Шрифт:
Ничего особенного, но мне нравится именно так.
Со стоном включаю поворотник и еще раз объезжаю квартал, прежде чем окончательно признаю поражение. Придется ехать к себе и возвращаться пешком. Жутко неудобно, но другого выхода нет. По средам это единственная улица, которую не перекрывают для уборки. Такое ощущение, будто город специально все подстроил, чтобы поиздеваться надо мной.
До «Крофта», моего многоквартирного дома на окраине, всего несколько минут езды, но все это время я киплю от злости. Почему сегодня хотя бы одна чертова вещь не может пойти нормально?
Я паркуюсь и уже собираюсь вылезти, когда меня резко дергает назад: пальто зацепилось за ручник.
Черт.
Похоже, ответ — нет. Я не заслужила, чтобы хоть что-нибудь сегодня прошло нормально.
Клянусь, еще одна мелкая неприятность — и я встану посреди улицы и заору.
Что, если подумать, будет неловко вообще для всех.
Я дергаю ткань и тут же морщусь, осознав, что натворила. Перед глазами мгновенно возникает зеленая шерстяная ткань, разорванная пополам, и мое идеальное винтажное пальто, которое я нашла два года назад на блошином рынке, безвозвратно погибшее.
Слава богу, ткань выдерживает, и мне не приходится продумывать, как именно я буду поджигать собственную машину.
Я выхожу и бодрым шагом направляюсь обратно. Уже собираюсь надеть наушники с шумоподавлением, когда телефон начинает вибрировать.
Я тяжело вздыхаю и тут же чувствую себя виноватой.
Что я за дочь такая, если одна мысль о разговоре с собственной матерью вызывает у меня такую реакцию?
По крайней мере, я предполагаю, что это она. Не то чтобы кто-то еще обрывал мне телефон.
Достаю его из кармана, готовясь отклонить вызов. Потом скажу, что была с покупателем.
Но экран загорается, и это не мама.
Я торопливо принимаю вызов.
— Элси? — говорю я, переходя улицу. Вокруг постепенно появляются все атрибуты маленького городка с открытки: изящные фонари, кованые скамейки. От этого здесь почти уютно, хотя я и кутаюсь плотнее в пальто, спасаясь от ветра конца февраля.
— Персик мой!
Я улыбаюсь прозвищу, которым она зовет меня уже двадцать семь лет. Кажется, все из-за моих рыжевато-русых волос: когда я родилась, моя голова якобы напоминала ей персик. Два дня без разговоров с ней уже кажутся слишком долгим сроком. Элси — давняя подруга моих родителей, практически член семьи, и с тех пор, как я вернулась из Коннектикута, чтобы открыть магазин, она поддерживала меня больше всех. Даже несмотря на то, что через три недели после моего приезда сама взяла и бросила меня, переехав поближе к сыну в Колорадо-Спрингс.
— Привет, Элс.
— Как ты там, девочка моя?
— Да как обычно. — Хорошо, что она не видит моей гримасы. Пока Элси не успевает поймать меня на уклончивом ответе, я меняю тему, вспомнив утренний разговор. — Слушай, можно кое-что спросить про Джойс?
Элси издает звук, означающий крайне неохотное согласие, и я едва не смеюсь. Вражда между этими двумя уходит корнями в далекое прошлое.
— Если уж так надо.
— Она что, думает, будто я тебя из города выжила?
— Что эта старая карга опять наговорила?
— Снова завела шарманку про цветочный магазин. Рассказывала, как хотела сделать дочери сюрприз, но теперь ей пришлось заказывать цветы через интернет.
Когда Элси решила, что пора выходить на пенсию, она предложила мне арендовать помещение, в котором семьдесят пять лет находился «Сидар ин Блум» — с тех самых сороковых, когда ее отец открыл цветочный магазин. Я знала, что людям будет непросто привыкнуть к переменам. Если детство в этом городе чему-то меня и научило, так это тому, насколько мало здесь вообще что-либо меняется. Мне всегда нравилось это постоянство. Когда в моей собственной жизни все казалось хаосом, оно дарило ощущение надежности и устойчивости. Но теперь перемены принесла именно я, и мне приходится на собственной шкуре узнавать, насколько упрямыми способны быть некоторые местные жители.
— Скажи ей, чтобы шла нахер, — предлагает Элси.
— Элси!
— А что? Я годами ей это говорила.
Даже до Коннектикута доходили легенды о словесных дуэлях Джойс и Элси.
— Не уверена, что это выход. — Я вздыхаю. — Мне нужно, чтобы я ей нравилась.
— Зачем? Я ей никогда не нравилась, и ничего, прекрасно жила. — Я почти слышу ее ухмылку. У Элси никогда не было проблем с тем, чтобы объяснить человеку, куда ему засунуть свое мнение. Мне бы хоть половину ее уверенности.
— Тебе и не нужно было ей нравиться. У тебя был цветочный магазин. Любимый всеми цветочный магазин. Практически местная достопримечательность. Та самая, которую, по мнению Джойс, я явилась и снесла бульдозером.
— И тебе она не нужна.
— Нужна! Она же Чингисхан среди вязальщиц маленького города. Мне необходимо переманить ее на свою сторону, иначе никто не захочет идти ей наперекор. — Джойс железной рукой правит всеми жителями Сидар-Крика старше шестидесяти, а нравится мне это или нет, именно они и составляют значительную часть моей клиентуры.