А Вадим неожиданно подносит ягоду ко мне.

— Открой рот, — тихо, но властно говорит.

Смущая одними только словами. Какого-то чёрта не те ассоциации мгновенно… И ладно бы я возмутилась — так нет же!

Жар по телу прокатывается, сосредотачиваясь между ног. Вот как в одном тоне может быть и просьба, и приказ, и даже приглашение? Теряюсь от этих ноток. От всего разом.

Где-то в глубине души ещё понимаю, что должна отказаться. Либо вежливо улыбнуться, сказать «спасибо, я сама» и взять клубнику из его руки. Либо вообще свою взять, предложенную им не трогать. Или просто развернуться и уйти. Или провалиться сквозь землю…

В общем, что угодно, кроме того, что я всё-таки делаю.

А я приоткрываю губы.

Вадим намеренно медленно и плавно вкладывает клубнику мне в рот, при этом не отрывая взгляда от моего лица. Кончик его пальца на долю секунды касается моей нижней губы — случайно? специально? — и по телу пробегает разряд тока. С трудом не дрожу. Чувствую этот момент каждой клеточкой: тепло его кожи, лёгкий нажим… Мгновение, которое длится снова и снова, даже когда по факту заканчивается.

И ведь при всём этом я тоже смотрю Вадиму в глаза. Податливо не отвожу взгляд. Да ещё и смыкаю губы вокруг ягоды. Шоколад приятный, клубника тоже тут исключительно качественная, а уж их сочетание ну просто обязано быть кайфовым. Но я почти не чувствую вкуса. Меня другим поглощает… Его взглядом, который следит за мной с каким-то особенным прожигающим и даже первобытным блеском. Подмечаю, что Вадим опускает всё-таки руку, но ведь по моим ощущениям… Его пальцы как будто ещё у моих губ.

А клубника уже полностью у меня во рту. И я жую. Не то чтобы стремлюсь делать это красиво, но ведь иначе, чем обычно. И никак не могу отвести взгляд от Вадима.

Он чуть улыбается — уголками губ, едва заметно. Удовлетворённо? Насмешливо? Не пойму. У него вообще не пойми что на уме, в последнее время это для меня сплошная загадка.

Проглатываю остатки разжёванной клубники. А Вадим берёт новую. Макает её в тёмный шоколад. Мой самый нелюбимый, хотя здесь, скорее всего, и он хорош…

Глупо смотрю за действиями Вадима, прекрасно понимая, что всё это ведёт офигеть как не туда. И что пора бы уже, блин, очнуться.

— А так? — и с этими словами Вадим… приближается ко мне почти совсем впритык и цепляет верхушку клубнику губами.

Перебор! Явный. Наши губы ведь встретятся, если я приму это… хм… Уходить срочно!

Без понятия, чьи губы снова приоткрываются, чья голова послушно задирается, чтобы Вадиму было удобнее направлять клубничку мне в рот. Уж точно не мои! Моё тело вести себя так не должно.

Но его пальцы у меня на подбородке слишком уж остро ощущаются, не позволяя мне абстрагироваться. Как и горячее дыхание… Как и почти соприкосновение губ… И тел тоже.

Под ногами начинает уплывать пол. Я совершенно точно загипнотизированная, потому что меня чуть ли не уносит во всё более окутывающих тело жарких волнах. Аж дыхание непроизвольно задерживаю, когда наши губы всё-таки соприкасаются. Откусываю клубнику, ожидая, что дальше.

Да, ожидая… И даже предвкушая. Нисколько не сомневаюсь, что Вадим сейчас поцелует меня. И… пофигу даже, что дальше. Сейчас я хочу это почувствовать. Уловить, с каким напором будут двигаться его губы по моим. Какой у них вкус. Судя по исходящему чуть ли не вибрациями нетерпению этого миллиардера — я всё ещё чертовски желанна. И всё во мне откликается на это его желание. Слишком уж оно сильное. Пробуждает какие-то несвойственные мне инстинкты.

Весь мир подождёт…

Но Вадим отстраняется. Убирает пальцы.

— Хорошая девочка, — произносит тихо, а я буквально чудом ухватываю эти слова в гуле музыки и голосов, который возвращается только сейчас.

И очень отчётливо ухватываю.

Внутри всё переворачивается. Уверена, что я даже краснею. Это… это… нельзя так!

Ещё бы по голове потрепал, блин. С рук кормил, с губ — а я, идиотка, ела и наверняка слишком явно ждала чего-то.

А Вадим спокойно себе прогуливается по залу дальше, будто ничего такого не произошло. К Илье идёт. Уверенной такой походкой, не оглядываясь, лишь попутно отвлекаясь на приветствующих его людей. Потом с Исаевым говорит о чём-то, пока я тут всеми силами стараюсь провалиться под пол, а то и под землю под ним. Или что там дальше, бетон?

Чёрт… Как стыдно.

Вдруг ловлю на себе удивлённый взгляд Лены, которая, оказывается, уже рядом. Вспоминаю, что собиралась подойти ко мне, когда поговорит с какой-то там важной особой. И, судя по выражению лица подруги, увидеть она успела много чего.

И я бы рада выдать Лене хотя бы немного адекватную реакцию, но увы, до адеквата мне далеко. Меня тут только что буквально цунами накрыло и отпустило, оставив напрочь дезориентированную, задыхающуюся… мокрую.

Блин, Фана, давай без таких вот позорных сравнений. И, желательно, ещё и без этого никак не отпускающего ощущения между ног.

Что вообще всё это было?!

— Что это было? — в тон моим мыслям первой спрашивает Лена. — Вы… клубника… Я ничего не пропустила? Думала, надо будет вас знакомить, а тут…

— А… мы знакомы, — только и выдавливаю глупо.

— Да это я уж поняла, — усмехается Лена. — И думаю, большинство людей в зале тоже. На вас не только я смотрела. А я так вообще засмотрелась, ты уж прости. Завораживающе.

Ну офигеть, большинство в зале… Да уж, Вадим теперь персона, привлекающая внимание. Завтра ждать в заголовках всех новостей и себя тоже?