Шрифт:
— Пять минут, это не...
— Кроме того, на тебе вчерашняя футболка, и ты не мылся с понедельника.
Черт. В его словах был резон.
— Ладно, — сказал я, потому что, судя по всему, моя жизнь свелась к спорам с собакой. — Приму душ. А потом встречусь с Джонатаном, приведя себя в порядок, как подобает члену общества, а не как человек, который ночевал в мусорном контейнере.
— Вот это настрой, — сказал Джарвис. — Хотя технически ты ночевал в квартире стоимостью в несколько миллионов фунтов, так что это скорее можно назвать ночевкой в очень дорогом мусорном контейнере.
Через двадцать минут я был чист, в свежей одежде: джинсах, черной футболке и кожаной куртке, которую позаимствовала из маминого гардероба, и чувствовал себя почти человеком. Хотя «человек» понятие относительное, учитывая, что я наполовину фейри.
Я стоял перед зеркалом в спальне и на этот раз не предавался мрачным мыслям. Я проводил инвентаризацию.
На бедре у меня висел «Уайтхед» в ножнах, которые явно были куплены не в обычном магазине. Сам клинок, ну, это ведь не совсем клинок, верно? Это было крыло Некрофима, одного из тех очаровательных созданий нежити, которые поглощают магию и летают вокруг, словно чьи-то ночные кошмары, научившиеся оригами. Я чуть не убил одного из них в Лондоне, и единственным доказательством того, что это вообще произошло, было упавшее крыло-лезвие. Бенни превратил крыло в меч, и теперь у меня в руках было оружие, которое могло разрубать магические обереги, как масло, и выглядело так, будто я разгуливаю с катаной с чёрным клинком.
Но самое интересное было в рукояти. Белая Рукоять. Дирнвин, согласно валлийской мифологии, одно из Тринадцати Сокровищ Британских островов. Считалось, что, если его возьмёт в руки достойный или знатный человек, весь клинок вспыхнет огнём.
Именно это и произошло в Брайант-парке.
Я сражался с Джокером, ублюдком в маске, который убил мою мать, который мог быть фейри, а мог быть и ещё десятком других тварей, и клинок просто… вспыхнул. Раскалённый добела огонь не обжёг меня, но заставил всех остальных отступить на шаг. Момент, когда ты понимаешь, что держишь в руках нечто гораздо более опасное, чем тебе казалось.
Момент, когда ты понимаешь, что, возможно, действительно чего-то стоишь, и это по-своему пугает.
Я дотронулся до рукояти. Она оставалась неподвижной. Никакого пламени. Просто меч, который выглядел как нечто средневековое и совершенно неуместное в манхэттенской квартире. Самого клинка не существовало, поскольку ножны, в которых он находился, скрывали его в каком-то карманном измерении, то есть это был просто свернутый кусок кожи.
Да. Магия. Я тоже не понимаю этих дурацких правил.
— Мы будем проводить полную проверку экипировки? — спросил Джарвис, стоя в дверях. — Если да, то у меня есть мнение по поводу твоего выбора одежды.
— С каких это пор тебя волнует мода?
— С тех пор, как ты начал носить куртку своей покойной матери, словно пытаешься стать ею.
Это задело меня сильнее, чем я ожидал.
Я посмотрел на куртку, из чёрной кожи, изрядно поношенная, идеально сидящая на мне, потому что на неё, вероятно, было наложено какое-то магическое заклинание «подгонки по фигуре». Наверное, она надевала её, когда выслеживала тех, кто угрожал Колоде. Расследовала убийства.
Была Пиковой Дамой.
А теперь я надел её, чтобы расследовать убийство своей матери.
— Идём дальше, — сказал я. — Брошь в виде лисы.
Я взял серебряную брошь с туалетного столика, где её оставил. Совсем маленькая. Лиса в профиль, с бриллиантовым глазом, свернувшаяся калачиком, словно во сне. Тонкая работа, которая говорит о том, что кто-то потратил несколько часов, чтобы проработать каждую деталь.
Это был подарок. Если это можно так назвать, от Капера, Старшей Фейри, с которой я познакомился после того, как меня затянуло в зеркало на Изнанку, промежуточное пространство, где Двор Старших Фейри мог действовать вне привычной реальности. Она была одета в костюм капера времен Войны за независимость, поэтому я так ее и про себя называл, но, судя по всему, в культуре Фейри было важно дать кому-то имя, которого он сам не называл, и она оценила этот жест настолько, что подарила мне эту брошь без каких-либо условий.
Я дарю тебе эту брошь, не ожидая ответной услуги. Я отказываюсь от своего права как Фейри на ответные услуги и дарю ее тебе по доброй воле. Она создана не для шпионажа, и ты можешь наложить на нее столько защитных заклинаний, сколько захочешь. Я хочу, чтобы ты помнил меня, Райдер Уэйтс.
Сионнах, как позже назвал ее Джеррольд. Лисица. Она позволяла мне видеть сквозь чары, иллюзии и магию Фейри. Она спасла мне жизнь в Брайант-парке, когда появились Сброшенные в масках, меняющих реальность вокруг них. Благодаря ему я мог видеть Джокера, даже когда он был невидим для всех остальных.
Кроме того, когда рядом была магия фейри, он холодел у меня на груди, что было одновременно и полезно, и очень тревожно.
Я приколол его к лацкану пиджака и снова посмотрел в зеркало.
Всего на мгновение, едва ли на долю секунды, я увидел их. Золотые линии прочертили мое отражение, словно кто-то разбил меня на части, а потом собрал заново с помощью света. Кинцуги. Разбитые места, ставшие прекрасными после починки. Трещины в моем теле, где сила восстановила меня, исцелила, сделала чем-то большим, чем просто человек. Потом они исчезли, и я снова стал самим собой.