Шрифт:
Все они смотрели не на Сергея, не на вооружённых врагов и даже не на Древо. Все взгляды устремились к Эйкхирии.
Несколько мгновений сохранялась напряжённая тишина. Потом один Альв поднял клинок над головой.
— Последний Приговор!
Ему ответили десятки голосов.
— Последний Приговор!
Следом закричали сотни.
— Последний Приговор! Последний Приговор! Последний Приговор!
Гул прокатился над водой, ударился о ствол и вернулся к берегам тяжёлым эхом.
Эйкхирия остановилась. Её уши едва заметно дрогнули, а пальцы сильнее сомкнулись на рукоятях.
Сначала она посмотрела на толпу. Затем медленно повернула голову к Древу, но теперь уже не опустила взгляд.
Изменение оказалось почти незаметным, однако Ольга всё равно поняла.
— Печальное зрелище! — раздался рядом скрипучий голос. — Ты ведь уже всё поняла, да? — Возле неё появилась Тёмная Валькирия. — Всё это время эта девочка бежала не от себя и не от собственного титула. Она бежала от них.
Её взгляд сместился на Альвов. Толпа продолжала скандировать.
— Для каждого из них она давно перестала оставаться личностью. Они видят оружие. Инструмент. Последний ответ на любую угрозу. Они верят не в неё настоящую, а в Последний Приговор. И чем громче произносят этот титул, тем меньше места оставляют самой девчонке…
Ольга молчала.
Тёмная Валькирия продолжила тише:
— Когда-то и нас постигла та же участь. Мы являлись валькириями. Сильными, умелыми и способными защитить тех, кто не мог защитить себя… Мы сами выбирали поля сражений, сами поднимали копья и сами решали, кому помочь, при этом никого не оставляя. Люди привыкли. Им начало казаться, что защита — не наша воля, а обязанность. Что мы обязаны приходить на каждый зов, погибать вместо них и улыбаться, принимая благодарность… Они перестали спрашивать, чего хотим мы. Перестали видеть нас под доспехами. Остались только валькирии.
В голосе исчезла насмешка. Осталась словно усталость, пережившая века.
— Оружие не спрашивают, хочет ли оно наносить удар. Его просто берут в руку.
Ольга косо посмотрела на неё.
— А затем?
Тёмная Валькирия развернулась к ней.
— А затем одна из нас решила изменить это. Перестать оставаться оружием. Сломать саму основу, на которой держалась наша судьба. Итогом всего произошедшего стала ты, дитя.
Ольга крепче сжала древко копья; Валькирия же кивнула в сторону Эйкхирии.
— Может, уже перестанешь играть в поддавки и сдерживаться? В конце концов, кроме тебя здесь вразумить эту девочку некому.
Ольга посмотрела на Эйкхирию. И в этот момент за её спиной по серебряной коре прошёл новый импульс, послышался хруст, и все увидели, как парень сминает кору голой рукой.
Понимая, что сейчас начнётся, Ольга цыкнула и выдохнула.
Она вывела копьё вперёд.
Серебристо-золотой свет вспыхнул на наконечнике и мгновенно прошёл по древку к ладоням. Тонкие нити энергии обвили запястья, поднялись по рукам и сомкнулись на груди.
Первая пластина легла на плечо. Следом появилась вторая.
За один вдох тело Ольги покрылось серебристо-золотой бронёй. За спиной раскрылись два энергетических крыла.
Копьё вытянулось, становясь тоньше, а по наконечнику пробежали золотые знаки.
Тёмная Валькирия удовлетворённо хмыкнула и исчезла.
Егор тоже понял, к чему всё идёт. Чёрная энергия поднялась от его ног.
Она обвила тело плотными лентами, прошла по плечам и стекла в клинок. Лезвие потемнело, вытянулось и стало поглощать отражённый свет. Воздух рядом с кромкой задрожал.
Славка шагнул на поляну. Под подошвой вспыхнула белая молния.
Он вытянул руку в сторону, и между пальцами возникла тонкая рыжая искра. Через мгновение она развернулась в длинный рыже-белый клинок, собранный из переплетённых разрядов.
Эйкхирия подняла оба клинка.
Свет вокруг неё погас на короткое мгновение, а затем по лезвиям прошла словно сама тьма. Ветер над поляной остановился. Вода замерла, не позволяя волнам дойти до берега.
И в следующий миг все четверо сорвались в бой.
Глава 5
Последние моменты рядом с теми, кто когда-то был рядом
Каждый раз одно и то же…
Я медленно убрал ладонь от Древа и посмотрел на небольшую выщербину, оставленную пальцами в серебристой коре. По краям углубления ещё тянутся тонкие нити света, однако они быстро гаснут, втягиваясь обратно в ствол.
Сколько бы миров я ни пересёк, сколько бы чудес ни увидел и сколько бы цивилизаций ни встретил, всё неизменно упирается в одно…
Пальцы снова сжались. Сначала медленно, затем сильнее, пока костяшки не отозвались сухим хрустом, а ногти не впились в ладони.