Поэтому и не звонил ей, не стремился общаться… Серьезное все происходило со мной и вокруг меня. Я был ликеидом, я воевал, видел смерть друзей, спасал человечество… я учился, чтобы нести знамя Ликея в Космос! Быть в самом авангарде… А что серьезного могло произойти с ней, обычной девушкой из страны третьего мира, ее жизнь была монотонна, скучна, абсолютно безопасна. В сущности, она была бесполезным созданием, красивеньким, милым, но пустым и бесполезным. Как большинство не-ликеидов. Ее жизнь протекала в картонной коробке среди ваты, ликеиды защищали ее, кормили, обеспечивали, лечили, развлекали…

И вдруг она умерла. Да еще - так умерла. И в смерти она стала равной любому ликеиду, любому из моих погибших друзей.

Она умерла за свое право быть женщиной, женой и матерью… за отнятое у нее право. Хотя сама она никогда не смогла бы это сформулировать. Она это сформулировала своей жизнью и смертью.

Да и я тогда так не думал. Я просто сидел и смотрел на Луну. На Луну, где мне, может быть, придется, посадить планетолет. Ходить по ее поверхности по колено в пыли. И уже смутно понимал, что будущее мое изменилось.

Я не смогу простить себе этого, никогда.

В конце концов я рассказал своему лучшему другу о случившемся… мне было стыдно, вообще противно об этом говорить. Но надо было как-то объяснить свое изменившееся поведение… Друг выслушал меня очень сочувственно. Надо сказать, что у него на той же самой Иранской войне погибла возлюбленная, ликеида, она была штурманом на "Аквиле". И вот он меня выслушал и сказал:

– Знаешь, когда Патриции не стало, я долго тоже не хотел жить… а потом понял, что жить можно и с болью. И даже быть счастливым… ведь я продолжаю то же, что делали мы с Патрицией вместе.

– Но я не о том… Ты-то был не виноват в гибели Патриции. Ведь это все моя вина, понимаешь? Я такой подлец… я просто не имею права жить.

Друг кивнул. Он был уверен в себе и знал ответы на все вопросы.

– С чувством собственной вины особенно трудно примириться. Но ты должен это сделать… знаю, что трудно. Но сейчас ты думаешь только о себе. Ты должен перешагнуть через это и жить дальше ради нашего общего дела…

– Какого дела?
– спросил я.

– Ну как - какого? Ликейского… защищать и просветлять человечество.

Я опешил. Я жить-то не мог… какое там - просветлять кого-то.

– Как я могу просветлять человечество, если я сам подлец? Чему я могу учить людей, куда их вести? И как вообще просветлять людей, может, ты знаешь? До сих пор это, по-моему, никому не удается… Большинство людей какими были, такими и остались.

– Ну как просветлять… конечно, мы люди обычные. Просто помогать своим ближним и выполнять свою работу.

– Но как раз это я и не могу… ты же видишь, как я отнесся к своему ближнему.

– Но Алекс… это же очень хорошо, что ты это осознал и понял. Теперь ты будешь поступать иначе.

Он это сказал очень самодовольным, менторским тоном. Уж он-то никогда не поступал так плохо, так ужасно, как я. И это, конечно, меня задело. Когда он ушел, я подумал о его жизни… его родители тоже были не-ликеидами, и мать жила сейчас одна, больная, в доме престарелых в Польше, и некому было даже ее навестить - он мог делать это от силы раз в год. Понятно, что он не мог бы взять ее к себе - как бы он тогда учился в школе астронавтов. Ему это даже в голову не приходило. Понятно… но с чего это покорение космоса важнее душевного состояния его матери? И ведь он даже не думал об этом, даже не замечал, что совершает подлость.

Тут я подумал, что я все-таки лучше его, ведь я осознал и понял… вот ведь какой я хороший! Так страдаю из-за смерти какой-то не-ликеиды, не каждый бы так стал…

Нет, Алекс, сказал я себе. Так нельзя. Это уже не только твоя ошибка, твое бессердечие… что-то неправильно в самой основе, в самой идее того, во что ты веришь. Иначе такого бы не произошло. Иначе мой друг бы ужаснулся, а не призывал меня все забыть и заняться Делом. Да и все остальные…

С этого дня у меня начался некий пересмотр ценностей. В принципе, судить других нехорошо, что мне за дело до их грехов. И собственно, в первую очередь я и думал о себе.

Я вспомнил то переживание, которое было у меня в детстве на Пискаревском кладбище. Почему я забыл его? Почему я смог его забыть? Да потому что меня делали ликеидом, упорно делали. И я был вполне к этому пригоден.

Что такое ликеид? Это сильный в первую очередь человек, воин, который живет ради других, ради идеи и долга, всесторонне развитая личность, обогащенная знанием мировой культуры, общением с природой, мощной духовностью…

Заведомо известно, что все ликеидами быть не могут. Во-первых, не у всех соответствующие способности. Во-вторых, и это самое главное - у большинства людей, как ни крути, просто нет достаточного желания, чтобы стать таким - безупречным и сильным. Нет воли…