Шрифт:
Мой сосед по парте тем временем занимался чем–то своим. Я краем глаза заметил, как он поднял руку и на кончике указательного пальца вспыхнул крошечный огонёк. Мальчишка с довольным видом уставился на пламя.
Я замер.
Ребенку семь лет. Он сидит на уроке и просто так, между делом, зажигает огонь на пальце. Как зажигалка. Ну, или как человек–факел из комиксов.
Потом пацан полез в нос, добыл оттуда козявку, внимательно её осмотрел и поднес к огоньку на пальце.
Козявка вспыхнула и сгорела с тихим шипением.
Я почувствовал, как у меня отвисает челюсть.
Мальчишка удовлетворенно кивнул, затушил огонь и снова полез в нос.
— … И третье правило, — продолжала Ольга, не замечая пиромантских экспериментов на задней парте. — Сила дана нам для того, чтобы защищать людей. Не себя. Не свои интересы. Людей.
Она обвела класс взглядом и улыбнулась.
— А теперь немного практики. У каждого из вас на парте лежит листок бумаги. Попробуйте сдвинуть его силой.
Я опустил глаза. Действительно, передо мной лежал обычный тетрадный листок.
Дети тут же принялись пыхтеть и таращиться на свои листочки. У кого–то бумага слегка задрожала. У девочки с косичками на первой парте листок медленно пополз к краю.
— Молодец, Маша! — похвалила Ольга.
Мой сосед–пироман уставился на свой листок, нахмурился, и бумага тут же вспыхнула ярким пламенем.
— Коля! — строго сказала Ольга. — Мы двигаем, а не поджигаем!
— А я по–другому не умею, — пожал плечами мальчишка.
Ольга вздохнула, взмахнула рукой, и огонь погас, оставив на парте кучку пепла.
Я же сидел и пялился на свой листок, не имея ни малейшего понятия, что делать. Как вообще двигать предметы силой? Мысленно приказать? Представить, что он движется? Напрячь что–то внутри?
Я попробовал напрячься. Потом расслабиться. Потом снова напрячься.
«Лети…!» — мысленно приказал я. Безрезультатно.
«Вперед, вперед, листок!» — снова не то.
«Шазам!» — и тут не то.
Листок лежал неподвижно. Даже не шелохнулся.
Вокруг дети уже вовсю гоняли бумажки по партам. Кто–то хуже, кто–то лучше, но у всех хоть что–то получалось.
У всех, кроме меня.
Я почувствовал, как к лицу приливает кровь. Взрослый мужик сидит среди семилеток и не может сделать то, что у них получается играючи. Отлично. Просто отлично!
Ольга медленно прошлась между рядами, наблюдая за успехами учеников. Она приближалась к моей парте.
В голове мелькнула отчаянная мысль.
Я быстро наклонился к листку и дунул, театрально размахивая руками.
Бумажка послушно съехала на край парты.
— Ха! — громко сказал я. — Получилось!
Секунду стояла тишина. А потом класс взорвался хохотом.
— Он дунул! — заливался смехом мой сосед–пироман. — Он просто дунул!
— Это не магия! — хихикала девочка с косичками.
— Дядя, ты что, совсем дурачок? — спросил кто–то с передней парты.
Я сидел красный как варёный рак и мечтал провалиться сквозь землю. Желательно прямо сейчас. Можно даже без помощи магии. А ведь совсем недавно я был на вершине спорта…
Ольга остановилась рядом с моей партой и посмотрела на меня сверху вниз. На её лице не было насмешки, скорее что–то похожее на сочувствие.
— Ничего страшного, Хрусталев, — негромко сказала она, как будто маленькому ребенку. — Все с чего–то начинают.
— Ага, — выдавил я. — Обычно лет в пять.
Она слегка улыбнулась и пошла дальше.
А я сидел на своём крошечном стульчике, упираясь коленями в парту, и думал о том, что кольцо чемпиона мира по плаванию казалось мне теперь не такой уж недостижимой мечтой. По сравнению с тем, чтобы научиться хоть чему–то в этом чёртовом мире магии.
Иван шел по коридору с мрачным выражением лица. Где–то вдалеке раздался детский смех, впереди какой–то мальчишка бежал вперед, пиная перед собой рюкзак, словно это мяч.
Парень проводил взглядом мальчишку, затем тяжело вздохнул и продолжил путь. Пройдя по коридору, он свернул и вышел в просторный холл, где перекатываясь с пятки на носок стоял Фома.
— Ну, как первый учебный день? — спросил дед, задумчиво поглядывая на циферблат часов, что висели над входом.
— Дерьмово, — буркнул Хрусталев.
— М–м–м–м? — глянул на него дед.
— Сначала теория — скука смертная. Вроде «не навреди» и «ты ответственен за свою силу», а потом… — тут парень тяжело вздохнул. — Что за бред с силой? Если я кого–то покалечу или раню силой, я априори виноват?