Шрифт:
Внутри меня всё оборвалось. Смерть мамы всегда была окутана мраком, и это упоминание ударило под дых. Я хотела спуститься, схватить его за грудки, вытрясти всё, что этот мерзавец знает, но Сергей уже отстранился с торжествующей ухмылкой.
Он вскочил в седло и ударил коня шпорами, устремляясь к воротам. Своим слугам он бросил приказ выдвигаться следом: громоздкий караван из карет, с которым он сюда заявился, будет плестись позади, но сам Сергей явно не желал оставаться здесь ни лишней минуты.
Я спустилась на нижнюю ступень крыльца, глядя вслед удаляющемуся всаднику. Сердце бешено колотилось, а в голове эхом билась его последняя фраза: Что стояло на туалетном столике?
Из густой тени у забора, где сплетались ветви старой сирени, раздалось низкое, вибрирующее рычание, от которого вибрировала сама земля. Я скосила глаза. В темноте блеснули два жёлтых нечеловеческих глаза Лукерьи.
Хозяйка двора, наша первая и самая верная защита от любой внешней нечисти, проводила всадника глухим, утробным рыком. Она всегда чувствовала гнильцу. И белый конь Сергея ему, признаться, никогда ей нравился, как и его хозяин. Аж уж рычащей всегда весёлую Лукерью я никогда не видела. И от этого мне стало неуютно.
Может быть, зря я отпустила Сергея вот так просто? Может быть, надо было дождаться Михаила, рассказать ему всё, и пусть бы он решал, как поступить со шпионом? Но сделанного не воротишь. Тяжёлые кованые ворота с лязгом закрылись, отсекая поместье от внешнего мира и пропуская вслед за всадником первые экипажи его обоза.
А я так и осталась стоять на крыльце с таким чувством будто где-то ошиблась. Что-то не доглядела.
— Как так получилось, что домовые духи спокойно впустили его через порог и позволили днями ходить по усадьбе и заглядывать в тайники?
— Не серчай, хозяйка, — услышала я голос Лукерьи. — Не могли мы его остановить. Твой бывший жених носил при себе древний скрывающий артефакт, который мы не могли почувствовать.
Наличие таких скрывающих артефактов не прибавляло мне уверенности в правильности своего решения.
Глава 9
Слова Сергея крутились в моей голове, как назойливая муха. Я ходила по комнате из угла в угол, снова и снова прокручивая в памяти наш разговор. Он проговорился. Почти незаметно, но проговорился. «Вспомни, как она слабела, сидя у своего туалетного столика…» Откуда ему знать такие подробности?
Из дневника мамы я знала, что она в последние месяцы никого не пускала в свои покои, кроме отца…
Я резко остановилась. Туалетный столик.
Повинуясь внезапному порыву, я бросилась к старинному комоду, где хранились мамины личные вещи, привезённые мной из столицы. Руки дрожали, когда я доставала тяжёлую малахитовую шкатулку. Внутри среди потемневших от времени брошей и бархатных лент, лежал изящный хрустальный флакон духов. Любимые мамины духи, которыми она пользовалась каждый день.
Я вытащила стеклянную пробку. Густой, удушливо-сладкий аромат ударил в нос. Тубероза. Запах был настолько резким, что у меня заслезились глаза. Но самое страшное, что это был не мамин запах. Мама любила лёгкие ароматы сирени и утренней росы. Некоторые её вещи до сих пор хранили цветочный аромат.
Тубероза — это же визитная карточка Клары. Именно этот шлейф тянулся за моей мачехой по коридорам столичного особняка.
Внутри всё похолодело. У мамы была не внезапная хворь и не проклятие, прилетевшее из ниоткуда. Клара методично, день за днём, отравляла её через предмет, который мама держала в руках постоянно. Контактный яд, смешанный с духами.
Я сжала флакон так, что побелели костяшки. Теперь всё сходилось.
Оставив шкатулку открытой, я спустилась в бабушкину библиотеку. Мне нужны были ответы. Проведя несколько часов в пыли и полумраке, перелистывая ломкие страницы древних бестиариев и трактатов по тёмной магии, я, наконец, нашла то, что искала. Раздел назывался «Чёрные пробуждатели».
Строки, написанные выцветшими чернилами, гласили: «Пробуждатели суть те, кто сознательно расширяет Разломы Изнанки, питаясь их первобытной энергией ради обретения неограниченной власти. Для связи с Тьмой они используют зеркала из чёрного обсидиана. Чтобы устранить Хранителей земель, пробуждатели используют медленные яды и тёмные приговоры, вытягивающие жизненную силу по капле, дабы смерть казалась естественной».
Я захлопнула книгу, подняв облачко пыли. Чёрная колдунья Клара, убившая мою мать, приворожившая отца и теперь тянущая руки к моему поместью, оказывается, таинственная «Чёрная пробуждательница».
В этот момент во мне что-то сломалось. Страх исчез, уступив место ледяной, кристально чистой ярости. Я больше не жертва, бегущая от мачехи. Я не просто хозяйка Приграничья, я Хранительница «Чёрного ручья».
Решение созрело мгновенно, распавшись на три чётких шага. Первое: мне нужны неопровержимые доказательства её преступлений для столичного суда. Второе: мы с Михаилом посадим кольцо из Семян Первого Сада и намертво запечатаем Разлом, лишив Клару её источника силы.