— Моя маленькая игрушечка… Ты не можешь сопротивляться удовольствию… НИКТО НЕ МОЖЕТ! — с экстазом выдохнула Слаанеш. — Ты сражался с сотнями, нет, тысячами кошмаров! С тысячами тварей, жаждущих твоей плоти! И всё ради того, чтобы тебя сломил и медленно сожрал заживо рой тиранидов. Твои крики боли… Твой рев ярости и бессилия, когда эти твари сдирали мясо с твоих костей, а ты все еще цеплялся за жизнь… О, ЭТО БЫЛ ПРОСТО ПИР ДЛЯ МОЕГО ТЕЛА! — прокричала она, в исступлении сминая собственную грудь и бедра руками, отчего десантнику стало максимально не по себе.

— Тысячи моих братьев умирают такой же смертью, а то и похуже, — сурово отрезал Канан. — Я не понимаю, нахрена Богу Хаоса сдался именно я. Но запомни: я никогда не стану твоим чемпионом!

Слаанеш недоверчиво захлопала глазами, а в следующую секунду зашлась глубоким, истеричным смехом, от которого она бы точно сдохла, если бы нуждалась в кислороде. Колоссальное существо извивалось в пустоте Варпа, упиваясь ситуацией, пока ничтожный морпех смотрел на всё это с полным непониманием.

— Нет, нет, нет… Моя маленькая игрушка, — произнесла она сквозь смех. — К сожалению, ты слишком слаб, чтобы стать одним из моих детей. Капля моей истинной силы заставит твои глаза взорваться и вылететь из глазниц, твой мозг расплавится, а тело превратится в пепел.

— Тогда… что тебе от меня нужно? — спросил Канан, нервно сглотнув.

Слаанеш лишь плотоядно улыбнулась. Её тело начало неестественно, ломаными движениями извиваться и сжиматься, пока она не уменьшилась до роста чуть больше четырех метров. Она все еще была огромной, но уже могла расхаживать вокруг Космодесантника, игриво проводя острым ногтем по его лишенной брони мускулистой груди.

— У меня на тебя… совсем другие планы… — сладострастно прошептала она ему прямо на ухо.

— Я никогда не буду ублажать твою похоть, монстр.

— Конечно не будешь! — фыркнула она, слегка рассмеявшись. — У тебя для этого просто кишка тонка. — Она откровенно издевалась над ним. — Я хочу, чтобы ты ублажил меня… своим разумом.

Астартес недоуменно нахмурился. Он смутно понимал, куда она клонит, но его вера была тверже керамита.

— Я не знаю, что за больную херню ты задумала, мразь. Но моя воля всегда будет принадлежать Императору. И что бы ты ни делала, твои грязные трюки не пошатнут мою веру в Него.

— Твою веру в Него?! — расхохоталась Слаанеш, едва не подавившись от смеха. — В это слепое, тупое упрямство, которому ты, как тебе кажется, всем обязан?

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, мерзкая тварь. Мой священный договор с Богом-Императором не запятнать твоей ложью. Моя вера с Ним, Его слова священны, а Его воля не знает смерти.

— Что ж. Давай проверим, останется ли твоя вера такой же крепкой, когда ты вспомнишь, кем был на самом деле.

Рука Слаанеш с немыслимой жестокостью схватила Канана за голову. Лицо десантника исказила гримаса дикой боли — ему казалось, будто его разум физически сжимают и растягивают во все стороны. Лавина воспоминаний обрушилась на его сознание. Но было в них кое-что странное: это были не его воспоминания. Или, по крайней мере, не все из них.

В своей голове он увидел каждую из своих битв. Начиная с той, в которой он бесславно подох, и заканчивая тем днем, когда он впервые убил орка, став полноправным Космодесантником ордена Черных Храмовников. Это были хорошие воспоминания, он даже успел почувствовать гордость. Но потом всё покатилось в ебаный ад. Воспоминания о хирургических операциях на живую. Многочасовые сеансы глубокого психодоктринирования. Непрекращающиеся пытки, цель которых была одна — вбить в его голову нынешние идеалы. Всё это начало медленно крошить его разум на куски.

Неужели всё это было ложью? Неужели слепая преданность Императору — это просто программа, которую в него вшили? То, чего он сам никогда не выбирал? Воспоминания продолжали рвать его психику, а Слаанеш откровенно текла от тех темных, болезненных эмоций, что бурлили сейчас в душе Астартес. Пока не наступил момент окончательного слома.

Странное воспоминание. От первого лица. Образ того, как он собственными руками обезглавливает мужчину и женщину. Чьи-то очень… знакомые лица. Неужели?.. Нет… Этого не может быть. Он отказывался в это верить. Следом всплыли другие кадры: эта же пара играет с ним, обнимает его. Укрывает его холодными, темными ночами на забытой Империумом планете.

Сомнений не оставалось. Те двое, которых он лично пустил в расход, были его родными родителями.

Он сделал это. Он видел это. Он почувствовал это. Это было испытание. Одно из многих чудовищных зверств, через которые ему пришлось пройти, чтобы стать Космодесантником. Это была не его воля. Пытки и промывка мозгов были настолько тотальными, что он уже давно перестал быть самим собой.

Слаанеш билась в экстазе на пике наслаждения, упиваясь негативными эмоциями, льющимися из десантника. По мере того как человек вспоминал правду, его разум затапливали ненависть, обида, ярость, жажда мести и неконтролируемая жажда крови. Канан был переполнен чувствами, каждую каплю которых Темный Принц смаковал всем своим существом.