Шрифт:
Спустя несколько секунд из раскрывшихся сот ангаров в пустоту роем высыпали уцелевшие с прошлых боёв дроны-перехватчики. Задача этого небольшого москитного флота сводилась к одному — охоте на «мигалки», по крайней мере, в текущей схватке. Юркие машины под управлением искусственного интеллекта, словно стая голодных пираний, ринулись навстречу «прыгающим» боеголовкам.
Я мысленно поаплодировал решению Крейна — сам поступил бы точно так же, командуй я эскадрой напрямую. Впрочем, в подобных вопросах я доверял своему адмиралу куда больше, чем себе. В отличие от Адриана, я не оканчивал флотскую Академию и не водил в бой соединения самого разного калибра. Мои собственные решения всегда опирались скорее на звериное чутьё, трезвую логику и долю безрассудства, нежели на строгую военную науку.
Тем временем корветы сменили сектора обстрела: они ослабили напор против фазовых целей и полностью сосредоточились на обычных болванках, сбивать которые было куда проще. Причина такой рокировки оказалась банальной — в горячке боя пара наших кораблей несколькими залпами случайно испепелила тройку своих же беспилотников, так и не задев юркие торпеды.
Наконец первая волна достигла рубежа плотного огневого контакта, и зенитные комплексы ПРО заговорили во все стволы, расцвечивая черноту космоса беззвучными вспышками детонаций. При огневой поддержке фрегатов дело пошло совсем бодро.
Отлично показали себя и дроны: вёрткие аппараты умудрялись настигать цель сразу после её выхода из микропрыжка и буквально вгрызались в корпус курсовыми лазерами. Порой шли на таран в прямом смысле, отчего в ослепительном шаре подрыва исчезали и торпеда, и сам перехватчик.
Однако статистика уничтожения «мигалок», непрерывно обновляемая бортовым ИИ и аналитиком флагмана, стремительно ползла вверх. Я сделал себе мысленную зарубку: подобную тактику роевого прикрытия определённо стоит взять на вооружение. Регулярные флоты Империи используют такие торпеды сплошь и рядом. А значит, когда нам придётся схлестнуться с ними всерьёз, отработанный метод противодействия очень пригодится.
Наконец мы сократили дистанцию с порядками противника достаточно, чтобы перейти к активным действиям. Из раскрытых сот ангаров нашего флагмана один за другим вывалились с десяток контейнеров-носителей. Активировав маскировочные поля и маневровые двигатели, они веером рассыпались в стороны, занимая строго выверенные точки для удара. Мы всё же решили обкатать нашу новую задумку в реальном бою.
Тем временем наши эсминцы под прикрытием оставшихся фрегатов и пара лёгких крейсеров врубили маршевые двигатели на полный форсаж и пошли на стремительное сближение с вымпелами гарнизона. Широкий купол щита «Колосса», ранее укрывавший всю эскадру, схлопнулся, плотно обволакивая коконом лишь наш собственный корпус. Вторая фаза сражения началась.
Противник лупил из всех стволов, сосредоточив огонь именно на флагмане — вражеские командиры справедливо рассудили, что его уничтожение может переломить ход схватки. И они были правы. Выдержав дистанцию, на которой нас не могли достать главные калибры орбитальных крепостей, мы окончательно погасили ход. Неповоротливая исполинская туша «Колосса» не позволяла активно уклоняться от залпов, так что теперь вся надежда оставалась только на мощь щитов и многометровую броню.
Первый ордер продолжал рваться вперёд, к станциям, в то время как третий уже плотно сцепился с мобильными силами имперского гарнизона и утянул их за собой в сторону. Орбитальные крепости сосредоточили беглый огонь на целях, представлявших для них наибольшую угрозу, и, пожалуй, именно первому ордеру сейчас приходилось тяжелее всего. Энергетические барьеры наших эсминцев и фрегатов на острие атаки то и дело тревожно полыхали багровым, а порой и вовсе сходили на нет, вынуждая повреждённые корабли экстренно уходить на разворот и разрывать дистанцию.
Наши корветы, которые в дуэли с тяжёлыми платформами только путались бы под ногами, целиком переключились на четвёрку торпедных эсминцев «Чёрного Когтя» — они хищной стаей кружили вокруг наёмников, методично вгрызаясь в их защитные поля. Уцелевшие дроны были отозваны обратно в ангары сразу после того, как последняя из прорвавшихся «мигалок» озарила космос вспышкой детонации во внутреннем периметре. Серьёзного урона этот взрыв не нанёс лишь потому, что к тому моменту щиты наших кораблей ещё не были просажены вражеским огнём.
— Носители на позициях! До «Шквала» тридцать секунд! — громко доложил тактический аналитик, и офицер связи тут же продублировал готовность капитанам эскадры.
Я наблюдал за тем, как на тактической проекции гаснет одна вражеская отметка за другой. Немногочисленные вымпелы имперского гарнизона попросту не могли создать достаточно высокую плотность огня, чтобы всерьёз сопротивляться натиску нашего третьего ордера. Не тот класс кораблей: их изначальной задачей было рутинное патрулирование системы, а никак не участие в полноценном эскадренном сражении. Как я и приказывал, вражеские суда лишь аккуратно выводили из строя, лишая хода и орудий, что, откровенно говоря, изрядно усложняло нам жизнь. Отдай я приказ бить на поражение, дело пошло бы куда быстрее.
— Всем союзным кораблям — немедленно покинуть сектор атаки! — резко скомандовал Крейн.
Синхронно сбросив маскировочные поля, десяток лёгких контейнеров-носителей приступил к выполнению своей главной задачи. Автономные платформы подобрались к противнику настолько близко, что увернуться от грядущего роя тупоносых торпед было уже физически невозможно. К тому же каждая из них несла сдвоенную боевую часть — ещё одно гениальное техническое решение Рины.
Суть идеи оказалась такой же простой и убойной, как и сами платформы-носители: что, если из одной торпеды сделать две? По задумке нашего инженера, первый маршевый заряд на финальном отрезке отделялся от основного корпуса и, резко ускорившись, бил точно в силовой щит. А буквально через долю секунды в ту же самую просевшую точку влетал второй заряд равной мощности. Казалось бы, ну и что с того? Однако математические модели Рины чётко доказывали: именно такой сдвоенный удар в зону свежего соприкосновения многократно повышает шанс каскадной перегрузки локальных эмиттеров. В результате конкретный сектор вражеского борта мгновенно оставался совершенно без защиты.