Шрифт:
Не выдержав, Бильшияр послала служанку к Повелителю с предложением разделить трапезу. Вскоре пришёл ответ: Джихиньяр ожидает её в своих покоях.
Он принял её приглашение, надеясь, что возлюбленная наконец простила ему отъезд дочери. Приказал всё подготовить. Вскоре Бильшияр сидела рядом с ним — непривычно тихая, подавленная.
— Завтра моя мать пойдёт с визитом к Анне, — сказал Джихиньяр. — Девочка уже очнулась, но убита горем. Тебе стоит пойти с махирад и поддержать несчастную.
Рука Бильшияр дрогнула.
— Конечно, господин, — ответила она покорно, чем лишь усилила его подозрения.
Когда это она так легко соглашалась на что-то вместе с махирад? Да и к тому же идти к девушке, которую ещё недавно проклинала?
Но, возможно, она просто пожалела её — как женщина, как мать. Не всем дано пережить такое горе с лёгкостью. Джихиньяр подумал, что его Бильшияр не смогла остаться в стороне. И это, как ни странно, согревало его душу.
— Господин, — вдруг позвала она, — а что будет с той девушкой, которая поднесла Анне отравленную еду?
— Этой дряни отрубят голову, — холодно ответил Повелитель. — Вместе с тем, кто приказал ей это сделать. Ардэн уже почти выбил из неё признание, и тогда…
Бильшияр побледнела.
Резко вскочив, она упала к ногам Повелителя. Слёзы хлынули потоком.
— Повелитель! Пожалуйста, не делайте этого! Она сделала это не подумав! Она ведь всего лишь неразумное дитя…
— Ради всего святого, женщина, что ты здесь устроила?! О ком ты говоришь? — взорвался Джихиньяр, едва оправившись от изумления.
Бильшияр подняла заплаканные глаза.
— Джихиньяр… это сделала Тамиша…
Повелитель вскочил на ноги. Лицо исказилось от ярости.
— Повтори! Что ты сказала? Ты хоть понимаешь, какой грех она совершила?! Она убила ребёнка моего наследника! Моего наследника! В нём текла моя кровь, кровь правящего рода!
— Пощади! — вновь взмолилась Бильшияр. — Прошу тебя, не трогай нашу дочь. Она не виновата…
— Не виновата?! — рявкнул он. — Ей повезло, что её здесь нет. Иначе я собственными руками удушил бы мерзавку!
Бильшияр продолжала рыдать, умолять, забыв о гордости, о достоинстве. Единственное, чего она желала, — спасти свою дочь.
Джихиньяр замахнулся. Но удара не последовало. Опустив руку, он резко выдохнул.
— Уйди. Чтобы я тебя больше не видел, — приказал он и позвал слуг.
Испуганные, ничего не понимающие слуги уводили рыдающую старшую наложницу.
Повелитель упёрся руками в стол, опустил голову.
Это открытие перевернуло всё внутри него.
С одной стороны — долг. Он обязан покарать виновницу. Пусть она уже королева другой страны, но её грех слишком велик, чтобы закрыть на это глаза.
С другой — его любимая дочь. Его Тамиша…
— Ингин! — резко позвал Повелитель.
***
Нина скользнула в покои Анны бесшумно, словно тень.
Анна полулежала на кровати, уставившись в стену. Взгляд её был пустым, будто душа покинула тело, оставив лишь оболочку. Нина знала: уже несколько дней жена наследника пребывает в этом состоянии — ни с кем не разговаривает, отказывается от еды, замкнулась в коконе невыносимой боли.
Сердце Нины сжалось. Как же она изменилась…
Ещё недавно, во время беременности, Анна светилась изнутри. Улыбка не сходила с её лица, она с трепетом ждала появления малыша на свет. Вместе с Одашем они перебирали имена, спорили, кто родится — сын или дочь. Её тепло согревало всех вокруг.
А теперь…
Нина осторожно присела на край кровати.
— Как ты? — прошептала она.
Ответа не последовало.
Ферухе, сидевшая неподалёку, спрятала лицо в ладонях, пытаясь сдержать рыдания. Даже Чоксо заглянул в комнату — в его глазах читалась безмолвная надежда. Нина лишь печально покачала головой.
— Мы все волнуемся за тебя, — тихо заговорила она, стараясь подобрать слова, способные пробиться сквозь пелену отчаяния. — Мензин Одаш места себе не находит, стал бледнее тени. Ферухе и Сайс не перестают винить себя…
Тишина.
Ни малейшей реакции.
Нина глубоко вздохнула. В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Никто не решался нарушить её — боль матери, потерявшей дитя, была слишком велика, слишком осязаема.
И вдруг — едва слышно:
— Где он?
Нина и Ферухе резко обернулись. Это были первые слова Анны за всё это время.