Танк мчался к центру города по бульвару имени Т. Г. Шевченко. Улицы освещались заревом горящих домов. Где-то в отдалении слышались автоматные и пулеметные очереди. Раскаты орудийных выстрелов в основном доносились с окраины города. Там наши части мощным огнем встречали поспешно покидавшие город вражеские колонны. Вот площадь Льва Толстого. Повернув влево, проехали вдоль Крещатика. Здесь разговорчивый старик украинец распрощался с танкистами.

На стене одного из полуразрушенных зданий бойцы увидели полотно с огромным портретом Гитлера.

— Стой! — приказал Гаврюшенко механику-водителю.— Надо ликвидировать эту пакость. До оригинала когда еще доберемся...

Автоматчик дал несколько коротких очередей по оснастке портрета, и тот свалился в груду битого кирпича.

Далее, повернув к памятнику Богдану Хмельницкому, танк наступил на хвост вражеской колонне, которую замыкали штурмовые орудия.

— Преследовать не будем. Радируй комбату— приказал Гаврюшенко Семенцову: — "Мы в Киеве, встречайте вражескую колонну с самоходками".

Было ровно девять вечера 5 ноября, когда в Киев вошли танки батальона. Впереди — машина лейтенанта Бориса Байрамова, за ней — Бориса Гладкова, Григория Кириченко, Федора Семенова, самого комбата Ковалева, замполита Коломийцева с корреспондентом корпусной газеты "Сталинец" капитаном Куприяновым... Танки тут же попали в окружение сотен жителей столицы Советской Украины. Все старались подойти поближе, пожать руки своим освободителям. На изнуренных лицах сияла радость. Старики от радости плакали. Каждый старался что-то подарить, чем-то угостить воинов...

После приветственного слова, которое сказал командир батальона майор Ковалев, танки прошли вперед и сосредоточились во дворе политехнического института. К одиннадцати часам вечера этого же дня в город вошла вся бригада со штабом и тылами [16] . 

Всю ночь в поте лица каждый танкист трудился на своем танке. Пополнялись боеприпасами, горючим, проверяли работу механизмов. Отдыхать не пришлось. Правда, некоторым удалось вздремнуть с часок на своем сиденье. Но в четыре утра 6 ноября уже раздалась команда:

— По машина-а-ам!

И когда над освобожденным Киевом начал подниматься смешанный с дымом темно-серый предутренний туман, колонна танков выступила из города, чтобы преследовать отходящего противника.

На окраине путь танкам преградил илистый, с пологими берегами, ручеек Нивка.

— Разобрать и сделать настил! — распорядился Якубчик, показывая на двухэтажный деревянный домик, что стоял в тридцати метрах от ручейка.

Через двадцать минут настил был готов.

На рассвете южнее Жуляны завязался бой. За ночь гитлеровцы успели организовать оборону. Танки, развернувшись в боевой порядок, стали с ходу расстреливать огневые точки противника.

— Товарищ командир, справа орудие! — крикнул сидевший на танке Семенцова старший сержант Александр Титенко.

Опасную цель обошли с фланга и после второго выстрела уничтожили ее.

Прильнув к налобнику прицела, лейтенант Семенцов внимательно наблюдал за полем боя. Переключив рацию на прием, он услышал:

— Левее отходит большая колонна противника!

Это Байрамов докладывал командиру батальона.

И сам тут же открыл огонь. Спустя несколько минут, в наушниках Семенцова раздался короткий и сильный треск. Он увидел, как над танком Байрамова поднялись черные клубы дыма. Рация его не отвечала...

Встревоженный Семенцов подъехал к подорвавшемуся танку своего друга. Да, машина пострадала крепко. Выведены из строя два правых катка, поврежден ленивец, разбросало гусеницы... Экипаж сильно оглушило, но, к счастью, все остались живы.

Уничтожив отступающую колонну, танки с десантом автоматчиков на бортах продвигались вперед. К полудню вышли восточнее города Васильков, в район села Гвоздов. Карт этого района у танкистов уже не было, так что двигались, что называется, на ощупь. Когда приблизились вплотную к Гвоздову, то увидели, что оно сплошь забито автомашинами, пушками, минометами и пехотой противника. Ворваться в населенный пункт с ходу не удалось — доступ преградил глубокий овраг. Постреляв со значительного расстояния, танкисты вынуждены были повернуть на проходящую по дну оврага дорогу, которая вела в Гвоздов кружным путем.

За время, пока танки преодолевали почти пять лишних километров, гитлеровцы успели установить орудия и задержали их дальнейшее движение. У головной машины была перебита гусеница, и дорога оказалась закупоренной. Но ненадолго. Оттащив поврежденный танк в сторону, Семенцов и Гладков первыми ворвались в Гвоздов и выскочили фашистам в тыл. Перед их глазами мелькнули искаженные страхом лица разбегающихся солдат. Раздался скрежет раздавленных орудий.

Начало смеркаться. За день продвинулись километров на тридцать. Артиллеристы и мотострелки, за исключением танкового десанта, отстали. Поэтому майор Ковалев приказал продвижение приостановить и занять круговую оборону.