Шрифт:
Пока народ приходил в себя от столь непривычного способа выражения благодарности венценосной персоной, молчал. А потом требовательно повел рукой, дождался появления на всех четырех больших экранах записей с камер уличной СКН и показал «зрителям», как первый удар заговорщиков встретил один конкретный сотрудник Конвоя.
Следующие часа полтора постепенно повышал… хм… градус героизма. То есть, показывал все более и более серьезные подвиги, вызывал к себе героя за героем и награждал. По своему обыкновению, справедливее некуда. Кстати, именно на этом этапе выяснилось, что заговорщиков кошмарили не только мы, сотрудники Конвоя и военнослужащие Четвертой ОБСН, но и одно отделение Бешеных Медведей. Ага, то самое, которое когда-то немного усилилось у нас в усадьбе. Что немножечко улучшило мое настроение и помогло смириться с наклевывающейся «радостью». Впрочем, серьезнее всего меня «торкнуло» дважды: в тот момент, когда глава государства начал вызывать на тронное возвышение моих родственников, и когда пожаловал Волкову не только орденом «За заслуги перед Отечеством» первой степени и статусом боевого мага высшей категории, но и патентом боярыни. Но если негативные эмоции, появившиеся у присутствующих из-за безостановочного повторения моей фамилии, основательно напрягли, то решение самодержца «расширить» круг бояр порадовало. Ибо «размывало» самый нездоровый интерес дворянства к моему роду и подтверждало обещание Белосельского ввести целый институт боярства. И пусть в этот раз «заветный» титул получили всего шесть человек — Волкова, Голицын, Самойлова и трое Конвойных — то, что «лед тронулся», не могло пройти мимо внимания всех заинтересованных личностей.
Увы, в хорошем настроении я пребывал недолго — награждая Марину,
Белосельский заявил, что она проявила себя не только в боестолкновениях с заговорщиками, рассказал о том, что эта боярыня избавила его от слепоты, вручил два ордена вместо одного и… хм… открыл ящик Пандоры.
Нет, я был полностью согласен с тем, что Самойлова честно заслужила и Георгия Победоносца четвертой степени, и «За заслуги перед Отечеством» первой, поэтому поаплодировал от всей души. И так же искренне порадовался за Аню с Валентиной, которым прилетели «Победоносец» второй степени и «Заслуги» первой. Зато обломался в самом конце мероприятия. Из-за того, что Виктор Константинович очень крупно подставил меня. Как? Да «обвинил» в спасении его жизни и в комплекте с «Георгием Победоносцем» второй степени, врученным за зачистку Кремля, пожаловал «Архангелом Михаилом» первой степени. И, тем самым, превратил в единственного ныне живущего полного кавалера этого ордена!
Нет, эмоции родичей, Анатолия Игоревича, Янины Павловны и Марины не разочаровали. А в общем эмофоне зала появилась такая концентрированная зависть, что мне поплохело, а Нина с Екатериной Олеговной переключились в боевой режим и оставшееся время церемонии воевали с желанием жахнуть по личностям, которых плющило сильнее всего.
Слава богу, заключительная речь государя сместила фокус внимания с меня на институт боярства и умопомрачительные перспективы новоявленных бояр, так что обошлось без смертоубийств — мы дождались ухода самодержца, приняли «приглашение» генерального прокурора «немножечко пройтись» и прошлись. До кабинета Императора. А в нем пережили еще одну церемонию — нас поблагодарила государыня. За все, что мы сделали для нее, ее супруга и наследника. К слову, обратилась не ко всем сразу, а по очереди подходила к каждому. И «фонила» чертовски приятными чувствами. Что шокировало моих взрослых родичей и… показалось более чем нормальным всей «молодежи». Ну, а я жил в эмоциях Цесаревича, зеркалившего поведение родительницы, но дуревшего от плотности покровов ровесников и ровесниц, их спокойной уверенности в себе и… фигур представительниц слабого пола. Впрочем, вел он себя достойно. А когда оказался передо мной, даже почувствовал что-то похожее на стыд. Но повторил фразы, явно набившие оскомину, заставил себя протянуть мне руку, пережил рукопожатие и под прощальную речь отца с облегчением отошел к «стартовой позиции»:
— Между нами говоря, я планировал пригласить вас на обед. И сказал об этом Олегу Леонидовичу. Но он сообщил, что в данный момент на вашей земле «висит» три портала, и что зверье, выбирающееся из них, уничтожает всего одна смена из восьми человек, поэтому я переиграл свои планы и решил, что пообедаю с вами в свой следующий прилет в ваше поместье. На этом, пожалуй, закончу, так как понимаю, что от Владимира до Усть-Ангарска не ближний свет. Еще раз благодарю за помощь и желаю спокойного перелета…
…Из Владимира свалили далеко не сразу: после вылета из Кремля три «Исети» рванули к разным торгово-развлекательным центрам. Затариваться пищевыми контейнерами с обедами, упаковками со свежевыжатыми соками и коробками со всевозможными вкусняшками. А мы с матушкой быстренько смотались к городскому поместью Волковых, высадили Янину Павловну и отправились терроризировать главу рода Державиных.
Алексей Юрьевич капитулировал чуть ли не раньше, чем я озвучил свое требование — «разрешил» забрать Таню с Петей «ориентировочно на неделю», грозным рыком заткнул их мамаш, невесть с чего решивших возмутиться, и улыбался на разрыв щек все время, пока «доблестные защитники» собирались в дальний путь. А еще пытался навести мосты — или, как вариант, восстановить разрушенные. Но не преуспел — от силы через две минуты после получения нужного ответа я заявил, что подожду мелочь в конвертоплане, равнодушно пожелал бывшим родичам всего хорошего, вернулся в салон, уселся в свое кресло, наткнулся взглядом на Самойлову и в сердцах шлепнул себя по лбу:
— Марин, звони деду: пусть отправляет сюда, во Владимир, профессора Ирицкого — орденом «За заслуги перед Отечеством» первой степени наградили и его. А вручить не смогли. Из-за отсутствия Леонида Маратовича в столице. И еще: мне нужен номер рейса, которым он прилетит. Чтобы организовать встречу и доставку в Кремль. Вопросы?
— Никаких… — ответила девчонка, деловито достала телефон, привычно ткнула в сенсор быстрого дозвона, дождалась ответа, поздоровалась, передала Борису Николаевичу мои слова, выслушала какой-то вопрос и вздохнула: — Дед, я это понимаю ничуть не хуже тебя…
Не знаю, что он ей начал втолковывать после этого, но отвечать она начала, как из пулемета:
— Так и есть… Нет, не собираюсь… Да: вылетим в течение часа и пойдем на крейсерской скорости «Исетей», так что в Белоярске будем в районе часа ночи по вашему времени… Ага… Как скажешь… Хорошо, передам. Благо, сижу напротив…
И передала. В смысле, от его имени поблагодарила за то, что я позволил ей проявить себя в экстремальной ситуации.
— Твой дед в своем амплуа… — улыбнулся я, почувствовал, что не понят, и объяснил эту мысль подробнее: — Он, как и мой покойный батюшка, ценит людей не за красивые слова или за величие предков, а за поступки. Кроме того, постоянен. В самом хорошем смысле этого слова. Поэтому его благодарность ложится на душу, как родная, и поднимает настроение.
Марине, успевшей не на шутку обидеться, мгновенно полегчало, и она собралась извиниться. Но в этот момент в салон влетела Главная Доблестная Защитница всех времен и народов, весело поздоровалась и потребовала, чтобы я представил ее Самойловой. Все время официального знакомства вела себя, как взрослая потомственная аристократка. Зато потом метнулась к свободному креслу, положила на него спортивную сумку, которую притащила с собой, снова принеслась ко мне, нагло плюхнулась на правое бедро и затараторила: