Кагарлицкий Борис Юльевич
Шрифт:
Если считать, что, поддержав независимость новых кавказских республик, Россия отказалась от принципа территориальной целостности государств ради принципа самоопределения, то возникают другие вопросы. Например, представим себе, что через несколько лет Южная и Северная Осетия решат объединиться. И не в рамках Российской Федерации, а в качестве независимого государства, Великой Алании. Как отнесется к такой инициативе Кремль. И не изменит ли свою позицию Запад, проникнувшись вдруг сочувствием к делу осетинской независимости?
Подобный сценарий выглядит совершенно абсурдным, но лишь по той простой причине, что мы прекрасно понимаем, что независимость Южной Осетии - фикция (такая же, как и независимость Косова или Боснии), что без поддержки Москвы это государство и дня не проживет.
Новые государства, признание которых не обеспечено всем мировым сообществом, не являются и не могут быть на деле независимыми. Как правило, это - незначительные территории с разрушенной и слабой экономикой, не имеющие потенциала ни для того, чтобы самостоятельно развиваться, ни для того, чтобы защищать себя и вести самостоятельную внешнюю политику. И сам факт признания лишь усиливает их зависимость от того, кто их в одностороннем порядке признал. Так же как Косово (да и Босния) является по факту протекторатом Евросоюза, так и Южная Осетия становится протекторатом России. И если Россия с Евросоюзом конфликтует, то Южная Осетия никогда не признает прав Косова (и наоборот).
Разумеется, незначительные территории могут существовать в виде отдельных государств - вспомним Лихтенштейн, Андорру или острова Океании. Насколько эти государства в действительности являются полноценными нациями - большой вопрос. Но если для них вообще возможно какое-то государственное существование, то именно потому, что они всеми официально признаны, включены в систему коллективной безопасности и международное разделение труда, в котором они, так или иначе, могут найти свое место.
На практике было бы гораздо честнее объявить подобные территории протекторатами или включить их - в случае Абхазии и Южной Осетии - в состав России. Местное население ничего против иметь не будет, о чем свидетельствует массовое получение там российских паспортов. Гражданство России люди, конечно, принимают, скорее по экономическим, а не по идеологическим соображениям, но это само по себе свидетельствует о том, насколько низко оценивают тамошние жители перспективы собственных республик.
Увы, открытое присоединение Южной Осетии к России ещё больше ускорило бы процесс разрушения международного права, дало бы новые аргументы руководству Грузии, а главное, создало бы новый прецедент, за которым последовали бы новые конфликты. С одной стороны, подняли бы голову сторонники воссоединения Крыма с Россией, после чего мы оказались бы втянуты в полномасштабную конфронтацию с Украиной. А это уже настоящая война, совершенно не похожая на пятидневное столкновение с небоеспособной грузинской армией. В свою очередь, Эстония раздает свои паспорта жителям Печерского района Псковской области не менее охотно, чем Россия раздавала свои паспорта в Абхазии. Что если среди жителей района найдется инициативная группа, требующая восстановления с «Родиной»?
На протяжении последних лет нам упорно объясняли, что советские административные границы были проведены «неправильно», тем самым, намекая, что их неплохо бы поменять. Но любые границы, кто бы и как бы их ни проводил, всегда оставят кого-то недовольным, а демографические, экономические и политические условия постоянно меняются. Тем, кто жалуется на Хрущева, отдавшего Украине Крым, неплохо бы вспомнить, что тот же Хрущев присоединил к России Карелию. Если бы не это решение, то СССР распался бы не на 15, а на 16 частей (в соответствии с числом «сестер» на знаменитом фонтане в ВДНХ), и сегодня бы стоял вопрос о воссоединении Карело-финского народа под управлением Хельсинки.
А публицистам, возмущающимся решением Сталина, закрепившего за Грузией Южную Осетию и Абхазию, следует помнить, что в 1920-е годы, когда проводилась соответствующая граница, альтернативой разделу территории между Грузией и Россией было создание Горской республики, куда вошли бы и Осетия, и Чечня, и Дагестан. Коль скоро от этой идеи отказались, в интересах укрепления и расширения территории РСФСР, то надо было чем-то порадовать и Тбилиси, который даже в рамках Советского Союза на первых порах далеко не во всем готов был соглашаться с Москвой.
То же самое относится и к бывшей Югославии, где Иосип Броз Тито проводил административные границы, стараясь максимально удовлетворить все конфликтующие стороны. Проблема не в том, что границы проведены «неправильно», а в том, что историческая ситуация изменилась.
В условиях этнической и культурной неоднородности населения задача правительства состоит в том, чтобы максимально интегрировать национальные меньшинства и спорные окраины в состав единого общества. С этой задачей современная Россия справляется не самым лучшим образом, но грузинские элиты в этом отношении просто провалились. Если бы 70% бюджета в Тбилиси тратили не на бессмысленные военные приготовления, а на экономическое развитие приграничных с Абхазией и Южной Осетией районов, вполне возможно, что тамошние жители уже оформляли бы не российские, а грузинские паспорта…
Увы, большинство правительств руководствуется совершенно иной логикой.
Признав независимость Косова, западные политики открыли настоящий Ящик Пандоры. Причем ключик к нему подобрали ещё раньше, когда поощряли развал Югославии. С того момента, как принцип территориальной целостности государств оказался поставлен под сомнение, последствия будут далеко идущими и катастрофическими. Границы будут меняться, государства распадаться, а войны и конфликты возникать в самых неожиданных местах. И главную ответственность за это несут политики, возглавлявшие Европейский Союз и США на протяжении последних двух десятилетий.