Однако путь к возмездию оказывается куда извилистее, чем она предполагала. В дворцовых стенах плетутся интриги: Повелитель отнюдь не намерен передавать власть старшему сыну. Героиня оказывается перед выбором: следовать изначальному замыслу или вмешаться в борьбу за престол.
Забыв на время о собственной мести, она бросает все силы на то, чтобы превратить своего господина в подлинного владыку Аркахаллы. Ведь для исполнения заветной мечты ей нужна опора — и эту опору может дать лишь сильный правитель.
Так переплетаются амбиции и долг, любовь и ненависть, личная месть и судьба целого государства. Сможет ли героиня сохранить верность себе, балансируя между гаремными интригами и большой политикой? И не растворится ли её изначальная цель в вихре дворцовых страстей?
Глава 1
Громкий, властный голос Повелителя солнечной Аркахаллы — Джихиньяра Баладжара — разорвал утреннею тишину, эхом разнёсся над главной ареной столицы, утопающей в предвкушении великого зрелища.
— Да начнётся Турнир!
Слова Повелителя были подхвачены тысячной волной голосов, словно могучий прилив, накрывший арену ликующим шёпотом. Вся толпа, будто единый живой организм, пульсировала в ритме грядущего состязания.
В стороне, отделённые от бурлящего моря зрителей, располагались специальные ложи для обитательниц гарема. Там, за непроницаемой стражей бдительных евнухов, наложницы и женская половина семьи Повелителя могли наблюдать за Турниром. Евнухи, застывшие, словно каменные изваяния, зорко следили за пространством вокруг, не допуская ни единого постороннего взгляда к своим подопечным.
Но Анна не разделяла этого уединения. Она стояла совсем в ином мире — рядом со своим господином, старшим сыном Повелителя, мензином Одашем Баладжаром. Его волнение было почти осязаемо: пальцы нервно стискивали колчан для стрел, а взгляд метался между плотной массой зрителей и суровым обликом отца. Первое состязание — стрельба из лука — висело в воздухе, как натянутая тетива, готовая сорваться в любой миг.
Вакхалиец Чоксо, который давно перешагнул границы роли стража, став для Одаша мудрым наставником, уже произнёс свои последние напутственные слова. Время шло к старту, и Анне вскоре предстояло покинуть своего господина, отправившись на женскую часть трибун.
— Не волнуйтесь, мой господин. Вы хорошо подготовлены, и победа будет за вами, — произнесла избранная с мягкой, ободряющей улыбкой, словно пытаясь укрыть Одаша от всех тревог этим тёплым словом.
— Мне не так важна победа, как страх снова подвести тебя, — ответил мензин с откровенностью, которая резала острее любого клинка.
Сердце Анны дрогнуло от этих слов — столь искренних, столь полных трепетной заботы. Но ответить она не успела.
Как вихрь, в их пространство ворвалась Тамиша Баладжар — единственная дочь Повелителя и его возлюбленной наложницы Бильшияр. Её появление было подобно вспышке драгоценного сияния: ослепительная улыбка, россыпь драгоценных камней, от которых во все стороны разлетались солнечные зайчики, превращая саму девушку в живую искру света.
— Брат мой! — воскликнула она, устремив свой взор исключительно на Одаша, будто Анны здесь вовсе не существовало. — Я так боялась опоздать!
Одаш ответил ей не улыбкой, а мрачной складкой губ, в его тоне прозвучал недвусмысленный намёк:
— Соревнование скоро начнётся, а тебе ещё нужно дойти до трибун.
Улыбка девушки дрогнула, словно тонкий лёд под натиском весеннего солнца, но лишь на одно мимолетное мгновение. С поразительной быстротой она взяла себя в руки — и вот уже снова лучезарная, с наигранной радостью на лице, застыла на месте, будто ничего не произошло.
Анна молча наблюдала эту сцену, и в её душе промелькнула трезвая мысль: Тамиша в своём стремлении завоевать расположение Одаша готова пренебречь всем — даже собственной гордостью. Она упрямо держится за свою цель, не видя преград.
Одаш, уловив холодность и непонимание в ответ на свои слова (а вернее — осознав, что его реплика попросту осталась без внимания), тяжело вздохнул. Его взгляд, словно свинцовый, вновь обратился к сестре.
— Что ты хотела? — произнёс он без тени любезности, будто бросая вызов.
— Я хотела пожелать вам удачи и победы в Турнире, — пропела Тамиша, будто щебечущая птичка, не замечающая прохлады в тоне брата.
— Спасибо, — буркнул Одаш, и в этом коротком слове прозвучала целая гамма чувств. Он бросил короткий, виноватый взгляд на Анну, словно ища у неё поддержки.
Тамиша, ободренная этой краткой благодарностью, не унималась:
— Знаете, — начала она с нарочитой небрежностью, — ходят слухи, что поцелуй красивой девушки перед соревнованием приносит удачу.
Одаш взглянул на сестру с неожиданным интересом, будто рассматривая нечто новое. Тамиша, изображая скромность, опустила глаза к земле и почти неуловимо приблизилась к брату — словно случайный шаг, полный скрытого смысла.
Анна лишь меланхолично усмехнулась про себя. В этот раз даже лёгкая волна отвращения не всколыхнула её душу — видимо, она уже привыкла к этой странной, почти болезненной привязанности Тамиши.
— А знаешь, сестра, я тоже где-то об этом слышал, — неожиданно улыбнулся Одаш, и в его голосе прозвучала нотка игры.
Глаза Тамиши вспыхнули, как утренние звёзды, отражая надежду. Она подалась вперёд, не отрывая взгляда от губ брата, словно пытаясь прочесть в них обещание.
Но Одаш, словно предвосхищая этот жест, резко обернулся. Одним плавным движением он притянул к себе Анну и запечатлел на её губах чувственный, обжигающий поцелуй. В этот миг весь мир будто перестал существовать — остались только они двое, погружённые в вихрь эмоций.
Они не заметили, как по щекам дочери Повелителя прокатилась волна боли, отразившись в блестящих от слёз глазах. Тамиша резко отвернулась и бросилась прочь, а её слуги поспешили следом, словно тени, подчиняющиеся её порыву.