Шрифт:
Вскоре я уже сидел в большом зале среди других первокурсников.
Помещение оказалось просторным и торжественным до лёгкой усталости в глазах. Ряды стульев уходили вперёд широкими полосами, над сценой висели тяжёлые красные занавеси с золотой каймой, по бокам спускались бордовые знамена с гербами, каменные колонны поднимались к высокому потолку, а за кафедрой стоял директор Вандик — седой и бородатый старик в строгом мундире, с таким видом, будто он преподавал тут ещё до моего рождения… что вполне возможно было правдой.
И тут он начал гнать телегу про то и про сё и что академия была основана двести двадцать лет назад и основал её сам император Драйкельс…
Я внутренне поморщился.
"Прости хоспаде, ну и имечко! Dreichels. Дрейчелс. Дрочилес… наверное, его в детстве дразнили, если местные дети вообще были способны дразнить будущего императора и потом дожить до взрослого возраста".
Директор тем временем рассказывал, как император завершил Войну Львов, принёс процветание Эребонийской Империи, гражданином которой я, как ни странно, имел честь являться, а затем спустя тридцать лет после восхождения на трон открыл академию, чтобы особо одарённые личности империи получали достойное обучение военному делу.
"Ну а чему же ещё-то? — подумал я, глядя на герб перед кафедрой. — Империя же. Тут, видимо, даже кружок садоводства рано или поздно переходит к практической армейской подготовке."
Потом речь пошла о прогрессе, о том, что выпускники находят себя не только в армии, но и в административной службе, промышленности, науке и других достойных областях. Директор говорил о высоком уровне обучения, о стандартах академии, о том, что каждый из нас должен найти собственный путь, раскрыть способности, укрепить дух и стать достойной опорой имперского общества.
Я слушал, кивал вместе с остальными и постепенно входил в состояние человека, который физически находится на церемонии, а духовно уже выискивал столовую.
Под конец директор поднял голос.
— И, как сказал в своё время император Драйкельс: "О юность, расцвети и стань опорой этого мира!"
Зал захлопал и в этих аплодисментах было много уважения, немного торжественности и огромное коллективное облегчение, потому что даже самые дисциплинированные первокурсники, кажется, уже хотели выйти наружу.
"Наконец-то, блин!"
Справа от меня сидел рыжеволосый парень в той же красной форме. У него было мягкое лицо, чуть растерянный добрый взгляд и такая манера держаться, будто он сам до конца не понимал, как оказался среди всех этих людей с громкими фамилиями и социальным статусом. Красная форма на нём смотрелась аккуратно, но он сам выглядел больше музыкантом, чем будущим военным.
На сцену вышел один из преподавателей и объявил:
— На этом двести четырнадцатая церемония открытия академии "Тор" завершена. Теперь разойдитесь по своим общежитиям согласно информации, указанной в ваших гайдбуках.
Студенты в белой и зелёной форме начали подниматься и направляться к выходу. Разговоры ожили, ряды заскрипели стульями, поток первокурсников потянулся к дверям, а мы, красноформенные, остались сидеть и переглядываться.
Потому что никаких гайдбуков у нас, насколько я понимал, не было и в помине.
Рыжий парень посмотрел сначала на свои руки, а потом на меня.
— А какие такие гайдбуки?
Я пожал плечами.
— Понятия не имею!
Он улыбнулся неловко и подал мне руку.
— Я, кстати, Эллиот Крейг!
Я машинально ответил на рукопожатие.
— Жон Арк!
Эллиот моргнул.
— Жон Арк? — он явно удивился необычным для Эребонии имени и фамилии.
— Ой, в смысле Рин Шварцер, ха-ха! Просто задумался и вспомнил имя персонажа книги одной.
— Ха-ха, понимаю! У меня такое тоже иногда бывает…
Я уже хотел было спросить хоть у кого-нибудь из преподавателей, почему нас оставили без инструкций, когда к нашей кучке подошла девушка в синем плаще и жёлтом топе. Точнее, подошла так, будто зал, академия, наш класс и вообще весь день были её личной сценой.
Она была с розовыми волосами, золотистыми глазами, уверенной улыбкой и таким видом, при котором сразу становилось ясно: этот человек либо инструктор, либо опасная авантюристка, либо всё сразу. Длинный синий плащ распахивался поверх чёрной одежды и коротких шорт, жёлтый топ подчёркивал фигуру с вызывающей прямотой, перчатки, ремни и сапоги усиливали образ авантюристки. На лице у неё играла такая улыбка, будто она заранее знала все наши вопросы и получала удовольствие от того, что отвечать будет в самом раздражающем виде.