводок, искренне считая, что действует по собственной воле.
Глава 1
До окончания лицензии
Я втащил Гильёма в кладовку, прикрыл дверь и только тогда позволил себе коротко перевести дух. Барон лежал на боку, связанный, с кляпом во рту. Единственный зрячий глаз сверлил меня ненавистью, но верёвки держали Гильёма крепко. Или он решил поберечь силы для чего-то другого и поэтому не дёргался. «Живучесть (E)» стянула сосуды на обрубке запястья и на ране в ноге, кровь почти не текла, однако бледность лица говорила лучше любых слов: даже эта модификация имела пределы.
Я поднял Гильёма за ворот кольчуги и потащил дальше, в черноту тоннеля. Инфракрасный свет «Осветителя (F)» снова вспыхнул серо-зелёным. Тоннель оставался таким же тесным и низким. Камень царапал доспех, а каждый шаг отдавался тупой болью в плече и груди. Барон волочился за мной тяжёлым, неподатливым грузом.
До проволочки оставалось меньше десяти шагов, когда я замедлил ход. Тонкая, почти невидимая линия на высоте щиколотки. В прошлый раз я её переступил. Сейчас на мне висел связанный барон в полном доспехе. Поднять его целиком сил уже не было. Перетащить волоком — значит зацепить.
Я остановился в шаге от сигнализации, прикидывая, как лучше. Можно снять с барона доспех, но возиться с пряжками в тесном тоннеле — слишком долго. Можно перерезать проволоку, но я не знал, не сработает ли механизм от ослабления натяжения.
Пока я думал, Гильём внезапно подогнул ноги, насколько позволяли верёвки, и толкнул своё тело в меня. Плечи барона ударили мне под колени, и я потерял равновесие.
Чтобы не рухнуть лицом в камень, я инстинктивно шагнул вперёд. Сапог задел проволочку. Раздался сухой металлический щелчок. Где-то за стеной, совсем близко, ответил один негромкий удар колокольчика. Его чистый тон прокатился по скрытым пустотам и быстро стих, оставив после себя звенящую тишину.
Я замер. Гильём лежал на боку и смотрел на меня. Во взгляде здорового глаза я не увидел ни ярости, ни боли. Только торжество.
— Чёрт, — тихо выдохнул я.
Сигнализация сработала. Ход тайный, значит, доступ к этой проволочке имело очень мало людей. Возможно, вообще никто, кроме Арно. Но он мог как-то объяснить тревогу. Или хотя бы выиграть мне время. Но полагаться на это было глупо. Лучше поспешить.
Я снова схватил барона за ворот и потащил быстрее, уже не пытаясь двигаться тихо. Через несколько минут впереди показался прямоугольник люка. Я толкнул его вверх двумя руками и вытащил Гильёма на траву. Ночной воздух ударил в лицо холодом и запахом сырой земли. После тоннеля хотелось глубоко вдохнуть, но боль в груди тут же напомнила о себе.
Селена и Лис уже стояли рядом. Оба напряжённые, с оружием наготове. Лис смотрел в сторону замка, а Селена — только на меня, быстро отмечая кровь на доспехе, неловкое положение плеча и сбившееся дыхание.
— Всё тихо, — коротко доложил Лис. — Никто не приходил.
Селена шагнула ко мне, собираясь осмотреть мои повреждения. Но я покачал головой.
— Сначала барон, — сказал я хрипло. — Не хочу, чтобы он сдох после всех трудов, которые я приложил, чтобы взять его живым.
Селена замерла на мгновение, потом кивнула и опустилась рядом с Гильёмом. Пальцы быстро, привычно прошлись по обрубку запястья, по ране на ноге, по рассечённой брови.
— Сейчас ему ничего не грозит, — сказала Селена ровно. — Но раны нужно промыть и зашить в течение суток.
— Хорошо. Нужно напоить его зельем, — произнёс я. — А то от его милости одни проблемы, даже от связанного.
Селена достала полупустой флакон с «Беспробудным сном» и протянула мне. Лис придержал голову барона, а я вытащил кляп и влил содержимое. Гильём попытался сплюнуть, но я зажал ему нос. Через несколько секунд он всё же проглотил. Его глаз на мгновение расширился от ярости, а затем сузился, словно барон пытался одним взглядом пообещать нам расплату.
Я проигнорировал этот взгляд и накинул на барона мешок.
— Если вдруг встретим кого-то, лучше не показывать, что барон у нас в плену, — пояснил я и повернулся к Лису. — Сходи за Гираром и щит прихвати.
Охотник исчез в темноте и через минуту вернулся, ведя за собой Гирара. Связанные ноги позволяли служке делать только неширокие шаги. Мы погрузили барона на щит и, зацепив его верёвками, потащили в лес. Тело Гильёма обмякло на полпути к лошадям — барон уснул.
Вдвоём с Лисом мы погрузили барона на запасную лошадь. Я перерезал верёвки на руках Гирара.
— Иди. Освободи караульных.
То, что служка расскажет, откуда мы ускакали, я не боялся. Щит, используемый в качестве волокуши, и так оставил широкий след, по которому выйти к месту нашей стоянки не составит труда.
Я запрыгнул в седло. Почти одновременно с этим из замка донёсся протяжный, низкий звук рога. Лошади вскинули головы. Где-то над лесом вспорхнула потревоженная стая птиц.
— Пора в путь. В храм мы не поскачем, — произнёс я. — Лис, необходимо укромное место, где мы сможем стать лагерем на пару дней. Недалеко от храма.