Шрифт:
— Молодой и умный, красивый и достойный, — проворчал Сэмюел, метнув полный злости взгляд на младшую дочь, но та в ответ только передернула плечами. — Если бы ты привела его ко мне, я бы тут же дал благословение. Это действительно важно, кто представил его тебе?
— Это действительно важно, кто делит с ним постель и принадлежит ему? — Бианка побарабанила себя пальцами по щеке, словно пребывала в глубокой задумчивости.
— Хватит! — взорвался Сэмюел, его терпению пришел конец. — Замолчи!
— И ты замолчи! — выпалила она. — Мама пришла бы в ужас!
Обвинение повисло в воздухе. Кэти тихо ахнула в испуге. Сэмюел сорвал с себя парик и, швырнув на стол, рыкнул, едва грубо не выругавшись:
— Прекратить! Достаточно!
Потом он обошел стол и, подбоченившись, остановился — верный признак, что пора им убраться прочь: разговор окончен.
Продолжая всхлипывать, Кэти бросилась к двери, но вдруг остановилась и принялась мять фартук. Ее безукоризненно гладкие щеки покрылись красными пятнами, а глаза были полны слез.
— Бианка, — тихо позвала она. — Пойдем, Би.
Девушка заколебалась, но выхода не было. Нет, но ведь должно быть что-то, как-то же можно достучаться до отца и открыть ему глаза на варварство его действий. Нет, похоже, ничего другого не оставалось… Придется это сделать! Компотница грохнулась о стену с дорогим звуком, и, удовлетворенная, не обращая внимания на уколы раскаяния из-за разбитой вещи, на яростный рев отца, она выскочила из комнаты, схватив по пути сестру за руку, и потащила за собой вниз по лестнице, а потом на улицу и вверх по склону холма — домой.
— Как он смеет! — с криком ворвалась Бианка в гостиную, так что молодая служанка Джейн, взвизгнув, в панике вылетела из комнаты. — Он, должно быть, подхватил какую-то жуткую заразу, а может, слишком близко стоял к печи при обжиге и мозги расплавились…
— Ты ведь знаешь, что это не так. — Кэти все еще пыталась отдышаться после бега вверх по холму, добрела до кушетки и рухнула. — Выгодный брак не является чем-то из рук вон… Вот отец и предложил…
— Никогда не говори так! — Стиснув руки на коленях, Бианка наклонилась к поникшей сестре. — Он предложил продать тебя, как свиноматку на рынке, даже не спросив твоего мнения!
— Но, Бианка, — замотала головой Кэти, — все не так, как ты говоришь.
— Почему ты защищаешь его? — Девушка искренне удивилась. — Я думала, что мистер Сент-Джеймс совершенно тебе безразличен.
Мужчину, который заложил под их счастливое семейство бомбу, начиненную картечью свадебного предложения, они немного знали. Максимилиан Сент-Джеймс познакомился с их отцом в Лондоне, на встрече философов, за ужином в доме одного из отцовских партнеров по бизнесу. Сэмюел вернулся домой под большим впечатлением от молодого человека, от его ума и манер.
Бианка не придала этому особого значения, посчитав мистера Сент-Джеймса не более чем очередным праздным джентльменом, который злоупотребил всем известным гостеприимством лорда Шервуда. Ей казалось, что это слишком — уделять столько внимания какому-то джентльмену-бездельнику, а то, что он не из тех, кто привык трудиться, было ясно невооруженным глазом. Несмотря на столь явную предрасположенность к молодому человеку, Сэмюел не упомянул, что полезного сделал этот молодой человек, в отличие от, например, лорда Шервуда, основавшего практическую школу для ремесленников, или от мистера Хопкинса, который занимался созданием самых красивых часов в то время, когда не штудировал Энциклопедию Дидро.
А потом Сэмюел пригласил этого молодого человека в Стаффордшир, к ним домой. За ужины отвечала Кэти: какую скатерть выбрать, как уложить столовое серебро, чтобы в нем самым выгодным образом отражались цветы и пламя свечей, что подать к гусятине — водяной кресс или шалфей с хлебом. Девушка унаследовала от матери чувство стиля и умение развлекать гостей.
В этот раз Бианка обратила внимание на мистера Сент-Джеймса, да и как этого не сделать, если он появился и, словно павлин, начал вышагивать среди стаи простых серых куропаток. Высокий и стройный, с темными, без капли пудры, вьющимися волосами. Его расшитый золотом темно-красный бархатный сюртук мерцал в свете свечей. Остроумие лондонца отличало его от ученых и философов, которые сидели за столом, и тогда он не вызвал в ней отрицательных чувств.
Несмотря на столь яркую внешность, джентльмен явно был хорошо образован, начитан и, как отмечал отец, умен. Если представить его в виде какого-то предмета посуды, то это соусник, красивый и дорогой, который привлекал бы к себе все взгляды за столом, но, пустой внутри, был ни к чему не годным, пока его не наполнят соусом. У Бианки сложилось мнение, что он сыт по горло этими научными беседами и больше никогда не приедет, но молодой человек объявился вновь довольно быстро — не далее как вчера, — чтобы сделать предложение Кэти, с которой он не перекинулся и парой слов во время часовой беседы.