Именно тогда Лена, не изменяя своим правилам, сделала шаг в мясорубку. Пока местная элита разбегалась, девушка за долю секунды наложила сложные печати перехвата, стабилизировала потоки, встала на защиту убегающих посетителей и, следуя инструкции ликвидации взбесившихся образцов, просто и профессионально выпотрошила двух вышедших из-под контроля монстров до последнего вздоха. Гражданские не пострадали. Угроза была купирована.

За это деяние Лена и расплатилась.

Аналитический отчёт на столе Грановского на следующий день читался как дурацкая комедия. Один из сопляков — наследник заносчивого княжеского клана, хозяин уничтоженного монстра — полез в бычку. Заистерил прямо перед лужей крови своего питомца.

«Ты хоть врубаешься, провинциалка, во сколько эта сборка обходится?! — орал князёк. — Это жрущее бабло эксклюзив! Я с тебя и твоих родителей-нищебродов теперь все долги выбью!»

«Здесь находились люди! — парировала Елена. — Она хотела напасть на толпу!»

«Срать мне на этих дегенератов! На моей зверушке протокол фильтрации свой-чужой прошит! Любого нормального дворянина с гербовой аурой она в жизни бы не тронула! Какое мне дело до остального биомусора?!»

Слово за слово. Щегол в порыве оскорбленного достоинства полез рукоприкладствовать. Попробовал ударить по лицу, дёрнуть. Лена — подготовленная специалистка — легко блокировала агрессию и размазала мажора его же лопатками о паркет так, что сопляк взвыл от унижения.

Тогда тот не придумал ничего лучше, как пустить в ход резерв. Из припаркованного у входа суперкара урод достал своего персонального стража — змею. Штучную, эксклюзивную гадину со свойством абсолютной невидимости, купленную за астрономические миллионы у западных подрядчиков. Тварь не пошла в ближний бой. Растворившись в эфире, змея издалека окатила девочку направленным веером отравленных костяных шипов, работающих по принципу дробовика. Родная химера-помощник Лены, выращенная вместе с ней с ясельной группы, ринулась наперерез, забирая часть залпа на свою броню, и тут же околела, успев лишь захрипеть, защищая хозяйку. Остальные дротики распороли плоть Лены.

Вонзённый коктейль из модифицированных ядов имел катастрофическое побочное свойство. Токсин за минуту выжег клетки до глубокого остеонекроза. Все возможности Одарённых-хилеров или клеточной регенерации в клинике наткнулись на плотный барьер мёртвого эфира. Чтобы уберечь жизненно важные органы, правую ногу и кусок левой руки до локтя пришлось просто обрубить. Плюс адская круглосуточная неврологическая фантомная боль как проклятие.

Осознавая всё случившееся, герцог скрипнул зубами.

В ту самую злополучную ночь он сидел на больничной койке своей единственной изломанной дочери и принял решение. У Грановского всегда была прерогатива применить аппаратную власть и сравнять подонков по суду. Но сначала в нём проснулся просто нормальный отец. Константин вышел в туалет, зарядил незарегистрированную трубу и набрал прямого предводителя враждебного рода, папашу того кретина. Исключительно анонимно. Он хотел послушать раскаяние, банальные сожаления. Готов был ухватиться за мысль, что сын просто пьян.

Голос князя в трубке разбил последние иллюзии в щепки.

«И кто мне это названивает по пустякам? — рассмеялись на том конце провода с явным превосходством. — Мой мальчик подвергся агрессивному нападению со стороны какой-то маргинальной девки из трущоб и счёл нужным самообороняться! Мы, дворяне, защищаем честь. Ни о каких выплатах и ответственности не может быть речи! И не мои трудности, если вы настолько нищебродский клан, что не в силах были профинансировать себе адекватную оборонительную тварь высшего уровня».

Древняя кровь закипела. Грановский разбил трубку о кафель.

Адекватной оборонительной твари он, может, и не профинансировал, но… Константин на один вечер плюнул на тридцатилетнюю безупречную службу закону и отбросил статус имперского безопасника. К утру его внутренние каратели вместе с отмобилизованной родовой пехотой стерли это княжеское гнездо с радаров реальности. Уровень секретности оказался таким, что боевики вышли к воротам без единого гербового знака и предупреждения. Грановский милосердно пнул женщин и детей в спины за периметр ворот. Дальше зашли штурмовики.

В ту же ночь всё мужское население и охрана этого гнилого Рода перестало коптить небеса. Главу княжества Грановский порезал сам, отпиливая части в парадной гостиной, а двадцатилетнего папенькина сынка просто вбил ногами в осколки собственного мраморного аквариума, пока свет из ублюдских мажорских глазенок полностью не померк.

Только руку и ногу дочери это, увы, никак не пришило.

С утра в дворцовых кулуарах воняло. Государь вызывал первого замглавы на персональную беседу за закрытыми дверями.

Константин молча кинул своё служебное удостоверение из цельного платинового сплава на зелёный бархат императорского стола. Письмо об отставке легло следом.

Самодержец пытался дать задний ход, приводил аргументы, ругался матом. Грановскому с ходу выдали стопроцентное закрытое помилование за локальный ночной геноцид, обеспечили личным врачебным составом и просили просто продолжать свою службу в аппарате. Но Константин тогда поднял глаза на сюзерена и твёрдо произнёс.

«Увы, не могу, Ваше Величество. В этой стране есть законы. Я стою у истоков Высшей Канцелярии и сам же разрабатывал регламенты невидимой борьбы, категорически исключающие использование административного ресурса для персональной кровавой кровной мести. Мой личный акт возмездия нарушает сразу шесть подписанных клятв и регламентов. Я не мог не оторвать этим упырям головы, потому как месть не делегируется пешкам. Но управлять порядком Империи, являясь преступником перед собственной Конституцией, я более не в праве. Позвольте старику уйти.»