Шрифт:
— Есть ли у тебя, по крайней мере, деньги? — робко спросила Шарлотта. — Если нет, то я могу тебе дать, хотя, конечно, не особенно много… так… немножко… Но все, что у меня есть, в твоем распоряжении.
Гаспар не счел даже нужным поблагодарить сестру.
— Нет, не надо! — ответил он. — Наш двоюродный брат был так добр, что заплатил мне жалованье за целый месяц, хотя мне следовало получить только за неделю. Какая щедрость со стороны пивовара, у которого денег куры не клюют!
И Гаспар усмехнулся.
— Где же ты будешь сегодня обедать? — спросила Шарлотта.
— Не знаю.
— Может быть, впрочем, тебя пригласит к себе нотариус? А где ты будешь ночевать? — беспокоилась молодая девушка.
— Опять-таки не знаю!
«Не знаю» было любимым ответом Гаспара. И правда, он никогда ничего не знал, этот бедный молодой человек, а главное — и не пытался узнать!
Надеясь, что брат предложит ей пойти вместе с ним, Шарлотта робко спросила:
— Ты разве не возьмешь меня с собой? Впрочем, я, может быть, стесняю тебя?
— Да, конечно, ты только стеснишь меня, — поспешил ответить Гаспар. — Где же ты будешь ночевать? Это будет только двойной расход. Тебе, по-моему, гораздо лучше оставаться здесь, а завтра я приеду за тобой, если будет нужно, и расскажу о разговоре с нотариусом.
В сущности, Гаспар был вполне прав: Шарлотта тотчас поняла это и согласилась с ним. Проводив брата до калитки сада, занесенного снегом, и подождав, пока Гаспар скроется за поворотом дороги, девушка с грустью пошла в свою комнату и залилась слезами.
Брат произвел на нее очень неприятное впечатление. Напрасно она старалась утешить себя тем, что он только с виду кажется таким холодным, а на самом деле у него предоброе сердце и что он только не умеет выражать своих чувств, что он — одна из тех непонятных натур, которые трудно разгадать… Несмотря на это слезы все текли и текли неудержимо… Такого отчаяния Шарлотта не испытывала даже в тот день, когда узнала о смерти матери.
Глава 6
Я буду вашей мамой!
Через несколько дней Шарлотта вырвалась из своей темницы, где она была так одинока и где ей приходилось так много работать, и распрощалась с содержательницей пансиона, так безжалостно пользовавшейся ее неопытностью и беззащитностью. Нечего и говорить, что это прощание не отличалось особенной трогательностью.
— Вот как! С вашей стороны, мадемуазель, довольно неделикатно уезжать среди зимы, даже не подождав, пока я подыщу кого-нибудь на ваше место! — сухо заметила Шарлотте миссис Ватсон. — Из того, что вы лишились матери, еще не следует, что можно ставить меня в такое затруднительное положение.
Ну, уж точно ли уход Шарлотты поставил миссис Ватсон в такое затруднительное положение? Не сама ли она, бывало, говорила, что почти ежедневно получает письма с предложением услуг от разных довольно известных пианисток? Слава Богу, консерватория ежегодно выпускает немало девушек, и даже окончившие ее с отличием нередко ищут себе место. Поэтому стоит миссис Ватсон только заявить, что ей нужна учительница музыки, и в желающих приехать к ней в Везине недостатка не будет.
Шарлотта прекрасно понимала, что хотела этим сказать миссис Ватсон. Это значило: «Если ты, душенька, недовольна тем, что тебе приходится давать по двенадцать уроков в день и, кроме того, делать все, что тебе прикажут, то знай, на твое место найдется много желающих, и не каких-нибудь захудалых учительниц музыки, а выпускниц консерватории, окончивших ее с отличием. Помни: малейшее выражение неудовольствия с твоей стороны — и я тебя сейчас же рассчитаю!»
— Поверьте, миссис Ватсон, мне очень жаль, что приходится поступать таким образом! — вежливо ответила Шарлотта, желавшая расстаться с содержательницей пансиона по-хорошему. — Но как же быть? Не могу же я бросить своих сестер и братьев!
Последние слова девушка нарочно произнесла с некоторой гордостью, чтобы показать, что теперь она не так одинока и беззащитна, как прежде.
— Я понимаю, друг мой, — сухо сказала миссис Ватсон, — ваш поступок меня нисколько не удивляет: вот она, награда за все мои благодеяния! Да, от людей не жди благодарности!..
Благодеяния миссис Ватсон — вот так штука! Это было до такой степени нелепо, что Шарлотта просто не знала, сказано это было серьезно или в шутку. Но не все ли равно? Что значили все эти упреки в сравнении с тем радостным чувством, которое она испытывала, покидая этот негостеприимный кров и вступая в новую жизнь?!
Перед самым отъездом Шарлотта пошла проститься с Флорой. Оказалось, что несчастная женщина была пьяна и находилась на этот раз в веселом расположении духа, из-за чего дочери миссис Ватсон и заперли ее на ключ в дровяном сарае.