— Передай им, пусть выезжают в Святошино,— приказал Левкину капитан Гаврюшенко.

Когда возвратились обратно, Байрамов стоял около своего танка и держал комок земли возле лица белобрысого гитлеровского офицера.

— Ты что? Хочешь землей забить фашистский рот?— нахмурился Семенцов.

— Нет, предлагаю только. Я гаварю, хател нашу землю — на, ешь, а савсем не дадим! А он, как видишь, ламается. Давольно прыткий, его выкурили автоматчики из хаты, а он бросился к матациклу, хател удрать. Но не вышло!

Байрамов был возбужден, его рыжие усы подрагивали.

В пять вечера в сторону Житомира сплошной колонной прошли машины 3-й гвардейской танковой армии. Преодолевая исключительно яростное сопротивление гитлеровцев, танки бригады продолжали обходный маневр и с наступлением темноты достигли Жулян. Кольцо окружения сужалось с каждой минутой. Теперь отрезаны пути отхода противника на Жуляны и Васильков!

Впереди был аэродром, на котором раздавались сильные взрывы. Это взлетали в воздух заминированные гитлеровцами ангары и другие аэродромные сооружения. Темное осеннее небо освещалось огромным заревом пожарищ. Левее батальона Ковалева полукругом сверкали сотни вспышек артиллерийских выстрелов. А над Киевом полыхало зарево: фашисты, поспешно отступая, подожгли город. Тяжело было смотреть на эту картину. У многих на глазах навертывались слезы...

Хозяйственники привезли ужин. Но майор Ковалев сказал:

— Ужинать рано, да и нет времени. Скоро освободим Киев, там и поужинаем.

Часам к восьми в батальон приехали генерал Кравченко с полковником Овчаренко. И сразу же от экипажа к экипажу полетела "самая точная и надежная" информация: командир корпуса приказал немедленно наступать на Киев!

Информация, действительно, была точная и достоверная: в половине девятого танки двинулись по направлению к столице Украины.

Километра через три остановились. К танку лейтенанта Семенцова подошел капитан Гаврюшенко.

— Машина исправна? — спросил он.

— Исправна, боеприпасов достаточно, заправка почти полная.

— Автоматчики?

— Четыре человека во главе с командиром взвода Титенко.

— Ребята надежные?

— Железные!

Капитан вскочил на танк.

— Следуем в Киев на разведку. Когда будем преодолевать заслоны противника, открыть огонь из автоматов и пулеметов, строчить беспрерывно. Вперед!

Минут через двадцать тридцатьчетверку остановили бойцы чехословацкой бригады. Они занимали здесь кратковременную оборону.

— Куда вы едете?! Впереди гитлеровцы! — разом закричали они, обрадованные появлением советского танка.

— В Киев пробиваемся,— ответил капитан. — Надо кое-что посмотреть...

— Пошли вместе, да побыстрее, иначе фашисты спалят весь город,— предложил огромного телосложения командир чехословацкого батальона. — Мы бы и сами пошли, да сильно бьют из минометов и автоматов.

Действительно, впереди был крепкий заслон. А над городом все больше разбухало зарево...

— Танки и самоходки есть у них? — спросил Гаврюшенко.

— Их видели перед сумерками, потом они повернули вправо и скрылись.

— Добро! Откуда бьют минометы?

Получив ответ, танкисты двинулись вперед. Послышалось протяжное: "Ура-а-а! Даешь Киев!" Это за танком поднялись в атаку чехословацкие воины. Вражеский заслон прорвали, миновали поселок Чкаловка. Начались ряды двухэтажных домов.

— Поворачивай налево, на Брест-Литовское шоссе,— распорядился Гаврюшенко.

Проехав еще несколько сот метров, заметили выезжающую из города вражескую автоколонну. Мост через железную дорогу гитлеровцы успели взорвать, так что тридцатьчетверке пришлось повернуть вправо. Оказался взорванным и мост на Фастов. Остановились. Дорога завалена. Танкисты находились перед внушительным препятствием.

Метрах в двадцати с правой стороны над забором показалась голова женщины и тут же исчезла. Высунулась еще раз.

— Идите сюда! Не бойтесь, свои! — крикнули танкисты.

Вышла старуха. Путаясь в длинной черной юбке, сделала пять шагов и остановилась.

— Идите сюда! — позвали ее опять.

Приблизилась, обошла вокруг танка и спросила:

— Вы — наши чи немцы?

— Свои мы, свои. Красные!

Когда убедилась, что перед ней действительно советский танк, она быстро зашагала в дом и через минуту привела десятка три киевлян. Радости их не было границ. Гаврюшенко поздравил жителей с освобождением города.

— А теперь,— сказал он,— помогайте вылавливать спрятавшихся фашистов, тушить пожары. Скоро в город войдут наши части.

Капитан попросил одного худощавого, живого и разговорчивого старика сесть на танк и показать дорогу на Крещатик.

Проехали немного вдоль железной дороги, с большим трудом перевалили через насыпь. Недалеко от нее из широкого двора поспешно выехали несколько вражеских автомашин. Автоматчики открыли по ним огонь, но повредить, похоже, ни одной не удалось. Колонна скрылась за поворотом улицы.