Шрифт:
— Впервые вижу.
— Так-так, значит, ходишь, дружбы заводишь? И вот завернул к старому «сверчку». Кхе-кхе-кхе. Вчера девятнадцать новеньких привезли, такты, наверное, из них будешь? — Гросс вяло кивнул. Сапожник отложил работу и с хитринкой спросил: — Ну, давай выкладывай: кто ты и за что тебя к нам пристроили?
— В другой раз, — вздохнул Гросс. — Главный мне нужен, понятно. В общем, кто-нибудь самый авторитетный тут...
— А губернатор не подойдет?..
— Разве я сказал «губернатор»? — напер Гросс.
«Сверчок» так и подпрыгнул.
— Нет, посмотрите, что нынче за молодежь! В наше время всякий желторотик первую неделю только и мог чистить шнырю ботинки! А теперь, японский магнитофон, второй день в тюрьме, и уже босса ему подавай! Вконец распустились! Места своего не знаете, я вот свой шесток знаю!
— Сведи меня с ним!
— Да кто ты такой! — взвизгнул сапожник и привстал с табурета, чтобы прочесть нагрудную нашивку наглеца. Он долго читал, при этом дважды протирал очки.
— Много вас, Джеков Гроссов, до него интерес имеют, только меня не за всякое сводничество сигаретой угостят... Японский магнитофон, чуть какое вшивое дельце — сразу к боссу бегут.
На что Гросс спокойно ответил:
— Дело мое очень для него нужное. Через тебя или нет, но глав-нюка вашего я все равно сыщу, а как найду, так про тебя и расскажу, кто мне ставил палки в колеса.
«Сверчок» думал, постукивая ногтями по зубам.
— А ты не закипай, чего зазря закипаешь, — начал он примирительно. — Бестолочная молодежь, я ведь к чему подвожу: просить нужно любезно, не пялиться так и не рычать зверем. Лучше внимательно посмотри, что у меня на столе. Видишь, шкатулочка стоит, она всегда открытая. Так ты возьми и этак невзначай чего-нибудь в нее положи.
Гросс сунул в рот зубочистку.
— Не скреби душу, башмачник. Отблагодарю, как полагается.
Сапожник в последний раз оценил его с ног до головы и стал собираться: намотал на ладонь эластичный метр, воткнул за ухо карандаш.
— Ты посиди тут, Джек. Я ненадолго, сниму только мерку — и мигом обратно, — сказал он. Слез с табурета и, кряхтя, покинул мастерскую.
Выйдя за дверь, «сверчок» проследовал в заведение, значащееся в тюрьме, как парикмахерская. Вскоре его можно было увидеть в помещении, оснащенном зеркалами, мягким креслом и набором инструментов для стрижки и бритья. Он разговаривал с невысоким широкоплечим субъектом в клеенчатом фартуке. Собеседник «сверчка» носил на голове короткий седой волос, в его мясистой фигуре почти не просматривалась шея.
—...Спрашивал что-нибудь? — интересовался субъект, уперев руки в бока.
— Он говорит, новенький, а не привозили новеньких вчера, — шепелявил «сверчок». — Не привозили, японский магнитофон, точно.
— Как его зовут?
Через минуту сапожник выскочил из парикмахерской, а еще через столько же вернулся обратно с Гроссом. Седовласый, уже без фартука, сидел в кресле, поглаживая подлокотник. Он сделал короткий жест, и они с Гроссом остались вдвоем.
— Давай, приятель, выкладывай, зачем я тебе нужен.
Гросс понял, что перед ним именно тот, кого он хотел видеть, и, не думая, сколь идиотски это слышится со стороны, спросил:
— Где я?
— Ты точно в своем уме? — спросил седовласый.
— И это я тоже хочу понять. — Гросс принялся рассказывать. Он изложил все до мелочей с момента, как в курилке впервые увидел Роб... Бред...бери, и до того, как очнулся под ватой. Рассказ получился путаный, а в эпизоде распития виски вовсе перешел в черную брань.
Седовласый выслушал его до конца. Когда Гросс замолчал, он направил на него палец.
— На выдумщика ты не похож. Такой брех не придумаешь, — произнес и надолго ушел в себя. — С другой стороны, и на правду тоже не смахивает. Быть такого не может! Пока мне понятно одно: почему на твоей нашивке номер тюрьмы Эйборн. Второй срок я мотал именно там, потому и знаю... Слушай, приятель, а ты не шутник?
Гросса перекосила гримаса, он выхватил из кармана монету, показал, что она без изъяна, затем большим пальцем продавил ее между указательным и средним. Бросил под ноги.
— Нет, не шутник. Но кто же ты, Джек? Не припомню я тебя.
Такого у нас в «Лошадке» я бы запомнил... Да, ты хотел знать, где находишься. Так в тюрьме «Белая лошадь».
— Вот тебе на, — обомлел Гросс, — я-то сперва смекнул, уж не белая ли горячка.
Седовласый забросил ногу на ногу.
— Мое имя Рэй, но можешь звать меня и боссом. Я здесь что-то вроде управляющего. На полном доверии начальства и в авторитете среди своих.
Гросс гадливо поморщился: авторитет, что служит и своим и чужим... ну и отстойник же эта «Лошадка».
— За какие такие заслуги? — спросил он.