— Тьфу, тьфу, тьфу! Ну у тебя и шутки! — Валет покосился на спокойно сидящего напарника и, выжав сцепление, выехал на автостраду.

— А ты у нас еще и суеверный! — наконец оборвал тягостное молчание Охотник. — Ладно! Я тут съезжу отдохну пару недель, а тебе надо будет кое-чем заняться. Во-первых, смени этот драндулет на что-нибудь поприличнее! «Девятку», что ли, возьми какую, неприметненькую. А во-вторых, поройся в базах, покатайся по городу и найди мне человечка! Так, чтобы он водилой был на каком-нибудь грузовике. «Урал» там, «МАЗ», подбери, в общем, чтобы помощнее. И главное — он, водила этот, должен судимость иметь, хотя бы условную! И быть одного со мной роста и комплекции. Ну, хотя бы приблизительно. Все понял?! — Охотник, сузив глаза, посмотрел на приятеля.

— Что за заказы такие странные?! Маскарад, что ли, будем устраивать? — Валет внимательно вглядывался в светящиеся далеко впереди габаритные огни.

— Узнаешь все в свое время! Тема будет интересная... и денежная! Да смотри, не спались там с этими поисками! Аккуратненько, со стороны все срисуй, в контакты не входи.

— Сделаем! В лучшем виде! — Валет улыбнулся, сверкнув фиксой тусклого желтого цвета...

Глава 3

Покрытые унылым голубым кафелем холодные стены прозекторской, казалось, навсегда впитали в себя приторно-сладкий, въедливый запах тления, который не могла заглушить даже вонь формалина, исходившая от расставленных по стеклянным шкафам банок с препаратами. В секционной городского морга стояла типичная для этих мест гулкая тишина, лишь изредка разрываемая резким стуком хирургического инструмента, небрежно брошенного на металл стола санитаром в новеньком белоснежном халате и темно-сером клеенчатом фартуке.

Мертвенный белый свет ртутных ламп ярко заливал лишенное теней восковое лицо лежащего на оцинкованном столе трупа с заострившимся, уставленным в потолок носом и темными, запавшими внутрь провалами плотно зажмуренных глаз.

Бесстрастный и привыкший к виду смерти санитар, с дымящейся сигаретой, прилепившейся в уголке безразличного рта, толстой кривой иглой набрасывал широкие грубые стежки, стягивая суровой ниткой распоротую грудину мертвеца, безвольно дергающего при каждом движении иглы свесившейся со стола желтой рукой. И тошнотворная эта картина невольно наводила на мысли о весьма далеком от печальной торжественности конце.

Суровый на вид пожилой судмедэксперт, опираясь рукой на стол и не обращая ни малейшего внимания на лежащее прямо у него за спиной мертвое тело, спокойным и лишенным всяких эмоций голосом докладывал результаты вскрытия следователю по особо важным делам, полчаса назад прибывшему в отделение:

— Всего зафиксированы две точки приложения травмирующей силы. Первая — удар твердым тупым предметом в область левой височной кости. Не повлек за собой вреда здоровью и не находится в прямой связи с последовавшим летальным исходом. И вторая — глубокое проникающее ранение в область живота справа. Нанесено колюще-режущим клинковым оружием с одной режущей кромкой, скорее всего, самым обычным кухонным ножом с длиной лезвия не менее двадцати сантиметров. Повлек за собой смерть потерпевшего от массивной кровопотери и острого травматического шока. Повреждения нанесены приблизительно между восемнадцатью тридцатью и девятнадцатью часами. То есть где-то за час до смерти, которая наступила в отделении реанимации. В сознание он не приходил. По всей вероятности, его сначала оглушили ударом по голове, а уж потом ножом...

— У него были шансы выжить после такого ранения, если бы помощь подоспела быстрее? — Отдуваясь и промокая платком вспотевший лоб, толстый следак бросил напряженный взгляд на покойника.

— Нет! Били наверняка, если вы это имеете в виду. Повреждены средняя и верхняя доли печени, пробита правая почка... Внутри все искромсано ножом. Не мог он ни выжить, ни даже в сознании пребывать после такого удара.

— Как по-вашему, профессионал бил?

— Вполне возможно, Иван Андреевич! Видите ли, обычно умысел на убийство связывают с поражением таких важных органов, как сердце или головной мозг. Но на фронтальной поверхности человеческого тела где-то около восьми — десяти процентов составляют так называемые убойные места, повреждение которых влечет за собой смерть с очень высокой, почти стопроцентной вероятностью. Скажем, повреждение бедренной артерии или печени, как в данном случае. Вы полагаете, что имело место заказное убийство?

— У потерпевшего пропали ценные вещи и портфель с документами, а возможно, и деньгами. Но это могло быть сделано для отвода глаз и создания ложной версии о нападении с целью ограбления. Пару месяцев назад уже было нечто подобное. Директору крупной сети магазинов проломили голову арматурным прутом, когда он выгуливал свою собаку. Ее, между прочим, тоже убили — сломали позвоночник. И никто ничего не видел, никаких следов, как и сейчас. Дело до сих пор висит глухарем на отделе, и перспектива у него... — следователь покрутил в воздухе указательным пальцем, — перспектива у него — ноль!

— Полагаете, киллер у нас завелся? Этот-то покойничек тоже не из простых смертных будет...

— Похоже на то... Не часто у нас режут в подъездах зампредседателей банков! Дела решили объединить, как бы неофициально. Вот только что это даст?! Концов никаких, и убитые, как это ни странно, даже не были между собой знакомы. В таком-то городе, как наш...

Глава 4

Сквозь густо разросшиеся, увешанные созревающими гроздьями ветви виноградной лозы, заплетавшие решетчатую крышу открытой террасы, почти не пробивались жаркие лучи полуденного солнца. А со стороны моря, бескрайней синевой раскинувшегося у самых ступеней ресторана, ласково веяло свежестью легкого ветерка и доносились радостные голоса ребятни, плещущейся в теплой воде. Несмотря на обилие приезжих в самый разгар курортного сезона, здесь было тихо и спокойно, чему в немалой степени способствовали слава одного из самых дорогих мест округи и действительно очень высокие цены в прейскуранте. Здесь как будто навсегда застыло тихое и спокойное счастье, и даже музыка, обычно навязчиво гремящая в подобных местах, мягко струилась из больших акустических колонок и дополняла ощущение комфорта и почти домашнего уюта.

Отлично вышколенный официант, одетый в стилизованную морскую форму, подобострастно поклонился, приняв заказ у молодой пары, расположившейся за угловым столиком, и быстрыми легкими шагами умчался по своим делам. Отсюда, с террасы, открывался отличный вид как на море, с белыми точками парусов на горизонте, так и на внутренний зал ресторана, мягко освещенный светильниками в глубоких боковых нишах.

— Как здесь здорово! — стройная симпатичная брюнетка лет двадцати пяти, с точеной фигуркой, словно вылепленной рукой великого мастера, с большим интересом разглядывала оригинальное убранство зала, детали которого были сплошьшосвящены морской тематике и состояли из якорей, корабельных рынд и каких-то сложных морских узлов, тут и там развешанных по стенам. — И почему это мы раньше сюда не заходили?! — Она весело посмотрела на спутника большими карими глазами, в темной глубине которых плясали озорные чертики.