Шрифт:
– Я их держу! – сообщила она. – Ты заканчивай!
Богомол выдернул из-под бревна повреждённую лапу. Теперь он мог повернуться ко мне всем телом, и мне пришлось отступить.
Крюк прошёл перед животом и ударил по земле там, где только что стояла моя нога. Я отскочил к валу. Следующий удар пришёлся уже в него и выбил большой ком земли. Я снова едва успел уклониться.
– Володя, ещё! – заорал я.
На холме хрустнул натяжитель. Болт ударил богомола сверху, перебил крепление здоровой передней лапы и вогнал её в землю.
Тварь снова рухнула грудью на бревно.
Я не стал проверять, долго ли она пролежит. Обошёл голову сбоку, наступил на край повреждённой лапы и двумя ударами мачете разрубил шею в месте, где из-под твёрдого панциря открылась мягкая кожа.
Голова упала в траву. Система тут же попыталась открыть передо мной новую страницу, но я снова отложил её до конца боя.
Тело демона ещё несколько раз дёрнулось, а потом замерло.
Я отошёл, не выпуская из рук мачете, и проверил, не начинается ли на ране очередное заживление. Ничего. На этот раз обед богомолу уже не достать.
– Всё? – спросила Эля, подходя с пустым ведром.
– Похоже, всё. Только не подходи к лапам, пока окончательно не успокоится.
Она с уважением посмотрела на мой тесак и вытерла ладони о край накидки.
– Я вообще не верю, что мы это сделали.
– А придётся, – улыбнулся я.
На соседнем холме поднялся шум. Люди увидели, что богомол перестал двигаться, и кто-то закричал от радости, но вскоре с другой стороны ударил сигнальный диск.
Отдыхать нам пока не полагалось.
Я завёл мотоцикл. Эля убрала огнемёт, закрепила баллисту и устроилась в люльке. Мы вернулись к Гаражу по свободной дороге, оставив богомола на месте. Трофей никуда не уйдёт. По крайней мере, после всего увиденного я собирался лично убедиться в этом позже.
У верхнего подъёма Миша со щитом стоял возле повреждённого заграждения.
Два средних демона пытались протиснуться к калитке паутины.
Я подвёл «Урал» сбоку, Эля выстрелила в одного, а второго Миша встретил молотом.
Булыч с громким лаем погнал прочь мелких тварей, собравшихся у его ног, после чего вернулся к проходу и сел рядом с Мишей.
Ниже по склону Мартин на Втором придержал страуса возле лежавшего демона, ударил его копьём и увёл птицу от следующей твари.
На подъёме он уже держал оружие одной рукой; вторая была стянута окровавленной тряпкой.
– Богомол? – спросил Миша.
– Кончился. Что у вас?
– Здесь держим. На другой стороне ещё лезут.
Я поднялся к клетке.
Хармонд стоял возле ствола и придерживал ладонью один из его нижних побегов. Когда к паутине приблизилась очередная тварь, земля под ней вздулась, и корень ударил по ногам. Демон свалился прямо на электрические нити.
Усилий возмущённо застучал по опоре, сообщая миру своё мнение о таком способе работы с паутиной.
– Похоже, здесь почти всё, – сказал я друиду.
– Друид об этом и мечтает. Хранителю сегодня тоже хватит.
– Тогда помоги очистить левый склон. Там ещё осталось несколько крупных.
Хармонд приложил ладонь к земле. Из-под травы вытянулись корни, и ближайшие демоны застряли между деревьями.
Володя с соседнего холма добил одного болтом, второй получил выстрел с крыши. Остальные попятились, затем повернули к лесу.
Мелкие твари тоже начали уходить, хотя некоторые ещё пытались пробраться мимо ям к подножию холма.
Я приказал никому не спускаться за отступающими. Свою территорию мы уже удержали, а прогулка по лесу вслед за демонами в мои планы не входила.
Да и у нас банально не хватало для этого людей. Только глупо подставимся.
Эля осталась у Гаража помогать с последними болтами, а я прошёл вдоль верхнего склона. На крыше по-прежнему работали стрелки.
У второго холма Володя тоже не отпускал людей с позиций. Когда вдали перестали появляться новые твари, он дал один удар по диску. Я ответил тем же.
Музыка ещё играла. Удивительно, но Гараж сам предложил её выключить.
– Начальник, я бы послушал что-нибудь поспокойнее.
– Вот так новости.
– Я после сегодняшнего имею право на спокойный вечер.
Я повернул ручку усилителя. Стало слышно, как скрипит повреждённый деревянный настил и кто-то сверху просит подать верёвку.
За холмом перекликались люди. Несколько страусов ходили по дороге с пустыми корзинами и, кажется, уже не понимали, почему их до сих пор никто не отпускает к кормушкам.