–  Братец Январь, уступи мне на час свое место! Погладил спою длинную бороду старик и говорит:

Я бы уступил, да не бывать Марту прежде Февраля.

Ладно уж,- проворчал другой старик, весь лохматый, с растрепанной бородой.- Уступи, я спорить не стану! Мы все хорошо ее знаем: то у проруби ее встретишь с ведрами, то в лесу с вязанкой дров… Всем месяцам она своя. Надо ей помочь.

–  Ну, будь по-вашему,- сказал Январь. Стукнул он ледяным своим посохом и заговорил:

Не трещите, морозы,

В заповедном бору,

У сосны, у березы

Не грызите кору!

Полно вам воронье

Замораживать,

Человечье жилье

Выхолаживать!

Замолчал старик, и тихо стало в лесу. Перестали потрескивать от мороза деревья, а снег начал падать густо, большими, мягкими хлопьями.

–  Ну, теперь твой черед, братец, - сказал Январь и отдал посох меньшому брату, лохматому Февралю. Тот стукнул посохом, мотнул бородой и загудел:

Ветры, бури, ураганы.

Дуйте что есть мочи!

Вихри, вьюги н бураны,

Разыграйтесь к ночи!

В облаках трубите громко.

Вейтесь над землею.

Пусть бежит в полях поземка

Белою змеею!

И только он это сказал, как зашумел в ветвях бурный, мокрый ветер. Закружились снежные хлопья, понеслись по земле белые вихри.

А Февраль отдал свой ледяной посох младшему брату и сказал:

–  Теперь твой черед, братец - Март.

Взял младший брат посох и ударил оземь. Смотрит девочка, а это уже не посох. Это большая ветка, вся покрытая почками.

Усмехнулся Март и запел звонко, во весь свой мальчишеский голос:

Разбегайтесь, ручьи.

Растекайтесь, лужи,

Вылезайте, муравьи.

После зимней стужи!

Пробирается медведь

Сквозь лесной валежник.

Стали птицы песни петь,

И расцвел подснежник!

Девочка даже руками всплеснула. Куда девались высокие сугробы? Где ледяные сосульки, что висели на каждой ветке?

Под ногами у нее - мягкая весенняя земля. Кругом каплет, течет, журчит. Почки на ветвях надулись, и уже выглядывают из-под темной кожуры первые зеленые листики.

Глядит девочка - наглядеться не может.

–  Что же ты стоишь?- говорит ей Март-месяц,- Торопись, нам с тобой всего один часок братья мои подарили.

Девочка очнулась и побежала в чащу подснежники искать. А их видимо-невидимо! Под кустами и под камнями, на кочках и под кочками - куда ни поглядишь. Набрала она полную корзину, полный передник - и скорее опять на полянку, где костер горел, где двенадцать братьев сидели.

А там уже ни костра, ни братьев нет… Светло на поляне, да не по-прежнему. Не от огня свет, а от полного месяца, что взошел над лесом.

Пожалела девочка, что поблагодарить ей некого, и побежала домой.

А месяц за нею поплыл.

Не чуя под собой ног, добежала она до своих дверей - и только вошла в дом, как за окошками опять загудела зимняя вьюга, а месяц спрятался в тучи…

–  Ну что,- спросили ос мачеха и сестра,- уже домой вернулась? А подснежники где?

Ничего не ответила девочка, только высыпала из передника на лавку подснежники и поставила рядом корзинку. Мачеха и сестра так и ахнули:

–  Да где же ты их взяла?

Рассказала им девочка все как было. Спутают они обе и головами качают - верят и не верят. Трудно поверить, да ведь вот на лавке целый ворох подснежников, свежих, голубеньких. Так и пест от них мартом месяцем!

Переглянулись мачеха с дочкой и спрашивают:

А больше тебе ничего месяцы не дали?

Да я больше ничего и не просила.

Вот дура, так дура!
– говорит сестра.
– В кои-то веки со всеми двенадцатью месяцами встретилась, а ничего, кроме подснежников, не выпросила! Ну, будь я на твоем месте, я бы знала, чего просить. У одного - яблок да груш сладких, у другого - земляники спелой, у третьего - грибов беленьких, у четвертого - свежих огурчиков! Умница, доченька!
– говорит мачеха.
– Зимой землянике да грушам цены нет. Продали бы мы их и сколько бы денег выручили! А эта дурочка подснежников натаскала! Одевайся, дочка, потеплее да сходи на полянку. Уж тебя они не проведут, хоть их двенадцать, а ты одна.

–  Где им!
– отвечает дочка, а сама - руки в рукава, платок на голову.

Мать ей вслед кричит:

–  Рукавички надень, шубку застегни! А дочка уже за дверью. Убежала в лес.

Идет по сестриным следам, торопится. «Скорее бы,- думает,- до полянки добраться!»

Лес все гуще, все темней, сугробы все выше, бурелом стеной стоит.

«Ох,- думает мачехина дочка,- и зачем только я в лес пошла! Лежала бы сейчас дома в теплой постели, а теперь ходи да мерзни! Еще пропадешь тут!»