Шрифт:
— Лежать, — произнёс я, прижимая его к стене. — Или хотя бы перестать прыгать. Я сегодня не в настроении изучать ваши привычки.
Рыцарь не ответил.
Он ударил головой.
Шлем врезался мне в нос. В глазах вспыхнули белые пятна. Я выругался и отшатнулся.
Золотая фигура подняла руку.
Меч в её пальцах начал меняться. Лезвие стало длиннее, тоньше, а по краю пошли чёрные искры.
Мне снова показали варианты.
В первом я блокировал удар и терял меч. Во втором отходил и позволял рыцарю ударить по дому. В третьем бросал статуэтку, и второй рыцарь прекращал атаку. В четвёртом отдавал статуэтку Наталье. В пятом бросал гномий клинок в третьего рыцаря. В шестом делал всё сразу, но ломал собственную руку.
Я выбрал пятый.
Меч полетел.
Гномий клинок вращался в воздухе, ударился о плечо третьего рыцаря и вонзился в землю за ним. Ничего не произошло.
— Вот же… — начал я.
Первый рыцарь атаковал.
Я успел подставить руку. Лезвие пробило защитный контур, разрезало рукав и остановилось в сантиметре от кости. В этот момент третий рыцарь сделал шаг назад.
Меч в земле вспыхнул.
Гномы не делали оружие, которое работало только при прямом попадании. Это было бы не оружие, а дорогой способ расстроиться.
От клинка по земле разбежались короткие руны. Они сомкнулись вокруг третьего рыцаря и сжали его пепельную нить.
Фигура замерла.
Я выдернул руку из-под золотого лезвия, схватил первого рыцаря за плечо и рванул вниз.
Он не ожидал, что я снова пойду навстречу. Мы оба рухнули на землю. Я ударил кулаком в его грудь, второй раз, третий. Пустота внутри доспеха сжалась.
На четвёртом ударе я увидел узел.
Не глазами. Через короткое тактическое предвидение. Узел был не в груди. Он находился в точке, где пепельная нить выходила из пустого тела и уходила в землю.
Я перевернулся, прижал рыцаря коленом и ударил ладонью по земле.
Скорость помогла не только ногам.
Я протолкнул импульс через камни и траву, нашёл нить и рванул её на себя.
Золотой рыцарь дёрнулся.
Из доспеха вышел пепельный дым. Он поднялся вверх и рассыпался в воздухе.
Фигура потеряла плотность.
Я успел откатиться за секунду до того, как золотые доспехи рухнули на землю. Внутри не было ничего. Только маленький осколок золота, похожий на обломок иглы.
— Первый готов, — выдохнул я, поднимаясь с земли.
— Он умер? — спросила Наталья, глядя на рухнувшие доспехи.
— Не знаю, — пожал я плечами. — Но теперь точно не спорит.
Второй рыцарь повернулся ко мне.
Он не стал тратить время на обломки, которые уже осмотрел. Его шлем смотрел прямо на мою руку, и я понял: он знает, где статуэтка. Рыцарь ударил по моей руке, и чёрный камень выскользнул из пальцев.
Зажатый в перчатке, он вспыхнул чёрным светом. Вокруг фигуры открылись десятки тонких линий. Они уходили вверх, вниз и в стороны, пересекали дом и, кажется, тянулись к закрытому порталу.
— Отпусти её! — крикнул я.
Рыцарь повернул шлем ко мне.
Впервые я почувствовал от него не приказ и не холодную процедуру. Внимание.
Он собирался бросить статуэтку не в меня.
В портал.
Я рванулся вперёд.
Наталья одновременно подняла руку. Её магия смерти ударила по пальцам рыцаря, не пытаясь уничтожить его. Она отделила движение от намерения. Перчатка разжалась.
Статуэтка упала.
Я поймал её на лету и врезался плечом в золотую фигуру.
Мы прокатились по земле. Рыцарь ударил меня локтем в грудь, но я уже держал его за запястье. Под доспехом не было костей. Только узкие золотые нити, которые пытались свернуться вокруг моей руки.
Я сжал пальцы.
Нити лопнули.
Рыцарь рассыпался на отдельные пластины.
— Два, — выдохнул я.
Третий всё ещё стоял в руническом кольце. Гномий меч удерживал его, но руны уже тускнели. Пепельная нить натягивалась, пытаясь вырваться. Из-под шлема раздавался звук, похожий на трение камня о стекло.
Я поднялся.
Ноги дрожали. Рука кровоточила. Бок горел. Предвидение требовало ещё топлива, а топлива в голове оставалось примерно столько же, сколько денег у Дмитрия после уничтожения счетов.
То есть на один плохой поступок.
— Не убивай третьего, — сказала Наталья.
— Я и не собирался.
— Ты уже сказал это о двух предыдущих.
— Они сами не оставили вариантов.
— У этого оставь.
Я подошёл к рыцарю.
Он повернул ко мне шлем без прорезей. Внутри не было лица, но я чувствовал направленный взгляд.