— Они знали о моем существовании, но не знали, кто я, — признался отец. — Я был до отвращения осторожен.

Я слабо усмехнулся:

— В этом ты был хорош. Прости, что не смог помочь тебе раньше.

— Вот уж в чем ты совсем не виноват, — отец ласково погладил меня по голове: — Мне так жаль, что тебе пришлось через все это пройти.

— Пап, — я сжал его ладонь. — Я так рад, что ты вернулся.

Даже в полутьме комнаты я заметил, как заблестели его глаза от сдерживаемых слез. Он отвернулся ненадолго, откашлялся и преувеличенно-бодрым голосом заявил:

— Вообще-то тебе предписан полный покой еще минимум сутки. Но я не мог столько ждать. Ходил весь день кругами мимо твоей комнаты, и вот, не выдержал. Должно быть, я тебя утомил.

— Нет, пап, — я улыбнулся. — Спасибо, что зашел.

— Я тоже рад, — вдруг прошептал он, обнимая меня.

А на меня вновь навалилась усталость, бороться с которой я не мог. Кажется, я уснул еще до того, как отец закрыл за собой дверь.

Несмотря на то, что полный покой мне был прописан еще минимум на день, я чувствовал себя значительно лучше, чем накануне. И немалую роль в этом сыграл визит отца, заметно меня взбодривший.

К тому же сон прибавил мне сил достаточно, чтобы я мог вставать с постели без посторонней помощи и даже идти, придерживаясь за стенку. Это не только позволило снова обзавестись смартфоном, но и воспользоваться уборной без посторонней помощи.

Сиделка, обнаружив в моих руках телефон, попыталась сделать мне строгое внушение, но, разумеется, я его проигнорировал. Отобрать смартфон силой она не решилась. Хотя могла — сейчас я не в той форме, чтобы оказывать сопротивление. Но я все еще сын ее работодателя, что имело свои преимущества.

И, заполучив смартфон, я первым делом написал Виту.

«Как ты? В новостях говорят, ты болен, и заявляют, будто ты — один из не обнаруженных суперзлодеев», — в ответ на мое приветствие прислал сообщение Вит.

Мнение общественности меня ничуть не удивило, поскольку было вполне ожидаемым.

«Я болен», — признался я.

«Ничего не чувствую», — свое сообщение Вит сопроводил печальным смайликом.

«Твои способности тоже пропали?» — заинтересовался я.

Из-за того способа, которым Вит получил свои силы, я не был уверен, что разрушение генератора повлияет на него.

«Да. Это было так, словно на краю сознания отключился настроенный на тебя маячок. Я даже испугался, что ты погиб, но тут посыпались сообщения о сдающихся бывших суперах… Я понял, что у вас все получилось».

«Да. Правда, в процессе я едва не помер. Но все обошлось», — я отправил ему смеющийся смайл.

«В этом весь ты!» — обвиняюще заявил Вит. — «Как ты себя чувствуешь?»

«Ужасная слабость. Очень непривычно. Я смог добраться до телефона вот только что, до этого пластом лежал».

«Сочувствую. Вот сейчас мне жаль, что я остался без своих сил».

«Боюсь, сейчас ты бы ими меня убил», — я снова использовал тот же смайлик. — «Я ведь теперь обычный человек».

«И это значит, что эволюция тебе больше не угрожает», — победный смайлик отлично выражал его чувства. — «Сто процентов, ты был к ней куда ближе, чем утверждал!»

«Даже пытаться не буду отрицать».

И рассмеялся при виде пышущего злостью колобка, которого он прислал в ответ на мои слова. Но следующее сообщение было куда более мирным:

«Я беспокоился. Хотел навестить, но не знаю, где тебя держат».

«Привезли домой. Мое состояние не настолько тяжелое, чтобы лежать в больнице».

«О, боюсь, заявиться к тебе домой, когда ты болен, я не решусь. Кстати, а что с Секрет?»

Хотел бы я и сам знать, что с ней. Но в последний раз, когда я ее видел, она была практически в порядке и пережила отмену суперспособностей определенно легче, чем я. Так что едва ли стоило о ней беспокоиться. Вот только точно я этого сказать не мог. И накануне хотел, но не успел расспросить отца о ее самочувствии.

Разумеется, ожидать, что она придет меня навестить и сама об этом расскажет, не стоило.

«Она не пострадала», — лаконично ответил я.

Хотя, в основном, благодаря тем тренировкам, которыми мы занимались в последнее время. Кажется, я буду скучать по ним.

«Ты узнал, кто она?»

«Да. К сожалению, она тоже узнала, кто я».

«Почему — к сожалению?»

«Потому что она — моя сводная сестра, которая терпеть меня не может. Вот уж кому я бы предпочел никогда не рассказывать, что был Тенью».