— Ну-ка, ну-ка, поподробнее, — заинтересовала она.

А выслушав мой сбивчивый рассказ об изменениях, которые произошли с Костей, сделала неожиданный вывод:

— А ведь, скорее всего, так и есть. Он точно был супером.

— Почему ты так решила? — опешила я.

Конечно, он точно был супером, но вот только не злодеем.

— Помнишь, я рассказывала, как он изменился, когда все это началось? — напомнила она. — Тогда я решила, что это из-за того, что он потерял маму. Но все проще — он тогда стал супером! Отсюда и такие изменения. Он же никогда не любил находиться в центре внимания, не стремился к лидерству, не доказывал свое превосходство. Всегда был сам по себе, настоящий сигма. И вдруг такой резкий переход в альфу.

Я закатила глаза:

— Понабралась словечек в этих ваших столицах.

Даша рассмеялась:

— Но это все объясняет. А теперь он снова стал нормальным, и ему снова плевать, что о нем думают другие.

Как ни странно, она почти не ошиблась. Костя действительно стал супером четыре года назад, но изменился он не из-за этого, а потому, что его отец был Альфой. И теперь у него больше нет необходимости притворяться.

Он снова стал самим собой. И этот парень мне нравился все больше. Он оказался отличным другом, который заставил меня забыть, что когда-то я не доверяла Константину. Вот только… дружбы мне стало как-то недостаточно. Ведь ко всему прочему Костя все так же оставался весьма привлекательным парнем. Болезнь почти не сказалась на его внешнем виде, и интенсивные тренировки быстро вернули его в форму.

Еще мы проводили вдвоем очень много времени. И однажды он признался мне в любви.

Устоять у меня не было ни единого шанса.

Но Костя больше не делал никаких шагов навстречу. Словно его ситуация полностью устраивала. Хотя, конечно, мой ответ на его признание был несколько… сомнительным. И я так и не сказала ему, что прощаю за те выходки — хотя уже простила.

Злиться на Костю, когда он так очарователен, категорически невозможно.

И в конце концов я решила взять дело в свои руки.

Разговор я начала во время очередной вечерней тренировки.

— Ты так и не ответил на мое сообщение, — издалека начала я.

— Какое? — рассеянно уточнил он, сосредоточенный на упражнении.

— То. На телефон Тени, — пояснила я.

Костя остановился и посмотрел на меня озадаченно:

— А разве должен был? Кажется, ты все ясно сказала.

— И что тебе стало ясно? — с подозрением уставилась я на него.

Потому что прозвучало это… ну очень странно. Совсем не так, как должен бы говорить парень, которому симпатичная ему девушка ответила практически взаимностью.

— Тебе нравился Тень. Но его больше нет, а значит, у меня никаких шансов.

Э… что?

— Что? — повторила я вслух. — Извини, но можно узнать ту логическую цепочку, которая привела тебя к такому выводу?

Он отвел взгляд, словно чувствуя неловкость.

— Карина, если это просто праздное любопытство, давай лучше не будем поднимать эту тему.

— Нет, не праздное, — я нахмурилось. — Что ты там себе надумал?

И сердито уставилась на парня, который словно бы и впрямь не собирался отвечать.

Костя вздохнул:

— Тень никогда не был реальным человеком. Образ героя, без недостатков, без изъянов. Ничего удивительного, что он тебе нравился. Но я никогда не был таким. Более того, для тебя я — максимально далекий от того, каким был Тень. А значит, я тебе точно не нравлюсь. И вряд ли смогу конкурировать с образом твоего идеала.

— Костя! Но ты же и есть Тень!

— Нет. Больше нет.

Я шагнула к нему и взяла его ладонь в свою, глядя в глаза:

— Костя. Тень — это не суперсилы. Не драки с суперзлодеями, и даже не спасение людей. Тень — это рыцарь без страха и упрека. Тот, кто не сдается, хотя все обстоятельства против него. Тот, кто жертвует собой ради других, ради лучшего будущего для всех. И это все — ты. Ничего не изменилось от того, что у тебя больше нет сверхспособностей. Тебе больше не нужно жертвовать собой и сражаться, но ты все еще такой — настоящий рыцарь.

Он долго-долго смотрел на меня, а затем неуверенно спросил:

— Ты… и правда так считаешь?

— Да.

— Несмотря на то, как я с тобой обошелся? — неожиданно тихо произнес он.

Меня с головой накрыла волна нежности. Он все еще чувствует себя виноватым, хотя быть чудовищем его вынуждали обстоятельства. Только так он мог спасти себя — и других.

— Я давно тебя простила. То, что случилось со мной, не идет ни в какое сравнение с тем, что довелось пережить тебе. Ты делал то, что должен был… и ты спас мне жизнь. Знаешь, лелеять обиду на тебя было бы очень эгоистично с моей стороны.

— Спасибо, — прошептал он.

Только сейчас я поняла, насколько важно для него было мое прощение. Стало стыдно, что я так долго с этим тянула.

— И это ты нравишься мне, — призналась я. — Не идеальный образ Тени. Ты.

Он долго-долго смотрел мне в глаза, а затем слабо улыбнулся:

— Если ты сейчас скажешь, что пошутила, то отомстишь мне за все свои страдания.

— Почему? — озадачилась я, не понимая, к чему это он.

— Потому что это разобьет мне сердце, — искренне ответил Костя.