Шрифт:
Фрэнку без того было известно, чем заканчиваются в гангстерской среде споры за трон, сколько тех, с дыркой в голове, спорщиков и по сей день вылавливают из реки Моми.
— Боб тоже не слабак, еще неизвестно, кто кого подомнет, — произнес он сквозь зубы.
Пит усмехнулся.
— Вот выйдет Гросс на свободу, сколотит себе банду, там и видно будет, кто из какого теста.
Фрэнк подошел к окну, встал на цыпочки и заглянул поверх крашеной кромки. По ту сторону стены был виден стоящий под загрузкой студебеккер. Из-за угла цеха торчал скошенный к кузову автомобиля желоб. По желобу увесисто скатывались тюки ваты, которые подхватывал в кузове человек и ровно укладывал их между бортами.
— Послушай, старина, ты ведь ничем ему из тюрьмы не поможешь. Руки у тебя коротки, — попробовал его утешить Пит, подбивая к смирению.
Фрэнк поиграл желваками. Он думал, что имеет невозмутимый вид, однако глаза против воли выражали растерянность, которую при тонком психологическом исследовании можно расценить как сердечные чувства к брату.
— Один он у меня, понимаешь. Был бы он слюнтяем, я бы за него не волновался... — Он тряхнул головой и заявил: — Ерунда, мало ли что можно ляпнуть с дури.
— Что будешь делать? — спросил Пит.
— Думать буду.
На следующий день те же лица, закончив работу в цехе раньше остальных, на цыпочках прокрались к тому же убежищу. Раздвинули тумбочки и шмыгнули к окну.
Пит был спокоен, он закурил и смотрел, как Фрэнк мечется из угла в угол. Наконец Фрэнк остановился спиной к Питу и сказал:
— Гросс не выйдет из Эйборн.
Пит долго разминал в пальцах сигарету.
— Как это — не выйдет? — спросил, так и не дождавшись объяснений.
Фрэнк повернулся.
— Не выйдет. Получит новый срок и останется здесь.
— Ты, что ли, дашь ему новый срок? — прозвучало восхищенно. — Интересно какой и за что.
— Будет тебе язвить. Слушай давай.
План Фрэнка напоминал какую-то клоунскую репризу, сюжет которой весьма замысловат: заключенный предпринимает попытку побега из тюрьмы, однако предпринимает неосознанно, то есть совершенно этого не разумея. Вляпывается и, уже на полном серьезе, предстает перед судьей. Как известно, поползновение к побегу карается тремя годами лишения свободы. Столько наш герой под занавес и получает.
По поводу этого Пит подумал и выразил мнение, что если бы тюремный срок давали за глупость, то Фрэнк получил бы три пожизненных.
Фрэнк схватил его за ворот и потащил к окну. За окном стоял знакомый студебеккер, и, как вчера, кто-то укладывал в нем тюки ваты.
— Что видишь? — вдавил он Пита носом в стекло.
— Бэрдока вижу, который с Гроссом в одной камере.
— Балда. Про грузовик тебе говорю. Куда он поедет, когда твой Бэрдок его загрузит?
— Понятно куда, в «Белую лошадь». Тюрьма такая в шестидесяти милях отсюда. Там из этой ваты одеяла будут стегать.
— Чтоб ты пропал! — Фрэнк отпустил Пита и, набычившись, засунул руки в карманы. — Без тебя знаю, что в «Лошадь»! Но это потом, а перед тем, как выехать из Эйборн, куда?!
— Куда?
— На пропускной пункт, где проверяют все машины — прежде, чем выпустить за ворота. Так представь, что под ватой при обыске Гросса и найдут. Будет это считаться попыткой побега?
— Ой, не пойму я тебя. Сам он, что ли, под вату залезет? Да что он, дурак, в самом деле, за пять дней до освобождения тягу давать!
— Будет или нет?!
— А как же. Здесь не отвертишься, самая настоящая попытка и есть.
Ничто в поведении Фрэнка не говорило о даже малом сомнении в его плане.
— Пит, ты можешь достать виски? — спросил он, потирая ладони и приплясывая.
— С этим — полный порядок... Вот чему радуешься? Лучше расскажи толком, что ты задумал.
Фрэнк поманил его ближе и принялся объяснять досконально.
Наутро, как только открыли камеры и заключенные выстроились на трапах, чтобы идти на завтрак, Пит стал высматривать поверх голов Трумэна Гибсона. Разглядев его, он заработал локтями, продираясь через безликую толпу. В Эйборн Гибсон был на особом положении — как-никак, состоял уборщиком в администрации, многие пользовались тем положением и находили в нем немало удобства и выгоды.
Поравнявшись с Гибсоном, Пит пошептал ему на ухо и украдкой сунул в карман пачку сигарет. Колонны заключенных текли друг под другом по четырем поэтажным ярусам, каждая — в свой, ведущий в столовую, коридор.
После завтрака Пит пробрался в пожарный ход. В то время как все шествовали на смену в цех, он спустился по ступеням до первого этажа и остановился около ободранной железной двери. Положив на нее ладони, медленно отжал собачку замка; дверь отошла. Пит вдохнул уличный воздух и выглянул наружу — омытый ночным дождем тюремный двор был пуст. Он выскользнул из корпуса.