Шрифт:
— Почему? — удивился страж, изогнув бровь.
— Кажется… его так называют из-за того, что он напоминает утюг.
Дима поднял голову.
— Хм… — он оглядел здание. — Сомнительно.
— Вон там «Пролетарий». Тоже кинотеатр. — Я остановилась около пешеходного перехода. — Но я туда реже хожу.
— Почему? — спросил Дима, разглядывая проезжающие автомобили.
— Привыкла к «Спартаку». Мне там уютнее.
На светофоре загорелся зелёный свет, и мы зашагали по «зебре». Затем прошли мимо зданий, памятника поэту Никитину и, обойдя кинотеатр, вышли на тротуар.
— Проспект Революции, — торжественно объявила я. — По моему мнению, главная улица Воронежа.
Страж посмотрел по сторонам.
— Суетной перекрёсток.
— Согласна, — вздохнув, задумчиво произнесла: — я никогда не покидала город… и мне не с чем сравнить. Но он мне нравится. Многие его не любят… Бегут из него. А я здесь счастливо живу…
— С самого рождения? — уголки его губ дрогнули.
— Да! — я гордо вскинула подбородок и, ощутив поток чужих эмоций, едва слышно пробормотала: — блин, будто в улей попала…
— Ты о чём? — спросил страж, заметив мою бледность.
Он остановился и повернулся ко мне. Увидев в его глазах беспокойство, я слабо улыбнулась.
— Раньше я просто чувствовала, о чём думают люди, — начала говорить я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — а сейчас, будто слышу их мысли. Это как жужжащий рой пчёл над ухом.
Дима нахмурился. Его челюсть напряглась. Я, не ощутив его эмоциональное состояние, поняла, что он пытается сдержать своё волнение, чтобы не усилить моё гнетущее состояние.
— Твой дар вырывается, — серьёзно проговорил он, — не сопротивляйся. Позже будет проще. Твоё тело привыкнет к этому потоку.
— Ох… Надеюсь… — выдохнула я.
Мы пошли дальше. Я продолжила ему рассказывать о городе, о его улицах, о достопримечательностях, о людях, которые здесь живут.
Я попыталась сосредоточиться на разговоре, но эмоции людей буквально обрушивались на меня со всех сторон. Я чувствовала их раздражение, радость, усталость, надежды и страхи. Где-то впереди женщина спешила на работу и злилась на пробки. Слева от меня мужчина радовался чему-то. Я чувствовала переживания всех людей, находящихся в радиусе пяти метров. Это было ошеломляюще.
Стараясь сосредоточится на своём рассказе, я продолжила говорить о том, как люблю Воронеж, о том, как он меняется весной, когда всё вокруг цветёт.
Мы прошли мимо кафе, где люди сидели за столиками, и я почувствовала их усталость, радость, удивление… Сложно было не обращать внимания на их эмоциональные всплески.
Дима не смог пройти мимо киоска с мороженым и купил два вафельных стаканчика с шоколадным пломбиром.
— Держи, — он протянул мне одно. — Твоё любимое.
— Откуда ты…? — удивилась я, но, досадливо качнув головой, догадалась: — следил за мной…
На его лице расплылась лукавая улыбка.
Мы пошли дальше. Я рассказывала ему о том, как люблю гулять по улицам родного города. Поведала Диме, что у меня уже собрана целая папка с зарисовками милых улочек.
Я много говорила и чувствовала, что ему интересно.
Мы дошли до Благовещенского собора и повернули к парку «Орлёнок». Войдя через главные ворота, подошли к лавочке. Я опустилась на неё, Дима сел рядом.
— Сколько времени? — спросил он.
Я достала телефон и увидела несколько пропущенных от бабушки.
— Ой, — я протянула недоеденное мороженое Диме и нажала на кнопку вызова. После нескольких гудков сказала: — ба, привет.
— Нина! Ты где пропала? Я же вся изнервничалась! Звонила тебе! А ты не отвечала! — взволнованно протараторила она.
— Прости-и-и, — виновато протянула я. — Связь была плохая. У меня всё нормально.
— Ну, хорошо… — сказала бабушка успокаиваясь. — Я что звонила… У Оли всё сложнее, чем я думала. Она плохо спит, не хочет есть. Врачи говорят, что нужно время. Мне придётся задержаться здесь подольше.
— Понимаю…
— Нина, — бабушка тяжело вздохнула. — Как твоя дипломная работа?
— Никак, — честно призналась я.
Повисла пауза.
— Нина, — чуть строже произнесла она.
— М? — я поджала губы.
— Не ленись. Сегодня же начинай рисовать, — в голосе бабушке я услышала тревогу. — Ты должна закончить её вовремя.
— Не волнуйся. Я успею.
— Нина…
Далее последовала небольшая лекция о моём будущем, и в заключение она потребовала прислать завтра же набросок дипломной работы.