Шрифт:
— За что он сидел? — снова перебил его прокурор, мрачно разглядывавший фотографии разбитой машины.
— За драку. Три года в колонии общего режима. В зоне работал, освободился условно-досрочно на год. По надзору за ним ничего нет, — следователь тихонько кашлянул, прикрыв рот носовым платком не первой свежести.
— И что вы мне этого баклана двое суток поймать не можете?! Вы же у нас лучший следователь! У меня уже телефон от звонков красный! Откуда только не звонят! Результатов требуют... Вы уверены, что это обычная авария?! — прокурор с силой захлопнул папку с делом и уставился на следователя своими маленькими водянистыми глазами.
— Когда погибают известные люди... — осторожно начал тот, — когда погибают известные люди, всегда в первую очередь приходит на ум версия об умышленном убийстве. Здесь на первый взгляд все ясно. Парень выпил, дождь, превышение скорости на мокрой дороге... Не справился с управлением, ну а потом уже, конечно, испугался и дал деру! Он же сидевший — отлично знает, что ему светит. Если все так, то задержание его — вопрос времени. С другой стороны, — следователь снова кашлянул и перевел дыхание, — с другой стороны, мы обязаны проверить все версии. И некоторые обстоятельства заставляют нас это делать.
— Какие?! — резко спросил прокурор. Звякнув граненой пробкой пузатого графина, он налил себе полный стакан воды.
— Ну, хотя бы, с какой это стати он вдруг напился за рулем, когда за ним такого никогда не водилось? И вообще... У меня какое-то предчувствие, что история эта будет иметь свое продолжение. А я своему чутью доверяю, как-никак больше двадцати лет в органах! В прошлом году и этой весной у нас была парочка странных случаев. На первый взгляд похожи на обычные ограбления. Только вот грабители малость перестарались и жертвы ограблений не выжили! И было такое впечатление, что уж очень старались перестараться... Больно уж жестко и четко действовали. Дела эти до сих пор не раскрыты и висят «глухарями». Была такая версия, что это заказные убийства.
— Да, я помню...
— Они еще расследуются, но, честно говоря, по-моему, вариантов там никаких. Нужно время.
— Времени у нас нет! Ты меня понял?! Все, давай рой землю, что хочешь делай, но этого Кочеткова твоего найди мне! Помощь будет нужна — проси! Все, что нужно будет, сделаем. Каждый день мне докладывать о результатах! Три дня даю! И чтобы он тут передо мной сидел!
Глава 15
Александр Петрович вытащил из ящика стола маленький плоский диктофон с отблескивающей на лаковой черной поверхности серебристой надписью и, нажав клавишу, положил его перед Ирочкой. Диктофон пошипел, два-три раза прогудел сигналом телефонного вызова, а потом неожиданно четко сказал голосом Ирочки:
— Алло!.. Алло! Слушаю вас!
— Ирина Павловна? Здравствуйте, голубушка! Узнали? — донесся из динамика трескучий старческий голос. — А я ведь вам по какому поводу звоню! Тут, намедни, я телевизор смотрел. Горе, говорят, у вас! Так вы, голуба моя, примите соболезнования! От чистого, как говорится, сердца! У вас-то сейчас забот, конечно, будет печальных... Да... С неделю, наверное, не меньше... Ну а уж через недельку жду! Не забывайте старика...
— Я... я... Я не успею! Это же все... все так неожиданно случилось! Мне же еще надо... Я и в наследство еще не вступила... Мне надо... — Голос Ирочки в диктофоне дрожал, и она явно была очень напугана этим звонком.
— Не по телефону, голубушка! Не по телефону! Значит, через недельку и жду... Ну, здоровьица вам крепкого, не болейте! — перебил Ирочку неизвестный собеседник, не дав закончить начатую фразу, а потом прозвучали гудки отбоя.
Александр Петрович выключил диктофон и уставился на Ирочку маленькими, холодно смотревшими через стекла очков глазами. Он чем-то был очень похож на большую ящерицу или черепаху, и Ирочка очень боялась посмотреть ему в лицо. Она сидела на стуле у стены бледная как мел и с трясущимися от ужаса губами.
— Ну что, Ирина Павловна?! Будем дальше молчать?! — Он с размаху ударил ее по щеке и рявкнул: — Говори, паскуда! Кто это был и что ты там еще не успела?! Кому ты Саныча заказала, мразь?!
Александр Петрович схватил Ирочку за плечо своими стальными пальцами и, сдавив так, что она вскрикнула от боли, прошипел ей в лицо:
— Я тебя наизнанку выверну, но ты мне все расскажешь! Я тебя живьем в землю закопаю!
И насмерть перепуганная Ирочка заговорила.
— Где ты этого экстрасенса выкопала, идиотка?! — шеф «Барракуды» немало повидавший на своем веку, просто не верил своим ушам.
— Да не экстрасенс он... Я же говорю — колдун. — Ирочка сидела, опустив глаза в пол, как напроказившая школьница. — В газете было объявление. Маленькое такое. Наведу порчу... И телефон. Мы с подругой позвонили, просто так, со скуки... Ну а потом уже... потом я сама к нему приехала, со злости. Я же не знала, что у него получится!
— Сколько, говоришь, он с тебя затребовал за эту свою «порчу»?
— Пятьдесят тысяч. Долларов. В случае если все получится. Он ведь вперед ничего не берет, говорит, что не от него это зависит.