— Красиво… — негромко буркнул я себе под нос.

Название, правда, всё портило.

Триста (Trista).

Я стоял на площади, смотрел на эти белые деревья, ясное небо, нарядные фасады и думал, почему город называется именно так. Почему не Двести? Почему не Пятьсот? Может, тут тоже когда-то случилась история на манер трёхсот спартанцев, только с местным имперским колоритом, где триста суровых кадетов удерживали мост, ворота, пивную или особо важный склад с учебниками, написанными самим императором…

На этом месте мои исторические размышления были прерваны быстрым топотом за спиной.

Кто-то налетел на меня с такой силой, что я сделал несколько шагов вперёд и лишь чудом удержался, ухватив равновесие раньше, чем успел впечататься лицом в достойную мостовую города Триста. Позади раздался испуганный вскрик, потом мягкий удар и я обернулся.

На камнях сидела девушка в красной академической форме. Светлые волосы, собранные в высокие хвосты с тёмными украшениями и светлыми перьями, рассыпались по плечам длинными прядями, красные глаза смотрели на меня с явной смесью злости, смущения и желания сделать вид, что ничего особенного не произошло. Под форменным пиджаком у неё был розовый высокий воротник, зелёная клетчатая юбка легла складками вокруг бёдер, кулаки сжались у самого края юбки, а на щеках уже проступал румянец, который она явно ненавидела всеми силами души.

Я на секунду завис, потому что в прошлой жизни подобный дизайн персонажа мгновенно кричал: "важная героиня, взрывоопасный характер, возможная романтическая ветка и проблемы при первом знакомстве".

Потом я всё-таки вспомнил, что нормальные люди в таких ситуациях помогают.

— Простите, вы не ушиблись? — спросил я и подал ей руку. — Вам помочь?

Она посмотрела на мою ладонь, потом на меня, потом снова на ладонь, как будто решала, можно ли принимать помощь от человека, в которого она только что врезалась со спины.

— Спасибо… — сказала она тише, чем, видимо, собиралась.

Я помог ей подняться. Она быстро отряхнула юбку, поправила пиджак, отвернулась на пол-оборота и уже куда увереннее зашагала дальше по площади, будто спешка могла помочь ей справиться со смущением.

Я проводил её взглядом и только тогда заметил одну странную деталь — у нас обоих была красная униформа.

Вокруг же мелькали в основном зелёные и белые комплекты: кто-то проходил в светлом пиджаке, кто-то в зелёной форме, у некоторых на рукавах блестели нашивки, но красный цвет пока встречался редко и почему-то сразу бросался в глаза.

"Хммм. Интересно! Почему у нас с ней красная форма, а у остальных зелёная или белая? Это что, элитный класс, экспериментальный класс, класс для проблемных детей или же сразу всё вместе?"

Я пошёл дальше по улице, стараясь не выглядеть человеком, который только что вспомнил другую жизнь и теперь пытается угадать жанр того произведения, в который он попал. Город становился всё оживлённее: по мостовой проходили студенты, лавочники выставляли товары, где-то звякали дверные колокольчики, белые лепестки падали на каменные ступени и скамьи, а впереди всё яснее вырастал академический район, где каждый фасад словно заранее сообщал: здесь тебя будут учить, воспитывать, проверять и вежливо ломать об коленку ради будущей славы империи.

На одной из улиц я заметил сцену, которая выглядела настолько аристократично, что на неё хотелось смотреть с осторожностью, как на дорогую вазу в доме чужих родителей.

Седой пожилой слуга в безупречном костюме стоял перед девушкой с длинными голубыми волосами, собранными в высокий хвост. У девушки было строгий вид, золотистые глаза и та же красная униформа. Держалась она прямо, спокойно и настолько собранно, что рядом с ней даже солнечная улица казалась учебным плацем. Слуга передавал ей узкий футляр, обшитый тёмным бархатом и по его форме было совершенно ясно: внутри меч, причём наверняка семейный, дорогой и с древней историей.

— Здесь я покидаю вас, юная леди, — сказал старик таким тоном, каким старые слуги старых домов обычно говорят важные слова у экипажа, у ворот или на фоне родового герба. — Надеюсь, вы достигнете успеха как в тренировках, так и в учёбе.

Девушка приняла футляр с достоинством, от которого мне сразу стало немного неловко за собственные мысли.

— Спасибо тебе, Клаус. Дом остаётся на тебе, пока отец занят делами.

Слуга поклонился, а она повернулась и направилась в сторону академии. Походка у неё была уверенная, движения точные, без лишней суеты и даже футляр с мечом в её руке выглядел частью образа, а не багажом.

Я постоял, посмотрел ей вслед и мысленно заключил:

"Мда-а-а… тут видимо в кого ни тыкни, там будет барон, граф, наследник школы меча, младшая дочь древнего рода или просто человек, которого нельзя случайно задеть плечом без дипломатических последствий".

С этой мыслью стало как-то тревожнее.

"Надеюсь эта игра по форме своей не типовая боярка, а то если мне придётся сражаться с самоуверенными дворянами, защищать честь семьи, спасать поместье, участвовать в дуэлях за наследство и слушать пространные речи про чистоту крови, то я походу обалдею прямо на месте".