Шрифт:
Тут Миша и сунулся с уточнением.
— Сделайте сразу двух видов. Охотничьи срезы и бронебойные.
— Это какие?
— Срез широкий и плоский, им бьют птицу и зверя. Рана большая, добыча далеко не уйдёт. А бронебойный узкий, как гвоздь, он пробивает. Против доспеха и против всякого, у кого толстая шкура.
Донорами пошли когти и обрезки костяных пластин.
'Создан предмет: охотничьи наконечники (12) и бронебойные (12).
Качество: необычное.
Свойство: не тупятся.
Преобразований осталось: 1.'
Ржавый хлам превратился в две тяжёлые серые связки.
Последнее преобразование ушло Гансу.
Копьё у него уже было, и хорошее, с костяным древком, но конюх попросил ещё и рогатину.
Я сразу же согласился. Потому что копьё, оно всё-таки для боя. А на зверя нужен свой инструмент. Поудобнее.
Копьё достаёт издалека, что нам и надо. Но после удара зверь может насадиться на него глубже и достать до до самого охотника, если ему ничего не мешает. Поэтому на рогатине ставят поперечину, и упирается зверь в неё, а не в тебя.
Основой пошла вторая труба от садового опрыскивателя, донорами клыки и обрезки кости.
'Создан предмет: рогатина.
Качество: необычное.
Свойство: крепкое.
Преобразований осталось: 0.'
Ганс взял её, попробовал на вес, потом уткнул поперечину в землю и налёг всем телом. Древко не дрогнуло.
— Ох и хорошо, — обрадовался он.
Себе я ничего делать пока не собирался. Бензопилу я, конечно, возьму в инвентаре, хотя вряд ли она пригодится против зверей. Если я её заведу, то всё живое просто разбежится. Но на случай встречи с демонами вполне сработает.
Ну и мачете тоже всё ещё со мной. Я рассчитывал, что для короткой вылазки этого более чем достаточно.
А также, конечно, собрал сумку. Куда сложил всё. что может пригодиться помимо этого. Нож, моток лески, кусок верёвки и фонарь. Плюс сапоги, которые я надел прямо во дворе, потому что у воды в кроссовках делать нечего.
Наблюдая за нашими сборами, Оскар решил вмешаться.
— Позвольте заметить, — осторожно начал он, — что настоящая охота устроена несколько иначе.
— Просвети, — с улыбкой отозвался я.
И он просветил.
Выяснилось, что охота у них дело серьёзное и обставлено по правилам. Сначала идут загонщики и гонят зверя на линию. Потом трубят в рога. Первый выстрел всегда за господином, и, если господин промазал, промазали все. Добычу подносят на щите, и щит для этого возят с собой отдельно.
В конце он добавил:
— У герцога нашего на осенней охоте телег шло восемнадцать, — сообщил он. — Одна с шатром, одна с посудой. И повар отдельно.
— А добыли сколько?
Управляющий задумчиво почесал нос и ответил:
— Двух зайцев. Зато красиво.
Я оглядел свою экспедицию.
Мужик с мачете, конюх с рогатиной, очень большой парень с луком и корги, который уже сидел у ворот и время от времени тяжело вздыхал, напоминая, что ждёт он тут давно.
— Рога у нас, положим, будут, — сказал я. — Если подходящих демонов встретим.
— Вы уж постарайтесь! — встрял Гараж. — мне трофеи ужас как нужны! Рога, кости, шкуры, всё беру оптом!
На том и разошлись.
Вниз мы спускались через деревню, и это оказалось полезно само по себе, потому что днём я в неё почти не заглядывал.
Работа кипела и без меня.
На крыше среднего дома, той самой, которую горилла сложила внутрь одним прыжком, сидели Дитрих с Мартином и меняли обрешётку. Бенно подавал им материалы снизу.
Также уже успели заготовить часть стволов под постройку будущей дозорной башни.
Восемь штук лежало у амбара, ошкуренных и уложенных ровным штабелем.
У колодца я приметил Элю.
Сидела она на перевёрнутом ведре, положив на колени школьный учебник физики за восьмой класс, который по совету Гаража вытащила откуда-то из залежей старых книг. Он же и помогает ей теперь с переводом. Так что учебник весь в пометках. Но это допустимая жертва ради обучения.
После этого, я только снова уверился, что нашёл ей правильное дело. У неё явно мозги правильно устроены для того, чтобы понимать такие вещи.
Дальше мы прошли мимо огородов.
Грядки за пару часов стали неузнаваемы. Ровные, размеченные бечёвкой, с колышками по краям, и на каждом колышке был нацарапан номер.
Посреди всего этого хозяйства стояла София фон Эшенбах, пятнадцати лет от роду, главный агроном.
Тетрадь она держала под мышкой.
— Дарья! — крикнула она куда-то в сторону колодца. — Не так глубоко! На два пальца, а ты на всю ладонь суёшь!