Нет, были другие.

Те, кто принял особое посвящение, и в знак того надел белые одеяния, вышивка на которых знающим людям могла рассказать многое. Но особо знающие предпочитали не подходить настолько близко, чтобы можно было прочесть узор.

Вот и Кая смотрела на таких издали. Она не знала, чьи именно это были жрицы, кому они кланялись и кому приносили жертвы. И не стремилась узнавать. Напротив, вид тонких хрупких фигур вызывал у неё безотчётный страх. И не только у неё. Вся улица пустела и долго потом ещё оставалась безлюдной, вымершей.

— И как я уже говорил, вероятнее всего будущим князем Скопиным станет…

Волчонок.

Волков.

Драгомир Драгомирович-младший, горделивый, чистый. И вызывающий уже не безотчётный страх, но безотчётную ярость. Будто он собирался отобрать… что?

— Почему он? — Кая ухватила мысль.

Кая покосилась на снимок, но руку протягивать не рискнула.

— Потому что старуха слишком долго обхаживала Скопиных, чтобы вот так просто отдать этот род кому-то ещё. Она с большим удовольствием прибрала бы Бастион сразу после смерти пасынка. Но её сын не имел прав на земли Скопиных. Поэтому она и нашла выход. Купила свободное чрево. Добилась разрешения на посмертных брак. Годами опекала и новоявленную княгиню Скопину и её детишек, защищая их от всех, кому придёт в голову поживиться. Нет, за чужое так не воюют. Да и теперь Волкова практически не покидает стены дома Скопиных. И будь уверена, прошение о переходе Волкова-младшего в рот Скопиных уже лежит на столе великого князя.

Сложно у них там, наверху.

И от этой сложности начинает болеть голова.

— Думаю, обладай девица даром, нашлись бы и другие желающие. Тот же Великий князь не упустил бы случая. Но бездарная жена — это почти наверняка слабые дети. А то и вовсе пустышки народится могут, с учётом того, как оно всё было. Это заставляет проявить осторожность.

Кая дотянулась до снимка и, поморщившись — прикасаться не хотелось, перевернула его.

— Моему появлению не обрадуются. Если ты не ошибся.

— Я не ошибся, — Крыс попытался улыбнуться, но лицо его перекосило. Он застыл, согнувшись,оттопырив локоть и прижимая обе руки к животу. Рот его приоткрылся, а на губах запузырилась слюна. И дышал он теперь шумно, глубоко, с присвистом. Кая привстала было, но, увидев прямо злой взгляд, опустилась на место. Крыс терпеть не мог слабости, особенно своей.

— Сиди, — приказал он, и прозвучала это жёстко. — Мне следовало давно поговорить с тобой. Откладывал. Всё думал, что время ещё есть. Теперь вот приходится… спешить.

Голос его всё-таки сорвался, и Крыс снова задышал.

— Старуха попытается тебя убрать.

— Я не…

— Заткнись. Слушай. Наверху выживать будешь сама. Не надейся на помощь. Там не принято помогать. Во всяком случае бесплатно. Тот, кто порядочен более-менее, цену озвучит сразу. Другие заверят, что всё из любви к тебе и желания восстановить справедливость, а цену назовут позже. Эти попытаются взять по максимуму. Ищи союзников. Врагов у Волковых хватает. Род за последние два десятка лет не просто возвысился. Они вплотную подошли к той границе, за которой начинается боярство. Иная власть. Иные возможности. И брак со Скопиными, считай, межродовой союз с боярским родом даст им эту возможность, — Крыс доковылял до своего места и тяжело опустился на стул. — Более того, старуха наверняка думает, что у неё всё получилось. Почти. А твое возвращение, детка…

Он засмеялся, глухо, напрочь безумно.

— О, твое возвращение… эта тварь взбесится!

Крыс подавился кашлем. И глянув в глаза, чего избегал всегда, сказал:

— Поэтому я и потратил на тебя столько времени… сделай так, чтобы она сдохла в муках.

Кая кивнула.

Это не обещание.

На старуху ей плевать, честно говоря. На Крыса… сложно сказать. Было время, когда Кая его ненавидела. Даже мечтала убить. Представляла, как перерезает горло или, подобравшись к постели, кладёт на лицо его грязную подушку, наваливается, прижимая, не позволяя вырваться.

Сперва останавливало понимание, что Крыс сильнее и ловчее.

Потом другое, что одной ей не выжить.

А теперь?

Как ей выжить теперь?

— Ты ненавидишь её? — она подалась вперёд, впившись взглядом в перекошенное лицо, пытаясь понять, что произошло. Откуда было взяться этой вот ненависти? Настоящей, глубокой, выдержанной — а Кая отлично научилась определять чистоту эмоции. Что могло вообще связывать Крыса с Волковой. — Почему?

Крыс заткнул рот ладонью, а потом вцепился в неё зубами, пытаясь унять стон. И задышал мелко и часто. Потом отдышался, сглотнул слюну и произнёс.

— Она… она превратила меня в это дерьмо. Она забрала… всё забрала. Думаешь, я всегда был таким? — он поднял руки, на левой виднелась красная слюна и отпечаток зубов, а правая была покрыта шрамами. И обрубок мизинца нервно подрагивал. — Я родился там…

Крыс нервно дёрнул головой.

— В приличном доме. Да, пусть без права носить гордое имя Волковых, но с правом примерить их герб. Мой род служил Волковым не одну сотню лет. И матушка гордилась этой службой. Как и отец. Там все гордятся, по-другому невозможно. И в этой гордости слепы. Я ведь тоже многого не понимал, когда жил. Например, что моих родителей когда-то свели вместе, как сводят скот. Жрицам отправили кровь дворни, которую считали перспективной, и они составили карты. Наиболее удачные сочетания. В больших домах частенько практикуют подобное… мол, дети родятся здоровые, а порой и дар пробудится. У меня пробудился. И мои родители стали ещё счастливей. Ведь я теперь смогу служить Волковым ещё лучше. Верой и правдой. Верой и…