Наконец получив возможность жить так, как хочется ей самой, она возвращается в родной город, чтобы открыть магазин пряжи, о котором всегда мечтала, и вернуть себе те части себя, которые у нее отняли. Вот только Фрея не ожидала, что самостоятельная жизнь окажется настолько одинокой.
Оскар Мерфи влюблен во Фрею с самого детства. Проблема лишь в том, что она даже не знает, как его зовут.
Все еще не оправившись после смерти отца и пытаясь справиться с растущей ответственностью в пожарной части Сидар-Крик, Оскар меньше всего нуждается в романтических отношениях. Даже если это может стать тем самым шансом, о котором он мечтал всю жизнь.
Но Оскар не может не замечать теней в ее глазах, а Фрея не может заставить себя оттолкнуть его. С каждой случайной встречей, с каждым теплым словом их осторожная дружба понемногу перерастает во что-то большее.
Смогут ли они распутать нити, которые не дают им двигаться вперед? Или некоторым мечтам лучше так и оставаться фантазиями?
Кейдену,
Эта книга привела тебя в мою жизнь, и уже поэтому она навсегда останется лучшим из всего, что я когда-либо напишу.
Предупреждения о содержании
Хотя «Если сомневаешься» – это любовный роман со счастливым финалом, в нем затрагиваются темы, которые могут оказаться болезненными для некоторых читателей.
Пожалуйста, учитывайте это перед чтением.
В книге присутствуют:
эйблистские высказывания;
упоминания эмоционального насилия в прошлом;
обсуждение пережитого в прошлом сексуального опыта с принуждением;
темы горя и смерти родителей;
газлайтинг и манипуляции со стороны бывшего партнера;
смерть второстепенного персонажа;
подробно описанные панические атаки.
Глава 1
Фрея
— Милая, да брось ты уже. — Голос раздается слева, и почти одновременно костяшка пальца постукивает по стеклу моей машины.
Я выдавливаю улыбку. Мне даже не нужно поворачивать голову, чтобы понять, кто там.
— Я справлюсь!
Я знаю, она хочет как лучше, но этот стук будто отдается прямо внутри черепа и заставляет меня стискивать зубы. Может, если я достаточно долго буду ее игнорировать, Бекка вернется в закусочную и перестанет быть свидетельницей моего позора.
Или, не знаю, под машиной разверзнется земля и поглотит ее целиком.
Меня устроит любой вариант.
— Ох, Фрея. — Я практически слышу жалостливую улыбку в ее голосе. — Ты туда ни за что не влезешь.
Ну могла бы оставить мне хоть крохотную надежду. Не обязательно было вот так сразу топтать мои мечты.
Я шумно выдыхаю сквозь зубы, изо всех сил удерживая улыбку и принципиально не глядя на нее. Знаю, это невежливо, но иначе я сейчас просто не могу. Если перестану мертвой хваткой цепляться за руль и отведу взгляд от бампера «Хонды Аккорд», припаркованной всего в нескольких сантиметрах впереди, я сломаюсь.
— Все отлично! — В мой голос уже прокрадывается истеричная нотка, когда я подаюсь вперед и останавливаюсь буквально в волоске от чужой машины.
— Ну ладно, — с сомнением произносит она. — Хочешь, я помогу тебе сдать назад?
Я уже минут пять пытаюсь втиснуться в оставшийся на Мэдисон-стрит метр с небольшим свободного пространства, когда Бекка наконец выходит из своей закусочной. Остается только надеяться, что она единственная видит, насколько грандиозно я облажалась.
Хотя, зная мое везение, к концу дня половина Сидар-Крика будет обсуждать, какой я хреновый водитель.
— Нет, спасибо! — Я всеми силами изображаю уверенность и снова переключаю универсал на задний ход.
— Точно?
— Ага!
Даже сквозь закрытую дверь до меня доносится едва сдерживаемый смешок.
— Ну, загляни ко мне, если после этого понадобится поднять настроение. За мой счет.
Я наконец поворачиваюсь и успеваю заметить, как ее фиолетовые косички взлетают за спиной, когда она шагает обратно внутрь. От ее предложения у меня неприятно щиплет в горле.
Господи, неужели я настолько отвыкла от того, что люди просто бывают со мной добры, что даже предложение угостить меня горячим напитком заставляет замыкаться в себе?
Похоже на то.
Я уже пять месяцев снова живу в городе, из которого уехала тринадцать лет назад, и все, чем могу похвастаться, — магазин рукоделия, пожирающий все мое время, и почти ежедневные звонки от мамы, которая уверена, что мне вообще нечего здесь делать. Последние четыре дня я не беру трубку: не хочу снова это выслушивать.
Довольно быстро выяснилось, что вся эта затея «начать самостоятельную жизнь» на деле чертовски одинокое занятие.
Когда Бекка уходит, я несколько секунд пытаюсь утихомирить несущиеся вскачь мысли и только потом снова кладу руки на руль. Как ни противно это признавать, она права. Не знаю, с чего я вообще решила, что у меня получится. Я с тоской смотрю на место через три машины отсюда, где паркуюсь каждую среду. Сейчас там стоит черный пикап, над колесами которого длинными дугами засохла грязь.
Уверена, мне буквально снились кошмары о том, что однажды случится именно это. Ну серьезно, неужели я прошу слишком многого, когда хочу делать одни и те же вещи одним и тем же способом, чтобы никто не лез и не ломал мой привычный порядок?
Каждое утро среды на протяжении последних тринадцати недель я веду в библиотеке кружок вязания: семь складных стульев, запах пережженного кофе, Джойс с подругами, которые перемывают косточки половине города, и периодические шпильки уже в мой адрес. Потом я еду обратно в магазин, паркуюсь через дорогу, выгружаю все необходимое и готовлю «Малкольм: пряжа и рукоделие» к открытию в полдень.