Путешествие Райдера и Девятки приводит их в Гэллоуз-Хилл, отдаленный городок к югу от Салема, где на протяжении многих поколений хранились древние пророчества. Но из-за многовековой магической сделки город оказался в смертельной опасности. Учитывая, что враги окружают его со всех сторон, что его бывшие союзники преследуют свои собственные цели, а пророчество предсказывает, что Райдер станет уничтожителем всего человечества, ставки просто невероятны.
По мере того как расширяются трещины между мирами, Райдер, его язвительный кокер-спаниель Джарвис и Девятка должны разгадать тайну Гэллоуз-Хилл и найти оружие, которое могло бы переломить ход войны. Ведь если они потерпят неудачу, Колода не просто падёт, она рассыплется, оставив после себя лишь хаос.
Но что произойдёт, когда Девятка узнает, что в архивах есть её собственное пророчество... которое делает её заклятым врагом Райдера?
1. НЕЗАВЕРШЕННОЕ ДЕЛО
Моя мать умерла с криком. Не вслух, для этого она была слишком сильной. Но в ее голове, где я был заперт и наблюдал за происходящим, она кричала, пока вода заполняла ее легкие. Джокер стоял над ней, сцепив пальцы, словно дирижировал оркестром, а Сьюзен Уэйтс, Пиковая Дама, тонула изнутри, ползая по разбитым камням. Она потянулась за игральной картой. Крепко сжала ее.
— Я люблю тебя, Райдер. Запомни этот момент. Отомсти за меня».
Сон изменился. Теперь я был в другом месте. На поляне. Вокруг теснились деревья. Толпа молча наблюдала за происходящим, на лицах читался голод. Кто-то стоял на коленях у деревянного пня, я не видел, кто именно, не мог разглядеть его лица, а над ним в воздухе висел огромный серебряный топор, от которого исходили сине-белые искры, на которые было больно смотреть. Топор упал. Снова смена обстановки.
Круг силы. Тот, в котором я, пятнадцатилетний, сражался с Колодой, когда они пытались меня остановить, только я был самим собой, сейчас, наблюдающим за собой тогда. Младший из нас стоял в центре, окруженный телами, и когда он повернулся ко мне лицом, его глаза больше не были человеческими.
Я обхватил его руками за горло и сжал.
— Райдер.
Сжал сильнее.
— Райдер!
Я резко проснулся, хватая ртом воздух, мои руки все еще сжимали пустоту.
Джарвис стоял у меня на груди, что объясняло затрудненное дыхание. Его мокрый нос прижался к моей щеке.
— Ты снова делал штуку, — сказал он. — Удушающий прием. Твоей подушке понадобится терапия.
Я посмотрел на свои руки. Они все еще дрожали.
— Это из-за подушки все началось, — сказал я.
Джарвис только вздохнул и спрыгнул с кровати.
Когда наследуешь квартиру покойной матери, все вокруг начинает пахнуть ею. Не в плохом смысле, по крайней мере, не совсем в плохом. Скорее, каждый раз, когда открываешь шкаф, прикасаешься к дверной ручке или садишься на диван, тебя охватывает чувство узнавания. Вот только я ничего не узнавал, верно? Потому что десять лет назад я потерял память, а это означало, что я живу в чужой квартире. В квартире незнакомки, которая оказалась моей матерью. Которую я похоронил неделю назад после того, как ее убил придурок в маске и костюме из игральных карт. Если честно, сама квартира была довольно милой. Отель «Сохо Гранд», две спальни, окна от пола до потолка с видом, который, наверное, стоил бы целое состояние. И, по словам очень вежливых бухгалтеров Колоды, которые заботливо и сочувственно объяснили мне, что благодаря золоту моей матери я теперь миллион, квартира полностью принадлежала мне.
Вот так я и стоял перед зеркалом в ванной спустя восемь дней после того, как убил человека на дуэли, и пытался понять, хочу ли я быть тем, кто смотрит на меня из отражения.
Пиковый Валет.
Это звание сидело на мне как одежда из секонд-хенда. Формально оно принадлежало мне, даже по закону, но никогда не сидело как влитое. Я надел костюм, черный, с маленькими блестящими вставками в форме пиковой масти, которые переливались на свету, взял в руки волшебный меч и исполнил все эти «защити мою честь» штучки.
А потом я сразился на дуэли с Тристаном Дю Лаком на глазах у сотни свидетелей, большинство из которых, вероятно, надеялись, что погибну я, но он встал на мою сторону в противостоянии с Отбросами и был убит их лидером по имени Дориан.
Сюрприз!
В голове у меня все еще звучали слова Миранды, которые она сказала мне после того, как я очнулся.
Сегодня Пиковый Валет должен был умереть. Один из вас должен был убить другого, чтобы пророчество сбылось, но когда появились Сброшенные, вы сражались бок о бок. Дориан знал, что для того, чтобы пророчество сбылось, один из вас должен был умереть.
Прошло восемь дней, а я всё ещё не до конца разобрался в своих чувствах по этому поводу. Чувство вины? Определенно. Травма? Имеется. Мучают повторяющиеся кошмары, в которых я душу себя пятнадцатилетнего, чтобы не дать ему стать магическим массовым убийцей?
На самом деле, это было что-то новенькое.
— Ты снова задумчив, — сказал Джарвис, стоя в дверях.
Верно. Наверное, стоит упомянуть говорящую собаку.
Джарвис был кокер-спаниелем с куполообразным лбом и длинными коричневыми ушами. Он был помесью того, что в собаководстве называют «чёрно-подпалым», с рыжими бровями на чёрной голове. У него был длинный виляющий хвост и чёрно-коричневая шерсть. Он был похож на собаку из поместья, которая приносит дичь аристократам, вот только Джарвис умеет говорить.
Судя по всему, он был моим лучшим другом до того, как я потерял память, хотя я совершенно ничего об этом не помнил.
Прошлое было для меня загадкой, а в настоящем я видел говорящего спаниеля, который осуждающе смотрел на меня из дверного проёма ванной.
— Я не хандрю, — сказал я, потянувшись за зубной щёткой. — Я размышляю.
— Это просто хандрить, но с более богатым словарным запасом. — Джарвис прошёлся по ванной, цокая когтями по кафельному полу, и этот звук всегда напоминал мне о фильмах ужасов. Ну, знаете, когда монстр идёт по коридору и вы слышите, как он приближается: цок-цок-цок. Только в моем случае это был осуждающий кокер-спаниель. — Ты пялился на себя целых пять минут. Это задумчивость.