Шрифт:
— Это была не глупость! — перебил ее государь. — Да, ты не сказала своим телохранителям, что я выжил. Но предал только Фонвизин. Следовательно, был гнилым! Вот и сдох, как собака…
Я согласно кивнул, и Белосельский как-то резко успокоился. А потом переключился на проблемы… хм… другого масштаба:
— Ладно, наш долг Янине Павловне мы тоже обсудим позже. А пока мне надо разобраться с ситуацией в Кремле и его окрестностях, выяснить, сколько людей пострадало от падений обломков вертолетов и квадрокоптера на жилые дома, подготовиться к обращению к подданным, включить карающую машину Правосудия и так далее. Но перед тем, как перебраться к Анатолию Игоревичу, я бы хотел, чтобы вы, Олег Леонидович, попросили Нину Петровну прогнать хотя бы десяток наших самых доверенных телохранителей через своего рода проверку лояльности. То есть, задать им вопросы по списку, который я сейчас набросаю, выслушать ответы и сравнить их с эмоциями…
Глава 5
1 февраля 997 г. от ВР.
…Государь закончил записывать обращение к подданным без четверти два, просмотрел десятиминутный ролик, счел нормальным и распорядился показать его по всем Имперским каналам в четырнадцать ноль-ноль. Отпустив команду политтехнологов выполнять эту задачу, развернул какой-то документ и почти на полчаса потерялся в сводном отчете, описывавшем последствия неудавшегося переворота. Кстати, одним чтением не ограничился — закончив изучать документ, вызвал к себе секретаря и приказал выделить всем безвинно пострадавшим серьезнейшие компенсации, а членов семей погибших внести в реестр лиц, получающих ежемесячные пособия по потере кормильцев.
Откровенно говоря, в «прошлой жизни» я бы точно выпал в осадок. Или начал считать «экономику» процесса. А в этой знал, что глава государства не только вычеркнул из Бархатной Книги Империи шесть дворянских родов, но и запустил процедуру конфискации всех их активов, а значит, в накладе не останется.
Кстати, «самое жуткое наказание» для аристократов меня не впечатлило. В отличие от казни Дмитрия Александровича и восемнадцати его вернейших сподвижников: мало того, что этих властолюбивых скотов лишили Дара, так еще и заставили хорошенечко помучиться — влили в вены какую-то «химию», затянувшую «прощание с жизнью» на двадцать с лишним минут. Что, на мой взгляд, не могло не ужаснуть их идейных последователей. Впрочем, реакции всяких уродов
на Воздаяние заговорщикам меня не волновали. В отличие от морального состояния Нинки, проводившей проверку лояльности выживших Конвойных в одном из смежных помещений. Поэтому я держал руку на пульсе — переписывался с матушкой, приглядывавшей за юной Приручительницей, и злился. Хотя, судя по «докладам» родительницы, девчонка выполняла просьбу Виктора Константиновича без каких-либо моральных терзаний, а ее «личные телохранители» плевать хотели на то, что каждый из «тестируемых» намного старше и влиятельнее них, пребывали в готовности атаковать и, раз в сто лет, атаковали. Вернее, «упаковывали» в коконы тех личностей, ответы которых оказывались… хм… недостаточно искренними.
Успокоился без двадцати три — сразу после того, как Нина отпустила с миром последнего «клиента», а Белосельский, получивший и прочитавший доклад своего человека о завершении проверки, поймал мой взгляд и мрачно усмехнулся:
— Два потенциальных предателя из девятнадцати «лучших из лучших» — это о-о-очень много. Поэтому я, пожалуй, изменю алгоритм спецпроверки…
Решение было логичным, поэтому я согласно кивнул. Через мгновение заметил, что глава государства качнулся вперед, и тоже встал. Само собой, не забыв оказать «гуманитарную помощь» напарнице, сидевшей рядом. А затем превратился в слух.
— С самым неприятным, вроде как, разобрался, а дублировать работу Анатолия Игоревича и отслеживать процесс арестов мелких сошек не вижу смысла… — устало сообщил Император. — И потом, нам пора перебираться в Малый Зал для приемов. Кстати, свяжитесь, пожалуйста, со своими родичами и предупредите, что вот-вот придут и за ними.
Предупредил, написав в оперативный канал «Паутинки». А после того, как Николай Егорович начал движение, тронулся с места, накрыл «походный ордер» вытянутым коконом и попробовал, было, замкнуть процессию. Но не угадал — Виктор Константинович попросил переложить заботу о его защите на Наташу, дал ей время заменить мое заклинание аналогичным, слегка замедлил шаг и поделился новостью… хм… не на самую актуальную тему:
— Пока мы разбирались с последствиями попытки захвата власти моим ублюдочным родственничком, генерал-полковник Шаповалов, командующий международным воинским контингентом в Канаде, провел первые натурные испытания нашей новейшей РСЗО «Василек» — отстрелялся по разведгруппе из двадцати дорринов, направлявшейся к одному из ближайших городков. К сожалению, в этот раз привычка дуть на воду подвела: мощь боевых частей пяти разделяющихся боеголовок с боеприпасами объемного взрыва оказалась избыточной, поэтому дроны, проутюжившие место удара, не обнаружили ни одного достаточно крупного фрагмента чело— … вернее, дорринского тела. Тем не менее, я считаю испытания успешными. Ибо «Васильков» у нас хватает, бьют они аж на сто десять километров и, в отличие от ядерных боеголовок, не заражают местность радионуклидами.
— В общем, наши ракетчики ждут появления следующей разведгруппы? — поинтересовался я и не ошибся:
— Да. А аналитики изучают видеозаписи и рассчитывают поправочный коэффициент, который позволит подбирать мощность единичных ударов в зависимости от количества дорринов в отряде…
…В Малый Зал для приемов мы вошли ровно в четырнадцать ноль-ноль и оказались на тронном возвышении. Белосельский, успевший поднять кокон с нового артефактного браслета, направился к своему креслу, сел, возложил руки на подлокотники и поздоровался с защитниками Кремля, «согнанными» в сравнительно небольшое помещение со всего дворцового комплекса и его ближайших окрестностей, Николай Егорович замер справа от самодержца и изобразил статую, а мы с Наташей дошли до правой лестницы и спустились к «своим» — к родичам, Янине Павловне, Анатолию Игоревичу и Марине. Не успели встроиться в своего рода защитный ордер и развернуться на месте, как Виктор Константинович начал мероприятие: намного интереснее и образнее, чем в обращении к подданным, описал основные «вехи» государственного переворота, затем заявил, что он провалился благодаря нашим объединенным усилиям, встал, поклонился в пояс всему залу и снова опустился на сидение.