Александр
Шрифт:
Начальник что-то прокричал. Ратники расступились. Один из них вышел вперед, перехватил дрот обеими руками, размахнулся и хлестко ударил Зара по голеням – чуть пониже коленных чашечек. Зар взвыл от боли, но устоял.
Ратник ухмыльнулся и повторил удар. На этот раз ноги подкосились, и Зар повалился наземь. Послышался чей-то одобрительный возглас. Зара подняли. Ратник с дротом повторил изуверскую процедуру. Боль обожгла ноги, земля тяжело стукнулась в грудь. Дыхание куда-то пропало. Пытаясь схватить воздух ртом, Зар завертел головой. Его вновь вернули в вертикальное положение, встряхнули, заставили стоять. Ратник обошел с другой стороны, прищурился, снова резко ударил. Боль, падение, рыжая грязь…
Нет, не может этого быть… Дурацкий сон!
События последних часов стремительно проносятся в памяти. Стражники, персы, комендантский час, царь, царевич и все прочее… Черт возьми! Нельзя воспринимать всерьез то, что болтали ночью эти ряженные, и то, что происходит сейчас. Проснуться бы… Но пробуждение не приходит, потому что это не сон, не идиотский розыгрыш, а самая настоящая жестокая и такая болючая реальность! Здесь – действительно твое далекое прошлое!
Лежа в грязи, Зар протяжно застонал; он понял, что теперь трудно будет остановить этот страшный стон, потому что разумом овладевает шок. Он сужает сознание.
Ад! Верно, так себя чувствуют грешники, внезапно очутившись в пекле: вот ты жил и вдруг умер, тебя похоронили, но ты продолжаешь себя ощущать. Это невозможно!.. Ведь прошлого нет, оно окончилось, в него невозможно вернуться – ни с помощью магии, ни с помощью науки.
Внезапно болью обожгло пятки. Зар перевернулся набок; не переставая стонать, согнул ноги, подтянул колени к подбородку.
Еще несколько ударов по бедрам и коленям. Зар взвыл от новой боли. Когда же проклятый палач остановится? О нет, наверняка, ты чокнешься раньше! Чокнешься оттого, что тебя колотит человек, умерший тридцать веков назад. Кажется, этот идиот в латах собирается превратить твои ноги в тряпки.
Нет… Удары мучительны, но на самом деле они в полсилы; похоже, ратник не ставит целью сломать тебе ноги, а лишь намеревается сделать их непригодными к побегу. Если тебя не убьют, то сделают рабом. Вот как.
Когда Зара поставили на ноги в третий раз, он не стал испытывать судьбу, и сам рухнул на землю, – так, словно не мог больше устоять. Кто-то выкрикнул невнятную тарабарщину, его подняли в очередной раз, придержали до тех пор, пока он не смог стоять, не падая. Начальник кивнул. Ратники выстроились: двое впереди, остальные сзади.
Куда-то собираются вести… И что случилось с Сраошем?
Под лопатку и в поясницу ткнулись острия дротов. Начальник отдал какой-то приказ; ратники, стоявшие впереди, двинулись. Резкие уколы в спину вынудили Зара поковылять следом. Ноги после избиения отказывались слушаться: на втором шагу Зар споткнулся и едва не упал. Но надо терпеть. Терпеть и подчиняться. Подчиняться и ждать момента, когда можно будет вырваться.
На улице оказалось двое всадников и несколько лошадей в сбруе. Четверо ратников, включая начальника, запрыгнули в седла, двое продолжали подпирать Зара дротами. Начальник дал команду, и Зара торопливо погнали по дороге. Четверо всадников быстро поскакали вперед, двое остались сопровождать.
Мелкие камешки, которыми была усеяна дорога, стали яростно впиваться в босые подошвы. Тут же стало ясно, что предстоит собрать волю в кулак: немота и боль в ногах мешали идти; уже через несколько шагов ноги начали путаться, но нет никаких сомнений в том, что, если остановишься, тебя ждет жестокое наказание.
Зар не узнавал местность, но смекнул, что скоро изгородь с одной стороны закончится, потом откроется вид на пустырь, куда выходит территория святилищ. Скорее всего, его проведут по пустырю в ту сторону, куда указывал Сраош. Тогда он увидит каменное святилище, из которого вышел…
Где-то неподалеку замычала корова; то там, то здесь пели петухи. Ветерок доносил запахи чужого мира, – попахивало мокрой глиной, скотом, сеном, цветущими травами.
Дошли до развилки. Один из всадников что-то проговорил, и все остановились, видимо, решая, какой дорогой двигаться дальше.
Зар осмотрелся. Тучи совсем развеялись. Солнце еще не выглянуло из-за горизонта, но на востоке вот-вот должно было порозоветь.
Вон и пустырь. И кажется, среди тех построек, что на окраине пустыря, виднеется святилище, из которого ты явился в этот мир.
В полукилометре от этого места в травах паслось большое стадо овец, среди стада стояло два пастуха с длинными палками.
Внезапно все, что ночью говорил старик, стало важным. Зар попытался вспомнить, как называется эта местность. Ашван?.. Апшан?.. Вроде бы они говорили: это центральная область Персии.
Может, проскочить между крупами лошадей и изо всех ног броситься к святилищу? Домчаться и кинуться к потухшему огню в надежде, что он вернет тебя обратно?
Нет. Уже на третьем шаге ты получишь дрот между лопаток, рухнешь как подкошенный и останешься здесь навеки.