Шрифт:
В ту же секунду на сцене резко взвыли скрипки — первый настоящий акцент музыки.
Лана вскинула на него глаза.
Неужели передумал?
— Я напоминаю, госпожа Сварткранц, — его голос мгновенно утратил мягкость, став строгим, почти ледяным, — это лишь аренда. С длительными выплатами. Частями. И исключительно при личных встречах. Вы заберёте меч насовсем только с последней переданной монетой. Если вы вдруг соберёте всю сумму досрочно и попытаетесь отдать мне её за раз — я её не приму.
Лана посмотрела на него как на сумасшедшего и горько усмехнулась:
— Всю сумму за раз? С моими-то штрафами и убытками, которые вы нам устроили? Господин Д’Ориоль, вы, верно, шутите? Сфинксы будут платить строго по графику.
«Если вообще смогут платить», — удушающая мысль на секунду заставила Лану замолчать. Финансы Ордена после трёх недель блокады Илая и штрафа за капитуляцию на турнире трещали по швам. Ей бы вообще уложиться в эти регулярные выплаты, не то, что закрыть долг досрочно.
На мгновение в её голосе промелькнула едва заметная, тщательно скрываемая заминка.
Илай едва заметно, облегчённо выдохнул. Словно он смертельно боялся, что Лана всерьёз могла лишить его этих встреч, просто швырнув ему в лицо весь долг.
В этот момент шторы ложи бесшумно раздвинулись, и внутрь шагнул тот самый юрист от Ордена Мантикоры в идеально выглаженном сером костюме. Всё происходило точно так же, как при их первой сделке в Париже: ни единого лишнего слова, только шорох пергамента и густая, переливающаяся жидким серебром капля магии, запечатавшая волю Наместника.
Когда договор о временной аренде был подписан, юрист так же беззвучно исчез.
На сцене в этот миг взвыли скрипки. Тяжёлый занавес взвился вверх, открывая декорации готического замка. Оркестр обрушил на зал первые, тревожные аккорды Чайковского, а балероны в тёмных одеждах закружились в зловещем танце, но Лана не видела сцены. Её взгляд был прикован к чёрной сабле, которая наконец-то была у неё.
Орден Солнечного Сфинкса.
Академия. Личный зал Элиры Вейл.
Дэмиену нравились тренировки по стрельбе, тренировки с Рейном и тем более с Владом. Но из-за его непонятно почему проблемной магии ему поставили отдельные дополнительные занятия с мастером Знаков мадам Элирой Вейл.
Дэмиен ненавидел эти занятия, как и её злобного ворона.
Морок иногда каркал так, что казалось он насмехается над несчастными попытками Дэмиена освоить магическое плетение Знаков.
Когда Дэмиен вошёл в личный зал Элиры Вейл для индивидуальных занятий, мадам Элира стояла скрестив руки на груди. На голове была та же странная прическа полуспутанных чёрных волос. Морок не сидел на её плече как обычно, а вальяжно расхаживал по столу.
Дэмиен сразу почувствовал запах озона и лёгкой гари — верный признак, что здесь уже кто-то активно работал.
Аура присутствующего издавала ощущение словно прикасаешься к гладкому стерильному стеклу. Дэмиен сразу узнал тотем хрустальной линзы своего соседа по комнате Виктора Шевчука.
— Извините за опоздание, — сказал Дэмиен, закрывая дверь за собой.
Элира Вейл даже не повернулась к нему сразу. Она стояла посреди зала, сложив руки на груди, и с почти благоговейным выражением смотрела на Виктора.
Тот сидел за низким каменным столом. Перед ним в воздухе медленно вращался сложнейший многослойный Знак. Голубоватые линии переплетались, образуя тонкую, изящную конструкцию. В пустом стеклянном стакане, стоявшем на столе, постепенно начала собираться чистая вода.
Элира тихо ахнула и даже слегка приподнялась на носки.
— Вот это… вот это настоящее искусство! — воскликнула она с неприкрытым восторгом. — Виктор, ты — будущий Леонардо этого века. Или Микеланджело. За такие способности в пустыне тебе будут душу продавать, мальчик!
Виктор спокойно закончил Знак. Вода в стакане достигла нужного уровня и перестала прибывать. Он поправил очки и произнес:
— Вероятность того, что я окажусь в пустыне с умирающими от жажды людьми, крайне мала, — ровным голосом ответил он. — Кроме того, энергетические затраты на построение этого Знака несоизмеримы с покупкой бутылки воды в автомате.
Дэмиен тихо фыркнул, пытаясь сдержать смех.
Шевчук в своём репертуаре.
Элира только махнула рукой на Виктора, словно на надоедливого, но гениального ребёнка, и наконец повернулась к Дэмиену. Её лицо моментально изменилось — с восторженного на глубоко разочарованное.